Эпилог (2/2)

- Эра Водолея – твоя эра.

Твоми моментально уловил намек. Бело-красная башня в центре города. Бывшая Церковь Эры Водолея, а ныне первый официальный Центр Абраксианства. Несомненно, мисс Андерс была там! Мьюту вскочил и собрался идти, но Крикс остановил его.

- У меня остался один вопрос, – произнес алаказам вслух, после чего телепатически спросил то, что волновало его больше всего: ?У нас ведь тоже есть общие гены??. ?Да, - тем же способом ответил Твоми. – Но теперь это уже ничего не изменит. Я бы хотел, чтобы ты был мне просто другом. И еще… прости за те слова про ?вечного юнца?. Не мне было судить – мне самому был нужен отец?.

Никополидис знал, имел возможность прочувствовать через слова и поступки Макса, как сильно тот нуждался в родительской заботе и мудрости, нуждался в отце. Но вместо отца он всегда получал тирана, который не видел в нем личность, не видел душу, которая есть даже у химеры. Именно подсознательная надежда быть признанным собственным отцом привела Твоми на встречу с Джованни Лучано. Размышляя об этом, Крикс, как всегда, пропускал все через себя. Он, тоже фактически не знавший родного отца, мог все понять.

Но также алаказам понимал и другое. Стать сильным может лишь тот, кто готов признавать свои слабости и ошибки. И поэтому стать взрослым, зрелым может лишь тот, кто морально готов в чем-то признать себя ребенком. И Макс Твоми, который хотел теперь простой искренней дружбы, больше не нуждался в отце. Но Никополидис все равно по-отечески порадовался за него. ?Нам выпало жить в непростое время, - телепатически передал Крикс Максимилиану, – и никто из нас не сможет похвастаться тем, что повзрослел вовремя. Думаю, однажды я улыбнусь тому, что меня назвали ?вечным юнцом?. И ты тоже поймешь это?. Твоми улыбнулся в ответ и, вновь пожав руку алаказама, но на сей раз в знак прощанья, торопливо удалился. Нико знал, куда он теперь спешил.

На смотровой площадке здания Центра Абраксианства стояли двое экстрасенсов – алаказам и кадабра – одетые в черную кожаную униформу нового образца, с эмблемами новой революции на рукавах, а также в темных очках и беретах цвета индиго. Они принадлежали к новосозданному КЭР-Ψ (?Корпусу экстра-реагирования Пси?), Спецподразделению Президента США. Макс Твоми, поднявшийся на смотровую площадку, предъявил им личную карточку, после чего бойцы пропустили его вперед.

Женщина в красном мундире стояла у перил, созерцая панораму города. Над Центральным парком велись работы по восстановлению левитирующего ресторана ?Лугия?. При виде этой картины мьюту вновь невольно вспомнил о пирамидах, но ненадолго. Он ощутил внезапную боль в хвосте. Опешив, Макс что-то прошипел сквозь зубы и резко обернулся. Полосатый персиан мотался как ошалелый по смотровой площадке и охотился за хвостом Твоми.

- Макс! – воскликнула Сабрина Андерс, увидев происходящее. Она подошла к Твоми и взяла на руки укусившего его кота. – Извини, Дуче тот еще задира. Не поранил? - Ничуть, - усмехнулся мьюту. - Он просто играет. Он прелесть.

- Почему ты уехал обратно в свою Гвиану?! – вдруг строго и с какой-то горечью спросила мисс Андерс.

- Община Говнюков, да? – опечаленно произнес Твоми. – Так вы все думаете и не знаете, в какой стране живете всю жизнь. Скотские Шлюхи Америки чем-то лучше? Сабрина сдвинула брови, ее взгляд зажегся гневом. - Я не о том тебе говорю! – воскликнула она. Мьюту взял ее за плечи и проницательно взглянул в ее глаза: - Так скажи это прямо.

Женщина опустила голову. Ее губы были чуть приоткрыты, дыхание стало беспокойным.

- Мне… было тяжело без тебя, - созналась она, переступив через себя. – Ты должен знать, как это сложно – жить, не имея рядом никого, кто мог бы понять!.. Не подумай, - тут же начала оправдываться она за свою ?слабость?, - просто… столько всего произошло… - Волнуешься за Юджина? – спросил Макс Твоми.

Сабрина тяжело вздохнула. Он попал в точку.

- Я поддерживала его пятнадцать лет, и теперь оставила, - с сожалением проговорила мисс Андерс, - в такой сложный для него момент, что бы он ни говорил. После смерти его отца – Геральда ?Джона? Хасарда – Джин с головой погрузился в работу, и сейчас у него практически нет свободного времени. Мне было больно видеть то, что с ним стало. Он говорит, что перестраивает себя. Но в нем больше нет амбиций, нет азарта, нет прежнего обаяния… Ее голос все сильнее дрожал, и мьюту, в конце концов, прижал ее к себе. Это помогло женщине немного успокоиться и сдержать слезы, которые были так близко, подобно ножу у горла или… револьверу у виска. - Он боялся, - продолжила мисс Андерс говорить о своем кадабре. - У него был один и тот же кошмар – про пирамиды над городом. Сразу после пробуждения он бежал к окну. Говорил, что боится, что они вернутся. Он так и не сказал никому, кто такие ?они?… - А что говорили шринки? – осведомился Твоми. - Что он непробиваемый. Провалы в памяти и сумасшедшее сопротивление не позволили выцепить ничего из его подсознания.

- Гипнотерапия? - Он был на нескольких сеансах у лучших специалистов – никому так и не удалось ввести его в гипноз. - А более радикальные методы? Трансперсональные практики? - Противопоказаны.

Более Макс не стал мучить Сабрину расспросами. Он просто продолжал прижимать ее к себе. Когда ее эмоции притихли, а дыхание выровнялось, мисс Андерс высвободилась из его объятий. Теперь ей была нужна сигарета.

- Где Юджин сейчас? – все же спросил мьюту.

- Вы с ним разминулись, - ответила Сабрина, закуривая. - Он тоже последние месяцы проводил в Гвиане, а недавно улетел в Египет. Юджина Эрла Хасарда окончательно выписали только в июле 2095-го года. Его мозг полностью восстановился, но ускоренная регенерация нервных клеток стала причиной провалов в памяти. Нет, кадабра не забыл ни единого важного события, но из его памяти напрочь исчезли некоторые имена исторических личностей и известных ученых, даты государственных праздников, названия улиц и прочие простые, но иногда очень важные факты. Больше полугода Юджин провел за перечитыванием научной литературы и своих собственных исследований. Он спешил вернуться в науку и нагнать потерянное из-за болезни время. Осенью того же года он отправился в Гвиану, чтобы встретиться с Евой Тернер. Команда археологов под ее началом продолжила раскопки храма Абраксаса, и Хасард вошел в состав новой экспедиции.

- Итак, все же мы приходим к архетипу бога, сходящего на землю и принимающего смерть ради своих творений, - подводила итоги Ева поздним гвианским вечером. - Но, что примечательно, в то же время это архетип мятежного духа, богоборца. Иными словами, слияние бога и дьявола, которому нет аналогов. - Замечу, что в абраксианстве вообще нет дьявола, нет никаких злых сил, - добавил Юджин. - Есть только Дух Смерти – и бояться стоит только его. Эта религия проповедует терпение до определенной меры – и если черта пересечена, оправданной становится самая страшная месть. Все это есть в образе Великого Абраксаса.

- Да, его образ делает абраксианскую культуру уникальной, и наши находки доказывают это! – воодушевленно подтвердила доктор Тернер. – Но Вы думаете несколько иначе? – поинтересовалась она, видя смятение на лице Хасарда. - Мои личные домыслы не имеют отношения к науке, мисс Тернер, - покачал головой кадабра. - Между нами говоря, - Ева понизила голос до шепота, - это имеет отношение к клинической смерти? - Откуда Вы знаете? – оторопел Юджин. Девушка положила руку ему на плечо: - Историческое Общество оплачивало Ваше лечение – нас держали в курсе всего. - Черт… - схватился за голову Хасард. - Такое чувство, что все вокруг теперь знают больше меня. Так отвратительно! Какой я после этого ученый? Как я вернусь в науку? - С докладом о наших находках, разумеется, - Ева подмигнула ему. - Но ведь экспедицию организовали Вы… - Тема этого исследования – история и религия Вашего народа. Будет правильно, если Вы представите доклад. Кадабра не верил своим ушам, но улыбка Евы Тернер и ее рука на плече в конечном итоге убедили его в реальности происходящего. - Я невероятно благодарен Вам, мисс Тернер, - улыбнулся Юджин.

- О, Вы же еще, наверное, не слышали главную новость, мсье, - продолжила удивлять его Ева. - Европейский Научный Фонд проводит грандиозный международный съезд. Он пройдет в Каирском университете, в новейшем Корпусе Конференций на 5-м уровне Гизы. Приглашены ученые из всех областей знаний, но строго только экстрасенсы. Это прекрасная возможность для Вас и войти в курс дел, и озвучить доклад о гвианских раскопках. Это будет эффектное возвращение в науку, мсье Хасард.

Юджина пробрала дрожь. Он ощутил холод во всем теле, и от нахлынувшего неприятного чувства его не спасала даже круглосуточная жара Гвианы.

- Гиза… - тревожно прошептал он. - Пирамиды…

Отправиться в то место, где есть пирамиды, было сейчас для Хасарда еще более тяжелым шагом, чем визит к матери, который он осуществил накануне. Он нашел Клементину Морган во Франции, на мрачной окраине Парижа. Встреча их была такой же тяжелой, как вечно пасмурное небо затопленной, позеленевшей от плесени Старушки Европы. Клементина не ждала сына – того, кто напомнит ей обо всей боли, которую причинил ей родной брат. Нельзя было сказать, что Юджин ожидал чего-то иного, но это не значило, что он не боялся такой ситуации. Встречаться со своим страхом, даже мелким и слабым, не хочет никто. А пирамиды были главным страхом Хасарда. Отправляясь на конференцию, будто в ссылку, с чужим исследованием в руках, как с клеймом позора, кадабра не предчувствовал, чем на самом деле кончится его деловая поездка. Его мир перевернулся в первую же минуту в Гизе, на смотровой площадке 5-го уровня над пирамидами, где он встретил Елену Полгар-Терек! Величайшее счастье – он не забыл ее!

- Неужели это он? – такой магнетический голос, прищуренный взгляд золотых глаз и восхитительная легкая улыбка. – И вижу я живо Походку его, И стан горделивый, И глаз колдовство. И, слух мой чаруя, Течет его речь, И жар поцелуя Грозит меня сжечь. Я б все позабыла С ним наедине, Хотя б это было Погибелью мне. - Прекрасные строки, - так же нерешительно, как год назад, заговорил с ней Хасард. – Кто их написал? - Ты что, шутишь? – усмехнулась Елена. - Ты же сам говорил тогда, что счастлив, что кадабры все помнят!

- Я перестраиваю себя, - сознался Джин. - Хм, оригинально… - Элен сделала вид, что понимает его. На самом деле они оба пребывали в недоумении. И Хасард был в замешательстве не потому, что забыл ?Фауста?, а потому, что, приблизившись к Елене, он почувствовал что-то… таинственно-мрачное. Им предстоял нелегкий разговор. - Может, пригласишь меня в номер? – попросил Юджин.

- Не могу, у меня уже есть спутник, - ответила Элен.

Тем не менее, она проводила его к гостевому комплексу, к своему номеру и, осторожно приоткрыв дверь, предложила Хасарду взглянуть на того, кто спал на диване. Это был удивительный абра со светлой шерстью, двумя полосами на хвосте… и серебристыми отметинами на теле! Даже его мать – всемирно известный специалист в области атипичной генетики – не смогла объяснить всех странностей своего детеныша. Элен не знала, как отреагирует на это Юджин. И, конечно, она не могла и подозревать, что он один способен дать ей ответы на все вопросы. Навернякаона никогда не поверит в это, но его род был отмечен печатью бога. - Он прекрасен! – дрожащим голосом проронил Хасард, глядя на абру. - Он – это сама жизнь! Как его имя? Елена тягостно вздохнула: - Если он почувствует кровную связь с тобой и признает тебя – думаю, он сам его назовет. Джин попытался сглотнуть ком, ставший поперек горла. Кровную связь? Признает? Он чувствовал такое же негодование и отчаяние, как после слов ?пиджак бога?… Может, все было еще хуже, и он – лишь контейнер для доставки божественного семени по назначению, а особенный абра – сын самого Абрасксаса? Какая, к черту, разница, если Абраксас не будет с ним рядом никогда, а Юджин Эрл Хасард, жалкий смертный, готов сделать все для этого абры, потому что… до беспамятства любит Элен! Неужели ее сын не почувствует этого?!

Юджин ушел от гостевого комплекса обратно на смотровую площадку. Элен следовала за ним. Он не смог ничего сказать ей. Уже без тревоги, но с щемящей тоской кадабра окинул взглядом пирамиды. Он мог бы столько рассказать сыну о том, что расположение египетских пирамид копирует созвездие Ориона. Он мог бы так много поведать своему абре о египетской цивилизации, о поклонении мью, о магическом оружии Рамсеса II, и о прочих свидетельствах в истории грандиозного почтения великой цивилизации к экстрасенсам. Он мог бы! Он ведь знал! Если бы только он догадался раньше…

Хасард не ожидал, что именно теперь к нему разом вернутся и экстрасенсорные способности, и память! И что, увидев мысли Елены, он внезапно вспомнит о том, как слышал странный разговор профессора Себастиана в Медицинском центре Шафран-Сити. ?Самка Hominotherapsidus Cogitandoarmatis родила ЖИВОГО детеныша?. Это была она, Элен, это о ней говорил тогда Эдмунд! Хотя, как заметил Себастиан, она не совсем родила… В середине срока была выявлена аномалия – отсутствие кожистой оболочки вокруг плода, однако подобному отклонению никто не давал больше 5 по шкале Халеда, а врачи уже давно не волнуются по поводу всего, что ниже 8. Максимум, чем, по их словам, это было чревато: эмбрион родится мертвым. Они ошибались: он начал развиваться внутри матки, раздавливая изнутри внутренности матери. Элен боялась и думать, чем кончится дело, зная наверняка одно: ее организм не приспособлен к живорождению. Это создание убьет ее изнутри, прорываясь к жизни! Что ей оставалось? Елена обратилась к единственному коллеге, которому доверяла – Эдмунду Себастиану. Лучшие специалисты ?Ген. Супериор? во главе с профессором столпились между ее бедер, чтобы удалить ?нечто?. И удалили-таки… ?Нечто?, оказавшееся аброй-самцом необычного окраса, оказалось вполне жизнеспособным. Эдмунд Себастиан уничтожил все медицинские документы об инциденте и взял со своих коллег подписку о неразглашении, но сам проговорился Яну Уэсту, а Хасард стал случайным свидетелем. Никакого криминала в этом не было, но каким сигналом могло быть для Юджина единственное предложение, невнятный отголосок: ?Родила живого детеныша?. Разумеется, профессор не мог знать, что отец необычного детеныша – Юджин Хасард… или Абраксас. Элен никому не сказала ни слова об отце – она сама не была уверена, и потому она ждала, что абра сам узнает отца. И после перенесенного кошмара она была способна смотреть Джину в глаза и улыбаться! Она такая сильная! …Нет, лучше бы Хасард не читал ее мысли и не видел ее воспоминания… о той неописуемой, безумной боли и хлынувшей на пол крови! Даже если без Абраксаса здесь не обошлось… …Он чувствовал себя виноватым. - Я должен был найти тебя раньше, - Юджин снял очки и закрыл рукой глаза, а потом рухнул на колени. Он рыдал. Впервые за долгие годы.

- Что же с тобой случилось? – спросила Елена без укора, но с сочувствием. Джин поднял на нее пронзительный, но в то же время отсутствующий взгляд. - Смерть случилась… - проронил он.

- Что? – переспросила Элен. Он не преувеличивал. В операционной Медицинского центра Западного Шафран-Айленда, девятого февраля 2095-го года Хасард умер на четыре минуты и сорок семь секунд. И вытащили его вовсе не реанимационные мероприятия. Юджин вырвался из лап Генгара лишь потому, что в прямом смысле договорился со Смертью.

- Тебе тяжело… - почувствовала Елена, - не говори об этом. Скажи, что все-таки тогда произошло в Нью-Йорке? Никто толком не может объяснить. - Я тоже не могу. Это вершина шкалы иррационального. Как и внешность нашего сына. - Но ты же сам все видел. Или ты не доверяешь своим глазам? На лице Хасарда возникла горестная улыбка: - Мои глаза каждый день говорят мне, что Солнце вращается вокруг Земли. Я не могу предать науку. - А как же: ?Магический – лишь другое слово для обозначения психического?? - Это я сказал? – удивился Юджин.

Элен рассмеялась: - Нет, Карл Густав Юнг. - Кто такой Карл Густав Юнг? – на полном серьезе недоумевал Хасард.

Елена взволнованно покачала головой: - Ты пугаешь меня, Джин. - Я перестраиваю себя, - ответил он.

Почему-то после этих слов он снова готов был разрыдаться. Элен обняла его, неподдельно нежно прижав его голову к своей груди: - Мой бедный Джин…Я помогу тебе перестроить себя. Доверься мне. Чувствуя ее нежность и тепло, Хасард успокоился. Он даже смог улыбнуться, хотя в голосе его все еще звучали слезы, когда он сказал самому себе: - Ну, пирамиды внизу – а, значит, все будет хорошо.

Елена поцеловала Джина – и тем самым поставила твердую точку в конце напряженной и печальной главы. Хасард точно знал: теперь они втроем будут счастливы! И мысли о пирамидах над городом или о жестоких богах больше не станут его тревожить. Как и обещал себе, Хасард забыл Сабрину Андерс, однако она не забыла его. Она, терзаемая печалью, вспоминала его прежнего – такого, каким она его сделала. Юджин был ее работой, ее творением, и сейчас женщина винила себя за такое отношение. Макс Твоми, чей жизненный пример указал Сабрине на ее ошибки, не осуждал мисс Андерс, а даже в какой-то мере пытался ее утешить: - Что бы Юджин ни пережил, это не меняет того, что он кадабра, а у них железная воля. Он справится с призраком тех дней в феврале 2095-го. Его способности и ум останутся при нем, как бы ни изменились жизненные ценности. Уверен, Юджин сделает блестящую карьеру исследователя. Жаль, что я не встретил его здесь, - с сожалением добавил мьюту. - Хотя, я сделал для него все, что должен был сделать. - Ты раздаешь долги? – колко предположила Сабрина. - И для меня что-то припас, я надеюсь? Должно быть, извинения за то, что было между нами. - Было? – Твоми отрицательно покачал головой. - Все только начинается. А то, что я сделал – ты ведь сама хотела этого. Тебе был нужен тот, кто сбросит тебя с той высоты, на которой тебе было комфортно. И после того, как я тебя ударил, ты окончательно, по-настоящему в меня влюбилась. Ты вспоминаешь тот миг, трогая себя одинокими ночами без сна. И слышишь: ?Япоражу тебя без злобы… чтоб скорбь на сердце улеглась?. - Это признание? – истолковала его слова на собственный лад мисс Андерс.

Максимилиан ожидал, что гордая женщина не признает с ходу его правоту. В этот день он был не прочь поиграть с ней.

- Зависит от того, что я в ответ услышу, - сказал он. Сабрина иронично усмехнулась: - Как все сложно. - У таких, как мы, не бывает просто, - пожал плечами Твоми.

- Но ты не такой, как все! – воскликнула мисс Андерс.

И в сей роковой момент Максимилианпонял, что услышал это. Ее признание, которое стало первым. Мьюту был ее личным номером один, исключительным, единственным! И поэтому она сдалась ему.

- Что ты только делаешь, Макс?! – растерянно возгласила женщина, осознавая происходящее.

- Ничего такого, - ответил он, приобняв ее и заглядывая в ее сапфирные глаза, - я просто живу. Сабрина улыбнулась, увидев, как на глазах мьюту в первый раз в жизни заблестели слезы счастья. И в тот же миг она впервые заметила, что глаза его вовсе не были бесцветными – радужка, исчерченная тонкими линиями кровеносных сосудов, имела чуть заметный синий оттенок. - Всего сильней твоих отрава глаз, – произнесла она: Холодных глаз, В которых свет моей души погас. Попытка влиться в них не удалась – Нить прервалась. Максимилиан Твоми, непрерывно глядя ей в глаза, продолжил стихотворение: Но все померкло пред тобой – весь мир, Безмолвье времени, величие светил. И, душу разорвав напополам,

Её в забвенье бросил я к иным мирам.