Яд (2/2)
Нил был точно в тумане.
Хотя слово ?дурман? был бы здесь гораздо уместнее.
Девушка, которую он любил, только что стала женщиной в его объятьях, и это должно бы казаться немыслимым счастьем, но во рту горчило.
И кожу саднило, как от ушибов или порезов, особенно где-то в области шеи.
Ему бы стоило подумать о том, что маленькие женские зубки не такие уж безопасные, какими кажутся на первый взгляд, но Кэнди в его руках не переставала плакать, и он не мог отвести взгляда от ее огромных влажных глаз.
Он хотел попросить прощения.
Хотел спросить, очень ли ей было больно.
Хотел успокоить – но не мог вымолвить ни слова.Онемел – но не мог остановить своих размашистых движений.Он знал совершенно точно, что с ним она: ее запах, ее дыхание, ее веснушки… Черт! Он выучил это всё на память за последние несколько дней. Или месяцев? Или лет? Кто знает, как долго они уже блуждают, бегают и крадутся по кошмарному, ужасному миру? Он знал, что именно Кэнди дрожит сейчас в его объятьях, и потому немыслимо ужасным стало то мгновение, когда сквозь её черты начал пробиваться кто-то другой. Что-то другое.
Что-то с ликом женщины, воплотившей в себе этот мир.
И все другие миры.
Черные волосы, ровные, как мёртвые травы.
Красные глаза – пара кровавых озёр.
Острые скулы, покрытые тонким слоем чешуи.
А клыки – ещё острее.
Но это была по-прежнему Кэнди!
Ужасное лицо словно просматривалось через её кожу, виднелось из-за её веснушек, смотрело из-под ее ресниц.
Только это была Кэнди – и всё тут!
И он должен, обязан её сейчас удержать!
- Я люблю тебя, Кэнди, - прошептал он, сжимая ее тело ещё крепче, ещё сильнее.
Лунный луч выхватил из полутьмы белесый отблеск клыков под ярко-алой верхней губой.
- Люблю тебя…
Незнакомые черты, мрачно-прекрасные в своём величии и силе, будто вспыхнули на лице Кэнди, проступили чётче, яснее. И вдруг начали меркнуть.
Острые когти впились в плечи, заставляя двигаться быстрее.
- Люблю… - едва не зашипев от боли, прорычал Нил сквозь сцепленные зубы.Совсем недавно это чувство казалось глупым наваждением, потом – капризом, позжепохотью, и, наконец, страстью, но теперь стало понятно: оно уже давно было в нём. Годами жило в сердце, ожидая подходящего момента, чтобы вырваться на свободу.
- Я люблю тебя, милая. Я всегда-всегда-всегда тебя любил. Тебя одну! Слышишь?- Я люблю тебя… - прошептала Кэнди в ответ.***Где-то далеко за деревьями край восточного неба окрасился светло-серым.
Затем робким розовым.
И почти сразу – оранжево-алым.
Ядовитая сладость ночных трав отступила перед рассветом, сметенная свежим, прохладным воздухом.
Они лежали под яблоней – тела, до сих пор соединённые в одно, души, познавшие рай единения.Её волосы рассыпались по его плечам – уже не волшебно длинные, а самые обычные, непослушные и растрепанные, с кудряшками, влажными у висков.
Её пальцы покоились на его груди – без когтей, острых, как бритва, зато с самыми обычными ногтями, аккуратно обстриженными, чтобы удобней было ухаживать за пациентами.
Её ноги сплелись с его ногами – и это, пожалуй, нравилось Нилу больше всего.
Ну, почти больше всего, особенно, когда его губы прикасались к ее губам, находя там тепло и ответ.
- Прости меня, - повторил он в который раз, чувствуя, как она снова улыбнулась:- За что?
- Ну… что не сразу узнал очередное… чудовище. Подумал, что ты мне просто снишься. Иначе я бы не…
Кэнди чуть приподнялась, упираясь локтями ему в грудь.
Прижала палец к губам.
Покачала головой.-Не нужно. Ты же знаешь…Ему нечего было возразить, потому что да: он знал. Действительно знал.
В ночи под сенью опасного манящего путников сада к нему мог спуститься кто угодно, но только Кэнди была с ним в самые важные, самые неповторимые мгновения. Её вскрик он хватал губами, её слёзы сцеловывал с бледных щек, её признания слышал в ответ на свои. И это было главным.
Нил погладил девушку по обнаженной спине.
- Да. Знаю.
* When the blazing Sun is gone,And whennothing shines upon,Then you show your little light,Twinkle, twinkle, through the night (англ.) – менее известный в широких массах второй куплет премилой колыбельной ?Twinkle, twinkle, little star?, которую лично я люблю за леденящую душу мелодию.