8 (2/2)
—А всего сколько за войну? Ты их считал? —всё также, не поднимая головы, Т/И смотрела на раковину.—Каждый снайпер считает. Это обычная практика.
—Так сколько, герр Цоллер? Назовите число.
—Т/И, это не то, о чём ты должна думать. Война закончилась. И там, либо ты убиваешь, либо — тебя. Это была лишь необходимость.
—Сколько? —девушка, что всё это время стояла спиной к мужчине, теперь повернулась, смотря ему в глаза.—Т/И, прошу тебя, давай просто вернёмся в зал и забудем этот разговор. Хорошо?
—Сколько? —стояла она на своём.—Достаточно. Нам надо вернуться, —немец же, напротив, весь разговор говорил спокойно и терпеливо.
—Назови число. Я никуда не выйду, пока ты не скажешь, —с каждой новой секундой, девушка закипала всё больше. Ещё немного и она готова была перейти на повышенные тона. Кажется, сейчас для неё вообще не имело значения, что будет дальше. Ей просто нужно было выговориться. Сказать Цоллеру всё, что она думает.—*583. Довольна? Теперь мы можем вернуться? —начиная злиться, с нескрываемым раздражением, ответил Фредерик.—583 человека? —Т/И, отойдя от раковины и? хватаясь за стенку ладонью, от неожиданности сползла по ней на пол. —Нет! Не прикасайся ко мне! —воскликнула она, как только почувствовала на своих плечах, мужские руки.
Но Фредерик её не послушал, помогая встать и придерживая аккуратно за талию.—Я не хочу, чтобы меня трогали руки, что погубили 583 жизни! Нет, даже не жизни... 583 семьи! Я ухожу домой, —девушка хотела выйти из комнаты, но теперь, обхватив её талию обеими руками, мужчина не позволил ей сдвинуться с места.—Нет, ты никуда не уйдёшь и досидишь этот ужин до конца, —голос шатена стал ниже, а в интонации появились приказные нотки.
—Герр Цоллер, Вы ещё не наигрались? —Т/И смотрела на него, готовая в любую секунду расплакаться. —Неужели, Вы не видите, что я Вас боюсь?
—Ты не должна меня бояться, —переместив одну руку на спину девушки, второй, он нежно прошёлся костяшками пальцев, по её правой скуле, тем самым, желая успокоить.
—Правда, а то...
—...За всю войну, я не убил ни одной женщины, ни одного ребёнка, —перебил он её.
—Гораздо благородней делать сотни женщин и детей вдовами и сиротами...
—Я не горжусь тем, что убивал, но и извиняться за это не намерен. Это была не моя прихоть.
—Убери от меня руки! —из глаз девушки сорвались первые слёзы. —Какие-то двадцать лет назад, главным героем Германии был Михаэль Шумахер! Что стало с вашей страной?...
После этих слов, во взгляде Цоллера, мелькнуло что-то недоброе... Никто никогда не спрашивал, как он себя чувствовал, будучи вынужден убивать. Никто не знал, что он испытывал в такие моменты. Все вокруг, видели в нём идеальную машину для убийств, бездушного робота, безжалостного монстра... Кого угодно, но только не живого человека, который тоже способен испытывать эмоции. И сама того не понимая, Т/И надавила на больную тему, для Фредерика.Взяв её под локоть, он буквально насильно тащил Т/И из дамской комнаты.
—Не трогай меня!
—Прекрати истерить! Сейчас же! —наконец прикрикнул он, хватая лицо девушки за подбородок и поднося его вплотную к своему собственному.—И что же Вы сделаете, герр Цоллер? Ваша Беретта, надеюсь с Вами? —зло сжимая зубы, девушка смотрела на него с вызовом и яростью. Именно сейчас, ничего, кроме презрения, Т/И к немцу не испытывала. Его признание, уничтожило в ней даже самые крохотные, положительные мысли, на счёт этого человека. И единственное, что хотелось, скорее покинуть его общество.