Глава 2: Инеж (2/2)

На выходе из класса Инеж с удивлением увидела Матиаса Хельвара, укрывшегося в тени коридора. Наверное, он ждал Нину. Инеж решила сказать ему, что Нины на уроке не было, но прежде чем успела подойти к Матиасу, тот отлип от стены и последовал за Казом.

Инеж, не задумываясь, направилась за ними.

Если Каз и заметил слежку, то виду не подал. Он неспешно двинулся по коридорам, без труда рассекая толпу учеников — все просто расступались при виде него, словно боялись оказаться слишком близко к Казу Бреккеру. Матиаса они тоже сторонились, но в основном потому что тот был на целую голову выше большинства.

На Инеж никто не обращал внимания, она молча лавировала между суетящимися гриффиндорцами и когтевранцами, не выпуская Каза и Матиаса из виду. Когда ученики разошлись и стало тихо, Инеж сняла туфли, чтобы звук шагов ее не выдал.

Матиас рванул вперед, стоило им оказаться в пустом коридоре, и схватил Каза за плечо.

Каз замер.

Инеж быстро скользнула за доспехи.

— Убери от меня руку, — процедил Каз. Его голос звучал будто треск льда.

Матиас помедлил, но отпустил плечо Каза и шагнул назад. Каз обернулся и холодно посмотрел на него.

— Что тебе нужно?

— Я хочу знать, где Уайлен Ван Эк, — ответил Матиас.

Каз сложил руки на набалдашнике трости.

— С чего ты взял, что мне это известно?

— Я знаю, что ты виделся с ним вчера в библиотеке.

— И поэтому я под подозрением? Вчера вечером в библиотеке Уайлен разговаривал с десятком человек. Ты и на них нападаешь в коридорах?

— Не все, с кем он разговаривал, были чертовым Казом Бреккером.

— Звучит как комплимент.

— Это не комплемент. Где Уайлен? Отвечай.

— С удовольствием, если бы я знал.

Матиас тряхнул головой.

— Не лги мне, Бреккер.

— Я бы не посмел, — голос Каза звучал низко и насмешливо.

Матиас испустил вздох, больше напоминающий рык.

— Ладно, допустим. Расскажешь мне, если что-нибудь разузнаешь об этом?

— Вряд ли.

Матиас разочарованно хмыкнул, развернулся и решительно прошел мимо Инеж, так и не заметив ее. Его лицо было пунцовым. Инеж смотрела Матиасу вслед и гадала: направится ли Каз тем же путем или пойдет дальше? Как только коридор опустеет, она отправится на поиски Нины и расскажет той о...— Следить за кем-либо — дурной тон, — раздался голос Каза. Инеж бесшумно покинула свое укрытие. — Вечно ты норовишь во что-либо вмешаться, верно? — тихо спросил он. Выражение его лица было почти мягким, хотя поза, в которой он стоял, казалась напряженной. — Чего ты хочешь, Инеж?

Действительно, чего?

— Я не знаю. Мне стало интересно, зачем Матиас пошел за тобой.

Последние месяцы Инеж не покидало ощущение, что само Провидение так или иначе подталкивает их с Казом друг к другу. Их столкновение — лишь вопрос времени. Думает ли он о том же? Чувствует ли притяжение между ними?

— Любопытство, — произнес он, — однажды может навлечь на тебя неприятности.

Инеж предпочла на это не отвечать.— Ты поможешь ему?

— Не думаю, что нам стоит беспокоиться. Насколько хорошо ты знаешь Уайлена?

— Не особо хорошо.

Каз кивнул.

— Он кажется беззащитным, но на самом деле вполне способен позаботиться о себе. Матиас зря переживает.

— Я бы, на твоем месте, не была так уверена.

— Только потому что Уайлен — когтевранец?— Потому что ему пятнадцать.

— Ты никогда не наблюдала за ним на занятиях по зельям, верно?

Инеж усмехнулась.

— А ты наблюдал, да?

— Пусть это останется тайной. Одной из тех, которыми я не готов с тобой поделиться.

Инеж скрестила руки на груди.

— А я и не хочу знать все твои тайны.

— Отчего же?

— Тогда мне придется рассказать тебе свои.

Каз растерянно моргнул, явно застигнутый врасплох ее словами. Его взгляд был непостижимым и глубоким.

— А мы бы этого не хотели, — медленно произнес он таким тоном, словно имел в виду совершенно противоположное.

Инеж вдруг остро пожалела, что последовала за Казом в этот чертов коридор. Стоять перед ним, прокручивать в голове возможный смысл его загадочных слов и с трудом спокойно выдерживать взгляд темных, почти черных карих глаз. Ну уж нет. Хватит с нее на сегодня общества Каза.

Вместе с тем часть Инеж неумолимо тянулась к нему. Хотелось остаться подле Каза и провести целый день, следуя за ним, но Инеж отгоняла эти мысли. Каз вряд ли обрадуется тени. Нужно уходить.

Она, шагнув назад, нарушила мучительно-дразнящую атмосферу близости и недосказанности.— Хорошего дня, Каз.

— И тебе, Инеж, — ответил он, подхватив ее нарочито вежливый тон. — Осторожней, не наступи на стекло.Она развернулась и ушла, по-прежнему чувствуя на себе его пристальный взгляд.

За ужином Инеж угрюмо молчала и не реагировала на дружеские поддразнивания и прицельные вопросы Нины. Затем они вместе вернулись в гостиную Гриффиндора и принялись переписывать друг у друга то, что пропустили на чарах и зельях.

Инеж очень долго не могла сосредоточиться. Пару раз она вздрагивала и хмурилась, понимая, что смотрит не в тетрадь, а на огонь в камине. И думает о том, о ком определенно не следует.

Она легла рано, но все равно не выспалась.

Наступила суббота. Долгожданный выходной был бы настоящим благословением, вот только после обеда ее команде по квиддичу предстоял матч с когтевранцами. Инеж не припоминала, когда последний раз мысли об игре наводили на нее тоску. Она долго отказывалась вылезать из кровати — новый день обещал быть шумным и утомительным, однако в конце концов голод заставил ее спуститься в Большой зал.

Инеж не стала садиться за стол, а просто взяла с собой несколько тостов. Ей жутко не хотелось с кем-либо видеться или разговаривать, да и погода, как Инеж уже заметила из окна спальни, стояла чудесная. Уж лучше она прогуляется к озеру. Инеж неспешно побрела во двор, на ходу жуя тост.

Она любила бывать во внутреннем дворе замка в это время. Каменные дорожки залиты солнцем, дышится легко и свежо. Инеж хотелось, чтобы этот пейзаж, дивный и такой безмятежный с утра, навсегда запечатлелся в ее памяти: голубое небо и тени, отбрасываемые каменными колоннами; Запретный лес, видневшийся вдалеке, непередаваемая атмосфера уютного волшебства и...И Каз, сплевывающий кровь на мощеную дорожку.

Инеж тут же рванула вперед.

Два семикурсника, Эймон и когтевранец по имени Даути, возвышались над стоявшем на четвереньках Казом и смеялись. Эймон с силой ткнул Каза в бок его же тростью.

Во дворе были другие ученики, но никто не осмелился вмешаться. Инеж сквозь стиснутые зубы проклинала каждого из них, не сбавляя темпа.

— Оставьте его в покое, — прорычала она, когда наконец приблизилась к мальчишкам.

Каз поднял голову. Эймон и Даути обернулись и расхохотались. В руке Даути Инеж заметила палочку Каза.

— Возвращайся в башню Гриффиндора, сестренка, — посоветовал Эймон. — Это тебя не касается.

Каз попытался встать, и Эймон ударил его тростью по плечу.

— Ты позоришь факультет Гриффиндора, — резко отозвалась Инеж. — Гребаный трус.

Выражение лица Эймона ожесточилось и стало еще более неприятным.

— Вали отсюда, Гафа.

— Или останься и наслаждайся зрелищем, — предложил Даути и метнул в Каза заклинание, которое приложило шестикурсника о землю. — Говорят, он любит играть на публику.

Инеж почувствовала, как кровь прилила к щекам, и вытащила палочку.

— Инеж, — тихо предостерег ее Каз.

Она не обратила на это внимания.

— Петрификус тоталус! — она навела палочку на Даути, и тот, остолбеневший, свалился рядом с Казом.

Эймон зло взглянул на нее, отбросил трость Каза и потянулся за своей палочкой.

— Хреновое решение, Гафа.

— Силенцио! — быстро произнесла она. Эймон изумленно открыл рот и схватился за горло. — Не ты ли провалил экзамен по невербальным заклинаниям, Эймон? — поинтересовалась Инеж, шагая вперед. Тот направил на нее палочку и тщетно попытался произнести заклинание. — Какой же ты слабый и бесхребетный. Ты мне омерзителен.

Эймон кинул палочку на землю и уже собрался напасть на Инеж с кулаками, но получил серебряным набалдашником трости в живот и согнулся пополам.

Каз стоял на своих двоих.

— Тебе следовало бы учиться на Слизерине, — будто невзначай бросил он Инеж и хорошенько треснул Эймона по голове тростью. Тот рухнул на землю без сознания. — Использовать против оппонента его же слабость — очень хитро, — все лицо Каза было в крови.

Инеж высвободила его палочку из застывшей руки Даути.

— Я ввязалась в драку, где перевес был явно не на моей стороне. Думаю, вполне в духе Гриффиндора, — она потянула палочку Казу. — Но я сочту это за комплимент.

Он шагнул к ней и забрал палочку, не сводя с Инеж внимательного взгляда.

— Спасибо, — тихо поблагодарил Каз.

Инеж знала, чего ему стоили эти слова и как чужая помощь уязвляла его гордость.

На бледном лице Каза было слишком много крови, и Инеж, не сдержавшись, направила на него палочку и произнесла прежде, чем он успел возразить:

— Тергео!

Кровь исчезла, но ссадины на его лице выглядели по-прежнему плохо. Несколько секунд Инеж и Каз молча смотрели друг на друга. Они стояли так близко, что Инеж отчетливо видела каждую черточку его лица, каждую ресницу.

— Тебе нужно в лазарет. Позволь мне... — она потянулась к его лицу, но Каз отшатнулся.

— Не трогай меня, — выражение его глаз вновь сделалось непроницаемым. — Я в состоянии сам о себе позаботиться.

С этими словами он обогнул ее и захромал в сторону замка. Инеж осталась одна рядом с двумя неподвижными старшекурсниками и следами крови на дорожке.

Если бы не ссадины на лице Каза, по нему и не скажешь, что он недавно участвовал в драке. Но на земле осталась кровь и все, кто был во дворе, видели произошедшее.

Инеж заметила, как Дуняша что-то зло говорит своим подружкам-слизеринкам, и вздохнула. К обеду об этой драке будет знать вся школа.

Инеж в последний раз с презрением покосилась на лежавших у ее ног мальчишек и тоже направилась в замок.