Глава 23. Питеру досталось (2/2)

Гарри уже собирался встать с дивана, как Гермиона сказала, останавливая его:

— Не только мы заслужили. Ты тоже многое сделал, и… несправедливо, что все об этом забыли. Сколько раз ты сражался с ним? Сколько раз побеждал его? Ты такой же герой, как и… — Но ведь вы убили его, Гермиона, — сказал Гарри громко. — Не важно, сколько раз я сражался с Волдемортом. Не важно, что он убил моих родителей. Победили-то его вы. На самом деле, — продолжил он после недолгого молчания, — не важно, кто убил его. Всё закончилось. И это главное. Ещё раз поздравляю, — сказал он совсем нерадостно и, взяв учебник, ушёл.

Гермионаоткинулась на спинку дивана, закрыла глаза и тяжело вздохнула. Ясно было, что Гарри обидно. Он действительно многое сделал, многое пережил, а вся слава досталась только им троим. Несправедливо? Конечно. Будет ли Гермиона что-то с этим делать? Нет. Этот разговор — ещё одно доказательство того, что Золотое Трио навсегда прекратило своё существование. Теперь она, Гермиона, с Питером и Драко. С теми, кто ценит её.

Конец их долгой дружбы понимал и сам Гарри. Понимал, но не принимал. Не после того, что рассказал ему Дамблдор. Питер опасен, но как Гермиона не видит этого? Пэн и Малфой — смертельно опасный дуэт, который погубит их всех. Почему же Гермиона этого не понимает? Неужели, она так сильно очарована Пэном?

Гарри твёрдо решил следить за слизеринцами и обо всех странностях их поведения рассказывать Дамблдору. Но он ничего не замечал. Лёжа с картой Мародёров в своей постели, Гарри смотрел, чем занимаются Малфой и Пэн. Точки с их именами находились в спальне всю ночь. Они всегда были видны на карте, даже в Выручай-комнате не пропадали. На уроках Гарри прислушивался к их разговорам, но они были совершенно обычными, не вызывающими подозрений. И это бесило гриффиндорца ещё больше.

— Я с тобой полностью согласен, Гарри, — сказал Рон на следующий день во время перемены. — За ними нужно следить.

— Я переживаю за Гермиону, — проговорил Гарри. — Она что совсем не понимает, с кем связалась?

— Я всё ещё думаю, что она под заклятьем, — сказал Рон, покосившись на Гермиону, разговаривающую с Питером. — Ладно Пэн, но Малфой, — скривился Рон. Гарри устало потёр переносицу и вздохнул. — Вот бы поймать их за чем-нибудь гнусным, тогда бы они точно не отвертелись. Приступать к следующей части своего плана Питер не спешил. Юноша понимал, что Дамблдор пристально следит за ним. Нет, он не боялся старика, но действовать сейчас было слишком опасно — пусть глупые людишки привыкнут к безопасности. Чем меньше они ожидают, тем проще будет захватить власть. Да и Пожиратели сыграют ему на руку.

Лёжа ночью на диване в гостиной, Питер думал о том, как он всё здорово провернул. Он улыбался вспоминая красные глаза Волдеморта, из которых вмиг ушла вся жизнь, лицо до смерти напуганных Пожирателей. Питер так близок к своей цели. Так близок к господству.

Дни шли один за другим, а статья Риты Скитер всё не появлялась на страницах ?Ежедневного Пророка?. Пэн поносил репортёршу самыми страшными словами и проклятьями, грозясь оторвать её глупую голову, когда снова увидит. Конечно, ведь его историю должен знать каждый. Это он убил Волдеморта. Он спас их чёртов мир от разрушения и гибели. Все и каждый теперь обязаны ему своими жалкими жизнями.

— Ты ещё гневное письмо ей напиши, — усмехнулся Драко за завтраком. — Плевать я хотел на эту глупую статью.

— Ты совсем идиот? — прошипел Питер. — Она нужна нам. Это гарант нашей безопасности.

— О чём…?

— Привет, Драко, — сказала Пэнси Паркинсон с улыбкой на лице, подойдя к Драко и Питеру.

— Чего надо, Паркинсон? — равнодушно спросил Драко.

— Просто хотела поздравить тебя. Такая блестящая победа, — гаденько ухмыльнулась она. — Ты, наверное, доволен собой. Герой Британии Драко Малфой! Интересно, а как твой отец отнёсся к тому, что ты предал все его убеждения, свою семью?

Драко сдерживался изо всех сил, что не послать глупую девчонку ко всем чертям. От злости он стиснул зубы и сжал в руке кубок с соком так, что тот рисковал погнуться в любой момент.

— Но речь не об этом, — продолжила Пэнси. — Я разрываю помолвку. Отец сказал, что ты недостоин меня. — Она высокомерно ухмыльнулась и посмотрела на Драко с нескрываемым призрением и отвращением. — Да и вообще носить фамилию Малфоев. Надеюсь, Люциус такого же мнения и вышвырнет тебя из дома, как плешивого пса.

И Паркинсон вернулась к подружкам, которые, как и все слизеринцы, слушали каждое слово этого разговора.

— Мне показалось или тебя только что бросили? — выгнув бровь, спросил Питер.

— Будто меня это волнует, — равнодушно сказал Драко. — Хоть больше преследовать меня не будет.

И юноша принялся за завтрак. Внешне Драко был спокоен, но внутри у него всё клокотало от злости. Делать всё так, чтобы Люциус Малфой был доволен сыном, сложно — практически невозможно. Ему постоянно что-то не нравилось, какие-то мелочи в поведении Драко вечно раздражали его, но юноша всю жизнь из кожи вон лез, чтобы быть лучшим во всём, чтобы увидеть одобрение в глазах отца. Но тот всегда недовольно поджимал губы.

То, что Драко — последний из великого чистокровного рода — приложил руку к победе над Волдемортом — да ещё и в компании с грязнокровкой — приведёт Малфоя-старшего в бешенство сомнений не было. Люциус будет так зол, что юноша всерьёз подумывал провести пасхальные каникулы в Хогвартсе. Нарцисса писала, что будет повторное слушание по делу Люциуса и есть большая надежда, что его скоро отпустят домой. Драко хотел и не хотел этого. Да, вытащить отца из Азкабана было одной из его задач, но теперь он — предатель крови. Предатель всего, к чему Люциус так долго шёл.

— А что твой отец? — спросил Питер и отправил в рот кусок кекса. — Уверен, Малфой-старший устроит тебе хорошую взбучку.

— Его пока не выпустили, — вздохнул Драко. — Но я уже знаю, что он скажет. Кстати, где эта чёртова почта? — посмотрел он туда, откуда обычно прилетали совы. — Мама должна прислать новости о повторном слушании.

И через пару минут в Большой зал влетели десятки сов с посылками и конвертами.

— Это новая статья ?Пророка?! — послышалось за соседним столом.

— Ого! Покажи!

На стол перед Питером упала свёрнутая газета. Недолго думая, он развернул её и увидел на первой странице своё улыбающееся лицо.

?Совсем недавно мир потрясла новость о гибели Сами-Знаете-Кого — ужасного тёмного волшебника, держащего в страхе всю Британию. Кто бы мог подумать, что за спокойную жизнь мы будем обязаны троим шестикурсникам школы Хогвартс.

Мне выпала блестящая возможность пообщаться с нашими новыми героями — Гермионой Грейнджер, амбициозной юной волшебницей из семьи маглов; Драко Малфоем, наследником древнего рода и сыном одного из близких последователей Сами-Знаете-Кого; и Питером Пэном, шестнадцатилетним юношей и любимцем всех преподавателей и однокашников. Питер — мальчик необыкновенный, лишившийся этим летом обоих родителей-маглов.

— Их убили Пожиратели, — рассказал Питер. — Прямо на моих глазах. Я до сих вижу кошмары, где Пожиратели снова и снова убивают их. Мне некуда было идти, денег совсем нет, и я попал в магловский приют.

После его душещипательного рассказа не остаётся сомнений, что Питер решился на убийство Сами-Знаете-Кого только из чувства мести. Но кто говорит, что это плохо?— Да, я хотел отомстить, — признался Питер. — Не вижу смысла это скрывать. Кто-то же должен был прикончить эту гадину.

Следует заметить, что ещё совсем недавно все считали Гарри Поттера Избранным. Тем, кому судьбой предназначено победить Сами-Знаете-Кого, но, видимо, Гарри решил, что учёба и квиддич, в котором юноша сильно преуспел, важнее. Сам мистер Поттер это комментировать отказался.

— Ему просто всё равно, — считает Гермиона Грейнджер. — Мы уже давно не общаемся, но, думаю, он испугался.

— Конечно испугался, — говорит о сокурснике Драко Малфой. — Уже давно можно было что-то сделать. Я вот не испугался.

Ни для кого не секрет, что Драко Малфой сам является Пожирателем Смерти, как и его отец, заключённый в Азкабане. На вопрос, что же заставило его пойти против семьи, убеждений, и присоединиться к Питеру Пэну юный Драко отвечает конкретно:

— Я устал. Устал, что меня все считают плохим. Устал от он делал.

На юных героев свалилась огромная слава. Многие газеты просто выстроились к ним в очередь, но подробности сражения с Сами-Знаете-Кем они рассказали лишь мне.

— Я думал, это будет сложнее, — признался Питер Пэн. — Могущественный волшебник, который годами держал в страхе всю Британию, побеждён ребенком. Я ожидал большего от прославленного волшебника.

Тогда, в поместье Малфоев, Питер нанес волшебнику смертельный удар в долгом сражении. Самое интересное, что Пожиратели Смерти даже не пытались защитить господина.

— Мы задали им хорошую трёпку, — рассказал Драко. — Я и Грейнджер против двух десятков Пожирателей. Мы готовились к большему, но даже не вспотели.

Отряд мракоборцев, отправленный Министром Магии, Руфусом Скримджером, в поместье, нашёл только Беллатрису Лестрейндж, сокрушающуюся над телом Сами-Знаете-Кого. Где скрываются остальные Пожиратели Смерти пока неизвестно.

— Уверен, мы их больше не увидим, — говорит Драко. — Пусть только попробуют высунуться — я им лично шеи посворачиваю.

Хочется верить словам Драко Малфоя, но один вопрос всегда будет нас волновать: действительно ли Сами-Знаете-Кто погиб? Пятнадцать лет назад мы тоже радовались и отмечали его падение, но он вновь вернулся. Кто знает, может, он найдёт способ и в этот раз.— Нам не о чем волноваться, — с уверенность говорит Питер. — Он больше никогда не вернётся.

Война войной, но даже здесь не обошлось без любви. Гермиона Грейнджер, известная своей слабостью к знаменитым личностям, покорила сердце и Питера Пэна.

— У нас всё очень серьёзно, — признался Питер. — Гермиона необыкновенная девушка, и я её очень люблю.

Будем надеяться, что мисс Грейнджер чувствует к юному герою то же самое, и он не повторит судьбу болгарского спортсмена Виктора Крама, который долгое время не мог оправиться от разбитого сердца?. — Я что?! — воскликнула Гермиона, возмущённая только что прочитанной статьёй.

Девушка была так зла, что хотела свернуть шею Риты Скитер своими собственными руками. Откуда вообще эта гнусная репортёрша взяла то, о чём написала? Гермиона и близко не говорила того, что написано в этой чёртовой статье. С ней разговаривал Питер, но он же не мог такого наговорить, правда?

Гермиона встала из-за стола и решительно направилась к слизеринскому столу.

— Чёрт возьми, Гермиона, — начал Гарри, так же крайне возмущённый статьёй, — что ты ещё обо мне наговорила?

— Не сейчас, Гарри, — бросила девушка через плечо, — сначала я хочу разобраться с одним героем. Ну и как вам это? — спросила она, подойдя к Питеру и Драко. — Ты уже прочитал, что настрочила эта горгулья? — Гермиона кинула ненавистную газету перед слизеринцами.

— Гермиона, — начал Питер, желая успокоить гриффиндорку.

— Нет, — подняла она руку, останавливая юношу. — Как тебе, Драко? Понравилось? — Малфой не отвечал. Он сидел, сжав зубы, и молчал. — Что ты молчишь?

— Всё хорошо, Грейнджер, — произнёс он, не глядя на девушку. — Не нужно так злиться.

— Злиться? — воскликнула она. — Я не злюсь. Я разочарована. Не ожидала я такого, Питер. Только не от тебя.

И Гермиона быстрым широким шагом покинула Большой зал. Её просто разрывало от злости и обиды. Как Питер мог наговорить подобное? Скитер бы просто так не выдумала всю эту чушь, что написала. Да, может, статья и не в точности слова Питера, но он многое наговорил. Гермиона хотела накричать на Пэна, высказать всё, что думала о нём, но она лишь часто и тяжело дышала, проклиная в голове несносную Риту Скитер.

Гриффиндорка бродила по коридорам, пытаясь успокоиться. Она закусывала губы и представляла, как превращает гнусную репортёршу в ёршик для унитазов. Только это не давало ей закричать и расплакаться. Она была уверена, что они с Питером за одно, что он никогда не обидит её, а в итоге он снова и снова делает ей больно.

— Я знал, что найду тебя здесь.

В дверях туалета Плаксы Миртл стоял Питер. Гермиона сидела на полу у стены, подогнув к груди ноги и положив голову на колени. Она думала о том, что теперь будут говорить о ней. Думала и понимала, что ей всё равно. Пусть болтают, что хотят. Пусть развлекают себя сплетнями и домыслами — она не будет им мешать. Не будет, потому что её это больше не заботит. Гермиону, как и всегда, беспокоил лишь Питер. То, почему он всё выболтал. Девушка перебирала в голове множество причин, но ни одна её не устраивала.

— Я не хочу с тобой разговаривать, Питер, — вздохнула Гермиона, подняв голову. — Только не сейчас.

— А я хочу поговорить, — ответил он, подходя ближе.

— Избавь меня от этого. Мне нужно подумать. — И она вновь опустила голову на колени.

— Оправдываться не буду, — продолжил Питер, будто не слышал последних слов Гермионы, — что сделано, то сделано. Согласен, статья отвратительна, но она поможет всем нам.

— Поможет? — усмехнулась Гермиона, посмотрев на Питера. — И как же?

— Ну, Драко — Пожиратель. Ему бы никогда не доверяли. Сейчас он герой, решивший пойти против семьи. А после моей слезливой истории об убитых родителях никто не станет пытаться выяснять обо мне и моём прошлом больше. А ты… — А меня опять считают жестокой и разбивающей сердца направо и налево, — невесело усмехнулась Гермиона. — Чёрт, почему эта гадюка просто не напечатала твоё интервью? Почему обязательно нужно было впутывать меня?

— Ты сама впуталась во всё это. И уже давно.

— Так ты меня винишь? — возмутилась Гермиона.

— Чёрт возьми, нет! — ответил Питер, садясь на пол рядом с девушкой. — Почему тебя вообще волнует, что она написала? Мы — герои! Мы победили Волдеморта. А ты злишься из-за того, что Скитер вспомнила твои прошлые отношения?

— Я злюсь не из-за этого, — нахмурилась Гермиона. — А из-за того, что ты наговорил про Гарри. Будто я считаю его трусом.

— А разве это не так? — спросил Питер с лёгкой улыбкой на губах.

— Нет, я… Гарри не трус. Конечно, все его подвиги принадлежат и мне, но он не трус.

— Всё равно, — пожал Питер плечами. — Статья уже вышла, а с Поттером ты и так не общаешься. Стоит ли переживать?

— Теперь меня все будут считать лицемерной и зазнавшейся, — произнесла Гермиона. — Только прекратились все сплетни и вот опять.

— По-моему, я тебе миллион раз говорил, чтобы ты не обращала на это внимания. Пусть болтают, сколько влезет. Они чешут языками лишь из зависти.

Гермиона вздохнула и положила голову Питеру на плечо. Юноша хотел обнять её, но не решался. Он не был уверен, что гриффиндорка перестала злиться и простила его. Гермиона и правда уже почти не злилась. Почему-то для неё всегда было непосильной задачей долго обижаться на Питера. Она всегда прощала и будет его прощать, что бы он не вытворил. Когда-нибудь Питер доведёт её до черты, за которой будет совершенно новая Гермиона — холодная, самоуверенная. До черты, из-за которой не вернуться. И Гермиона это в глубине души знала. Когда-нибудь Питер заставит её страдать и жалеть обо всём, что между ними было. Но сейчас Гермиона любила Питера Пэна. Любила всем сердцем то, что ему предстояло уничтожить.

Они ещё какое-то время сидели на полу тёмного туалета, прижавшись друг к другу и не говоря ни слова. Потом Питер проводил Гермиону до гриффиндорской гостиной и вернулся к себе, где его уже поджидали.

Открыв дверь в комнату, юноша увидел дрожащих от страха на своих кроватях Крэбба и Гойла и парившую в воздухе Тень, которая крепко держала Малфоя за горло.

— Да не знаю я, где он, — хрипло сказал Малфой. — Сама ищи его, если надо. — И как это понимать? — спросил Питер, скрестив на груди руки.

Тень обернулась и посмотрела на юношу горящими яростью глазами.

— Это ты мне объясни, — прошипела она и отшвырнула Малфоя в сторону, будто тот ничего не весил. — Что это, чёрт возьми, такое? — В руках Тени появился сегодняшний выпуск ?Ежедневного Пророка?.

— Насколько я могу судить — газета, — просто ответил Питер. — Не очень занимательное чтиво, если честно. Лучше…

Но закончить ему не дала звонкая пощечина. Питер потёр покрасневшую щёку и посмотрел на Тень с нескрываемой яростью.

— Ты идиот, — прошипела Тень. — Разве так сложно делать то, что тебе велят? Твои выходки могут нас выдать!

— Я не понимаю, — начал Питер,— чего ты так бесишься? Это простоглупая статья.

Он старался сохранять спокойствие, говорить безразлично, но его почти трясло от страха. Пэн совсем не подумал о том, что Тень может узнать о его маленькой победе. А ведь она запретила.

— Глупая статья?! — в бешенстве крикнула Тень. Да так громко, что задрожали стены. — Эта глупая статья привлекает к тебе слишком много внимания! Ты не подумал, что твоя блестящая победа вызовет много вопросов и подозрений? Что кто-то начнёт разнюхивать про тебя? Тебе ничего нельзя доверить.

— У меня всё под контролем, — ответил Питер сквозь сжатые зубы.

— Где ядро? — спросила Тень, отлетев чуть дальше.

— Я не нашёл его, — ответил Питер.

— Врёшь, — произнесла Тень с лёгким ликованием в потустороннем голосе. — Мы оба знаем, что ты бы не убил Волдеморта сам. Ты слишком слаб для этого. Так где ядро?

— Я не знаю, — громко сказал Питер, сжав кулаки.

— Знаешь, —и Тень схватила его за горло, крепко сжав. — А если и нет, то ты ещё более бесполезный, чем я думала. — Она подняла Питера в воздух, сдавливая горло всё сильней и сильней. Юноша начал задыхаться, лицо его покраснело, но он ни за что не станет умолять Тень отпустить его. — Мне нужно ядро. Иначе я сверну шею твоей подружке. Ясно? — Питер не отвечал. Он сверлил Тень взглядом, полным ненависти, пока его легкие горели огнём от нехватки кислорода. — Ясно? — переспросила она и ещё сильнее сдавила горло, грозясь в любую секунду раскрошить трахею. — Ясно, — прохрипел Питер. — Чудно, — произнесла Тень.

Шею Пэна пронзила резкая боль. Да такая сильная, что юноша почти вскрикнул, но он не успел — боль длилась всего секунду, а потом он провалился в кромешную темноту.