Глава 2. Заточение (2/2)
Обработав свои ссадины и уделив особенное внимание ушибленной ноге, я присел на кровать поудобнее, обложившись подушками, и последовал излюбленному совету Тины, то есть наслаждался отдыхом. Чего бы не сказал о еде. На подносе лежал какой-то салат, выращенный в подземных теплицах Города, странный на вкус соус и плоская соевая котлета. Настоящего мяса в рационе почти не было, это был слишком ценный продукт, который пребывал в относительном изобилии только в столице, поскольку только там могли раскошелиться на содержание животных для клонирования их мышечной ткани. Для остальных поселений любое животное в помещении больше напоминало часовую бомбу. Мелкие животные умирали внезапно, так ещё их тела зачастую быстрее подвергались некрозу. А крупные попросту не вписывались в тесную и скупую подземную жизнь. Из обихода полностью исчезло понятие ?домашнее животное?, сам узнал его из древних исторических статей.
Я отпилил ножом кусок котлеты и отправил его себе в рот, тщательно переживал. Волокнистая и солоноватая.
– Приятного аппетита. – По обыкновению пожелала мне Тина. Не зная, смотрела ли она, я кивнул ей в ответ.
Если бы он ещё был. Даже неприятный. Но присутствовал лишь голод. Изо дня в день голод и сытость циклами сменялись между собой. Приём пищи превратился в механическое потребление, еда перестала значить хоть какое-то удовольствие.
Закончив с едой, я принялся просматривать почту через браслет. Перед моими глазами развернулся небольшой голографический экран с интерфейсом, на котором я выбрал нужную мне страницу и прочитал несколько сообщений. Не заметил, как читал уже десятое, хотя все по большей части люди писали под копирку: сыпали благодарностями, рассказывали о своей жалкой унылой жизни и приправляли рассказы целой тонной смайлов. Чёрт бы их побрал. Так фальшиво звучало их ?счастливого пути!?. Знали ли они, куда отправляли меня изо дня в день? Вряд ли. Эти люди жили под землёй, они не видели внешнего мира, для них – он словно тени на стене пещеры. И я для них тоже. Ровно как они для меня. В их безопасные жизни сложно поверить. Надо же, самой большой проблемой, что я прочитал сегодня, казались режущиеся зубки у младенца, мать которой жила где-то глубоко подо мной. Она успокаивала кроху игрушками, что я принёс на прошлой неделе. Или же подросток с соседнего узла, которого я иногда отговаривал идти в курьеры, ему трудно живётся в тесноте со своей многоликой семьёй. Они совершенно иные, я их и не видел никогда, только голограммы. Совсем нереальные. Как сообщения из далёкого прошлого.
Города снаружи опустели, смерть выплеснулась в наш мир, вытесняя живое – неизбежно всё будто омертвело, лишилось души. Вокруг меня повсюду призраки, разлагающиеся трупы нашей цивилизации. Всё чаще мне казалось, что я остался совсем один… Другой курьер. Я почти забыл о встречи с ним, будто это был всего лишь сон. Но он был реален. Другой человек по-настоящему был передо мной впервые за полгода.Так близко и вмиг стал недосягаем. А я ведь даже не поблагодарил его за помощь. Бесстрашно бежал среди Тварей, рисковал жизнью, чтобы отвлечь их. Не знаю никого, кто бы мог так. Должно быть, он работал курьером уже очень долго, как бы ни дольше меня. Так свободно перемещался среди них, будто бы разгуливал на территории Тварей ежедневно. И мысли о таком бросают в дрожь, что говорить о жизни. Откуда он такой взялся? А, может, она? Не думаю, что это она, редко встретишь курьеров-женщин. К тому же, слишком он был высокий и выносливый. Точно он. Откуда же…
Я вошёл через браслет в базу, куда вносились все посетители Города за последний год. И имени его не знаю, как собрался искать? Ладно, он точно не из ?Bridges?, я бы признал форму. Он выглядел иначе: чёрный балахон почти до самой земли, такая же чёрная форма. Чёрт, образ расплывался. И лица я его не видел. Он был будто бы в маске какой-то. Тоже чёрной. Всё же я переоценил свою память. Я тяжело вздохнул и откинулся на подушки, пролистывая список курьеров, выискивая кого-то близкого по параметрам. Ни один не подошёл.
Усталость вновь взяла вверх надо мной, глаза стали сухими, что было трудно моргать. Я выключил браслет с чувством успешно потраченного впустую времени. Несколько минут пролежал так, смотря в потолок, готовый без сопротивления отдаться сну.
– Уже так поздно, чего не спишь? – Голос вырвал меня из дремоты, – Снова зачитался?
Я вздохнул, считая излишним своё согласие.
– Сама почему не отдыхаешь?
Она тоже вздохнула. Мы повздыхали вместе шутливо.– Работаю.Каждый день нужно планировать, как мы потратим прибывшие материалы. Счёт идёт на граммы, а нужды всё увеличиваются. Я молчу о том, что я везде играю босса: и в расчёте, и в строительстве, и в эксплуатации. Город на меня рассчитывает. Я тут не просто так сижу.Звучала она устало, но всё же довольно гордо, и я не смог не воспользоваться шансом:– Правда? А я думал, тебя за красивые глаза взяли.
Она отреагировала несколько раздражённо, видимо, мои слова задели её сильное и независимое женское сердце.
– Ты никогда не видел мои глаза.
– Неправда, я нашёл в базе твои фото.
Между нами возникла неловкая пауза.– Не стану спрашивать, зачем и в каком контексте ты на них смотришь.
– Смотрю, когда хочу увидеть что-то красивое. Мои несерьёзные приставания всегда вызывали у неё смех, я тоже смеялся, как сейчас. Мы оба знали, что дальше у нас вряд ли зайдёт. Сложно связывать романтические чувства с тем, от кого имеешь только голос и пару фотографий. Нам вполне комфортно быть друзьями. Тем более, что наши отношения всегда будут на расстоянии.
– А я, когда хочу посмотреть на что-то красивое, смотрю наружу. Сегодня, например, был потрясающий закат. С самой высокой точки обзора открывается ошеломляющий вид.
Тина всегда с таким воодушевлением говорила о внешнем мире. С какой-то неосязаемой грустью описывала здешние пейзажи, которые давно бы уже приелись любому другому человеку. Но не ей.
– Почему ты не выйдешь наружу?
– А ты почему не спустишься в Город? Этот диалог происходил не раз, но мы оба заканчивали на вопросах, что для обоих –как удар под дых. Но разве кто-то стремился ударить? Отчего мы не можем быть просто искренними друг с другом? Я не вижу людей, не касаюсь людей. Её внимание заменяло мне всё это. Почему же я так упорно ставлю между нами преграды? Будто бы их было мало. Нужно хотя бы попытаться быть искреннее.
– Я пытался жить в городе, но не смог. Мне не было места там, так что я просто сбежал – пошёл курьером. Внешний мир, каким безумным он ни был, показался мне куда более гостеприимным, чем городские стены. Не думаю, что сейчас что-то поменялось.
Ощущалось странно, словно откровенничаешь в пустоту. Я смотрел на свои руки и тёр пальцы, хмурясь. Не знаю, было бы легче, если бы Тина сидела передо мной. Наверное, я бы просто не смотрел ей в глаза и по-прежнему старался абстрагироваться от её присутствия. Наши разговоры всегда странные. Сейчас она так близко, ближе, чем кто-либо, но её будто и вовсе нет.Эта близость сродни страха перед Тварью. Я не заметил, как ненадолго задержал дыхание.
– Оу, значит у нас с тобой намного больше общего, чем мы думали. – Тина, кажется, ощущала что-то схожее, её голос дрогнул, – Я выходила наружу однажды. Сложно объяснить, что я чувствовала в тот момент. Как-будто что-то умерло внутри, не успев родиться. Этот ужас, которым на самом деле является прежний Город… Я испугалась и забилась под землю, как все остальные.
– Должно быть, это было ужасно. – Я попытался выразить сочувствие. В первый свой день выхода я не ощущал и толики того страха. Наоборот – меня переполняла решимость. Когда-то давно во мне жило только это чувство.
– Ужасно то, как мы живём, Гэвин. Не Твари испугали меня. Это была огромная разница между настоящим и прошлым. Будущее для меня рассыпалось в тот момент. Я почувствовала этот разрыв, это было сродни глубокой потере. После выхода все мои мысли заполонила смерть. Я смотрела на людей и видела, как они умирают. Всё казалось мне ложью.Это отчаяние давило на меня, мне хотелось убежать туда, где я могла бы наконец забыть о нём. Наверное, так убегают из дома МУЛы. Я не совсем понимал, о чём она говорит. Мы с ней практически ровесники, но наш взгляд на мир несколько отличался. Мы оба родились после Выброса смерти. Для таких, как мы, мир не был разрушен, он являлся руинами сам по себе, как Колизей когда-то, на который раньше приходили поглазеть. Я принял его как данное, не задумываясь, что раньше всё могло быть совершенно иначе. Ах-да… У Тины ведь были родители, что помнили о прошлом. Представляю, какая для них была потеря, если Тина так убивалась. Я почувствовал, как барьер между нами, который мы так старались разрушить, только рос и крепчал. До меня доходили лишь отголоски её печали. Заглушая всё остальное, в груди давило чувство утраты, что проклёвывалось будто изнутри.– И как ты смогла жить дальше? Ничего же не изменилось. Повсюду всё так же смерть, и мы ничего не можем с этим поделать. – Спросил я из любопытства, только потом подумав о том, как могла ранить её моя холодность. Но она была намного сильнее, чем я думал.
– Конечно, с Тварями мы не можем бороться, заставить дожди исчезнуть – тоже. Реальность никак не изменить. Но, знаешь, Гэвин, самые важные перемены происходят вовсе не где-то там, снаружи, а в нас самих. Мой взгляд на жизнь – вот что изменилось. – Её окрепший, полный уверенности голос поразил меня, она никогда не звучала так живо раньше. В тот момент Тина будто бы на мгновение взяла меня за руку.– Я смирилась с действительностью. Не без помощи моего отца. Он дал мне цель, научил меня всему, что знал сам, дал работу, ради которой я просыпаюсь каждый день. Со временем Город вновь принял меня, позволил стать своей частью. В единстве я забыла о том, какой ужас происходит наверху. Это дало мне силы. Уверена, что то же самое найдёшь в нём и ты. Для всех есть место, и для тебя тоже.Мне не верилось в её слова, но я хотел дать ей надежду, как она постаралась дать её мне:– Если бы все люди там были такие, как ты, может, тогда что-нибудь бы и получилось. До тех пор я чужой среди них. Они ведь… Не были там. – Я кивнул в потолок, – Они словно говорят на другом языке.Тина горько усмехнулась, выдохнув в микрофон, она вполне осознавала, что для меня значил спуск в Город, но настойчиво продолжала оправдывать живущих в нём людей:
– Иногда лучше людям не знать, каково наверху.Слишком печальная картина.– Но ведь всё ещё красиво.– В каком-то отчаянном смысле – да.Мы оба задумались, каждый о своём, слушая едва заметное жужжание реактора Города, идущее из глубины, из самого его сердца.
– Я подумаю над твоим предложением. Но ничего не обещаю.Тина как всегда заранее обрадовалась:– Тебе понравится там. – Я слушал и видел, как она воодушевлённо потирала руки, – Кстати, мне пора спускаться. Спокойной ночи?– Ага, спокойной.
Связь с треском прервалась, и я щёлкнул кнопку на панели рядом с кроватью, выключив свет. Осталась работать только тусклая подсветка на полу. Вопреки моей усталости, мне долго не удавалось заснуть. Сон будто нарочно обходил меня стороной, поддразнивая короткими промежутками дремоты и бреда. Только лишь когда он наконец прикоснулся ко мне, убаюкивающе лаская, я перевернулся на бок, чтобы бросить напоследок взгляд на комнату. Слабая белая подсветка очерчивала стены и предметы, погружая в черноту пол, из-за чего мне чудилось, что кровать парила в лунном свете. Голову закружило в водовороте бессвязных мыслей, и я закрыл глаза, в последний раз посмотрев на светящийся ореолом отсек для ББ. Давно уже пустой. Мне снились леса, руины Рима, тонущие в смоле, и я вместе с ними. Как задом наперёд шагал, погружаясь в глубокое чёрное озеро, откуда меня отчаянно пытался вырвать, как из цепких лап, чёрный силуэт. Всё громче и громче шумел дождь, заглушая обрывистый детский плач.