10. Правильный выбор (1/2)

Я должен был провести в больнице месяц. Тридцать дней. Отвечать на вопросы терапевта, сублимировать тревоги в творчество, спорт, рефлексировать и пить таблетки, чтобы в итоге суметь вернуться в обычный мир и продолжить жить. Такой был план. И он сломался в ту секунду, когда Тоби протянул мне руку.

Легко было думать, что все сложилось бы как надо, откажи ему я ему сразу. В тот самый момент, когда он предложил мне яблоко. Яблоко познания моего неправильного выбора. Только я этого не сделал. Я снова позволил себе плыть по течению, вместо того, чтобы остановиться, подумать и просто развернуться. Выбрать что-то другое. Сложись все так, сейчас я бы просто спал, наутро отправился бы на завтрак, а единственной трудностью, с которой я бы столкнулся — решить, что я хочу больше — прочитать половину библиотеки или снова перепройти все игры на приставке. А не в очередной раз прислушиваться к шагам за дверью и гадать, в какое дерьмо я вляпаюсь завтра. И почему я просто не мог сразу сказать нет? Теперь приходилось расхлебывать.

Какой же простой была жизнь без любви. Спокойной и такой предсказуемой.

Утром больница выглядела как обычно. Те же безразличные лица пациентов и персонала, та же слипшаяся остывшая каша. Я забрал свою порцию и сел за свободный стол, но есть не стал. Только смотрел на часы и дверь, лишь иногда прокручивая ложкой, образуя рытвины внутри овсянки. Кофе в кружке уменьшался параллельно истекающим минутам тех полутора часов, которые я провел в слежке, в столовой уже почти никого не осталось, а он так и не явился. Когда до конца завтрака оставалось всего пятнадцать минут, я нервно заерзал на месте под неодобрительным взглядом повара и уже практически утратил всякую надежду, как вдруг с лестницы раздались глухие шаги, и он, одетый в красное, выглянул из-за двери.

С мрачным лицом, образовавшимися за ночь синяками, которые он прятал под нацепленным на голову капюшоном, он забрал последнюю порцию завтрака и, заметив меня, пускай я и не сильно прятался, сидя в центре, неспешно присоединился к моему столу.

— Привет, — сипло поздоровался он и принялся лениво ковырять холодную кашу. Не отрываясь, я следил за каждым его движением. — Сегодня просто отвратительное утро.

— Почему? — уточнил я и постучал пальцами по пустой кружке. Если это была проверка, ее должен был завалить он, а не я.

— Ты еще спрашиваешь? — взвыл он, и я прищурился: на вскинутом лице прослеживались знакомые мягкие черты. — Я проснулся с запахом сигарет во рту, а вчера Рин меня окончательно отшила! Моя жизнь буквально на глазах разваливается, а ты спрашиваешь — почему? — чуть ли не прорычал он и обиженно бросил ложку в тарелку, расплескав кусочки каши на стол.

Не сдержавшись, я прыснул от накрывшего меня облегчения — даже если бы Тоби попытался завладеть его разумом, так отлично притворяться у него бы не вышло.

— Ну, может, еще не все потеряно. Когда ты придешь в норму, Рин передумает, — отозвался я, мысленно тут же зачеркивая собственные слова. — А Тоби… не вернется.

— Вчера вот вернулся. Не такой болтливый, как обычно, но я все равно его слышал. Что он сделал? — спросил Обито и потянулся за своей кружкой.

— Он выкурил сигарету, мы поговорили, а потом он… исчез, — сказал я отстраненно. — Похоже, он был очень недоволен.

Обито пожевал губу, прежде чем глотнуть кофе.

— Мне кажется, он бывает доволен, только когда мне паршиво, — бросил он и отставил кружку на стол.

Теперь, в свете солнца, он становился все больше похож на привычного Обито, даже пускай без улыбки и горящих глаз. И чем дольше я смотрел на него, тем отчетливее понимал, что смогу узнать его всегда.

— Он, правда, еще сказал, что…

— Какаши Хатаке! Вот вы где. — Взмыленная Шизуне на своих каблуках прискакала в столовую и разгневанно уставилась на меня. — Доктор Сенджу ждет вас после завтрака в своем кабинете. Не задерживайтесь, — сказала она и так же цокая удалилась, что-то едва слышно ворча.

— Прямо как в школе, — фыркнул Обито, поворачиваясь обратно к столу. — Приходилось отчитываться за то, чего я не делал. Правда, в этот раз мне повезло.

— Я же сказал: Тоби не успел ничего натворить. По крайней мере выходящего за рамки его привычных выходок, — попытался успокоить его я, когда мы, опустошив кружки, направились к выходу. Мысленно же я пытался сосредоточиться на вылазке на крышу, а не на гонявших волны раздражения по телу поцелуях.

— Надеюсь. — Обито наконец сбросил капюшон с макушки и снова явил мне свое мрачное лицо. Нужно как-то развеять заслонившие мое Солнце тучи.

— Я быстро отчитаюсь, и сможешь поиграть на приставке, идет? — предложил я, но Обито только вяло отмахнулся и, обматывая завязки худи вокруг пальцев, неспешно двинулся дальше по коридору. Я лишь вздохнул, глядя ему вслед, и зашагал на очередной допрос.

Сколько их еще предстояло провести?

Я негромко постучал, не услышал ответа и повернул ручку. Вырванная в собственный выходной Сенджу была не в духе, но хрипло поприветствовала меня. Подойдя к ее столу, я ощутил легкий горьковато-кислый запах, а под ее глазами заметил залегшие тени. Меня так и подмывало спросить ее о деньгах, но я знал, что честного ответа не получу. Портить с ней отношения в оставшуюся неделю мне не улыбалось тоже.

— Итак, — наконец произнесла она устало и по неосторожности громко хлопнула ящиком стола, тут же морщась. Выдавила из блистера таблетку и, бросив ее в рот, запила тремя большими глотками воды. — Снова ты, снова в том же месте. Обито сказал, что после встречи с Рин ты пришел к нему, а дальше он очнулся в своей палате с сигаретами в кармане. Надо думать, это не твоих рук дело?

И правда, как в школе. Только вот такое я видел лишь в кино или слышал от проштрафившихся одноклассников. Меня учителя редко трогали — любые выходки прощались за высокие оценки, которые повышали общий школьный балл.

— Нет. — Я покосился на стул перед ее столом, но остался стоять. — Я слышал их ссору, просто хотел подбодрить его, и я не заметил, когда он отключился. А потом Тоби, видимо, воспользовался ситуацией и решил выкурить сигарету после недельного отсутствия.

Сенджу хмуро смотрела на меня.

— И его никто не остановил? Не заметил ничего необычного? — уточнила она после короткой паузы. Я покачал головой, и она цокнула языком. — Нужно провести беседу. Дальше?

— Мы с ним поговорили. И он… — Затушевавшись, я вцепился пальцами в спинку стула и крепко сжал. — Он понял, что мне нравится Обито, и это его разозлило. И когда я сказал, что не хочу быть с ним, он… тоже исчез. Я попросил санитаров отнести его в палату, и на этом все, — быстро закончил я и выдохнул.

Сенджу постучала пальцами по стакану и хмыкнула.

— Да, никогда не может быть все идеально. Лечишь одного, калечишь другого. — Она с трудом выпрямилась и протерла зажмуренные веки под очками. — Видимо, ты имеешь на него больше влияния, чем я предполагала.

— Я не собирался ему говорить, он сам догадался, а потом он просто вывел меня из себя, потому что… — Запнувшись, я недоверчиво покосился на Сенджу. — Он сказал, что не позволит Обито занять его место, незадолго до своей отключки.

— Да. — Она кивнула, поглядев на стакан. — Он постоянно говорит что-то подобное. Зная Тоби, я бы советовала не верить на сто процентов его словам, но… никогда нельзя сказать наверняка, когда он все же решится действовать. Так что возьму на заметку.

— И что… будет дальше? — спросил я, отпустив перекладину стула. — Думаете, он может передумать?

— Дальше я буду делать свою работу. Понимаю твое беспокойство, но как врач я не могу делиться с тобой такой информацией. Его лечение тебя не касается. А сейчас ты можешь идти, — она снова резко открыла ящик, вытащила толстую папку и бросила ее перед собой, — если, конечно, ты не хочешь сказать мне о чем-то еще.

— Нет. Тогда до вторника, — попрощался я, и она только махнула рукой и потерла виски.

Кажется, в этом Тоби не соврал — уж он-то явно знал ее получше, чем я. Государственным клиникам стоило начать уделять персоналу более пристальное внимание. А заодно проверить их квалификацию. Ее слова меня не очень убедили. Уходя, я погромче хлопнул дверью.

В коридоре было пусто. По выходным и медсестрам, и дежурному врачу не хотелось обременять себя лишней работой, поэтому мы оказывались предоставлены сами себе. Часть пациентов пряталась в своих палатах, выползая только за таблетками, едой и на принудительный выгул, другая часть развлекала себя в комнате отдыха. Вспомнив кислое выражение лица Обито, я предположил, что он отнесся к группе номер один, и уже готовился постучать в его дверь, как вдруг громкий смех из раскрытой в конце коридора двери заставил меня насторожиться.

Видимо, грустить в одиночестве ему было неинтересно.

Практически незаметно я проскользнул в залитую ярким светом комнату отдыха и увидел его, сидящим рядом с Конан и Нагато. Обычно предпочитавшими только компанию друг друга, они, кривя губы в ухмылках, слушали историю, как, пытаясь спасти кошку, Обито вместе с ней застрял на дереве до самого вечера. Как и все свои байки, эту он сопровождал эмоциональными и активными жестикуляциями. Пугающиеся его неуемной энергии, но тихие Нагато и Конан не смели остановить его и просто уйти, ведь не на кого было переключить внимание увлекшегося Обито. И ситуация была бы забавной, если бы не клокочущее внутри меня раздражение.

Ему было весело и без меня.

— Тебе лучше? — спросил я, бесцеремонно усаживаясь рядом с ним на диван, и через секунду парочку тревожников сдуло ветром. Обито, оборванный на середине шутки, уныло поглядел на опустевшее место.

— Немного. Но, кажется, они все еще видят во мне Тоби. — Он насупился и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана.

— Не обращай внимания, они всегда такие. Просто… слишком в своем мире, — попытался я сгладить его настрой, но Обито почти не реагировал.

Я мрачно обвел его профиль взглядом, а клокот внутри стал ощутимее: так значит, теперь его плохое настроение — моя вина?

— Ты тоже? — спросил он вдруг, заставив меня дернуться. — Видишь во мне его? — Он повернулся, уставившись на меня в упор, и я не смог отвернуться.

— Нет, — честно и коротко сказал я, надеясь, что ни один дрогнувший в лице мускул меня не скомпрометировал. — Еще в первый день я понял, как сильно вы отличаетесь, так что… Для меня разница очевидна.

— Ладно. — Он кивнул, помедлив, но тень с его лица не исчезла. Нужно выбрать лучший способ ее отогнать. — Я просто подумал, — вдруг продолжил он, и я напрягся, — что ты общаешься со мной только из-за него.

— Что? — выдохнул я и нервно усмехнулся. — С чего ты вообще?..

— Когда он уходил вчера, — намотав завязки на указательные пальцы, Обито уставился на них и принялся раскручивать обратно, — он сказал, что я украл тебя у него. Я правда не понял, что он имел в виду, но… знаешь, ты ведь первый друг, который у меня появился. Ну, кроме Рин, конечно, — тихо добавил он. — Сначала я подумал, что это просто совпадение, но сейчас я задумался, что, может…

— Нет. — Я выбросил руку в попытке схватить его за рукав, но в последний момент передумал. — Тоби тут ни при чем. Мне просто… весело с тобой, вот и все.

— Ладно. — Обито снова кивнул и неспешно поднялся со скрипнувшего дивана. — Просто хотел уточнить.

Он направился прочь, а я, развернувшись на самом краю дивана, лихорадочно перебирал в голове все мыслимые и внятные слова, способные его остановить. От «может, хочешь все-таки поиграть?» до «пожалуйста, скажи, что мне для тебя сделать», и чем дальше, тем более жалко они звучали. Я должен был развеять тучу, но язык будто прирастал к небу в ту же секунду, когда я обдумывал новый вариант. Это не должно было звучать отчаянно, я ведь был его другом, и перешагнуть эту черту могло быть равносильно ошибке сапера.

— Так что ты говорил про приставку? — вдруг хмуро спросил Обито у самого порога, и я, вновь завиляв фантомным хвостом, тут же подлетел к нему. Возможно, слишком ретиво и поспешно, но Обито будто не заметил, только позволил мне выйти из комнаты первым.

Его настроение заметно улучшилось, стоило приставке оказаться в его руках. Он уселся на свободную кровать, подложив подушку под спину, и запустил игру, которая нравилась ему больше всего. Постепенно его хандра начала отступать, ярость на пиксельных монстров и радость от победы сменялись на его лице, пока я продолжал наблюдать за ним со своей кровати. Живым, веселым и совершенно ко мне безразличным. По крайней мере не так, как я хотел, но как должно было быть, чтобы сохранять с ним хрупкий мир.

— Черт, Какаши, помоги, — заканючил Обито вдруг и потряс приставкой, а я, словно вырванный из оцепенения, дернулся.

Сел рядом, стараясь не оказаться слишком близко, сосредоточился на игре, а не его внимательно следящих за мной глазах, на тепле, которое долетало от его дыхания до уха. Когда из приставки заиграла бодрая музыка, я вернул ее ему и отсел на пару сантиметров, краем глаза продолжая вести слежку.

Наверняка Тоби хотел нас рассорить, отомстить мне, надавить на больное, и если Обито окажется немного умнее, у него это получится. Я взвешивал каждый свой шаг и каждое слово, которое собиралось сорваться с языка. Что в его понимании дружба? Мы можем обняться? Касаться друг друга? Какие мои действия могут заставить его сомневаться? Я сжал коленями ладони и принялся жевать нижнюю губу, уставившись на самый уголок моей кровати.

Одно неверно произнесенное слово — и зерно подозрений взрастет, как сорняк. А Обито не заговорит со мной до конца моей выписки. А может, и никогда.

— Да черт тебя дери! — выпалил он раздраженно, когда красная надпись «Вы погибли» снова вылезла на экране. — Мне сегодня ни в чем не везет, совершенно! — Он снова натянул капюшон худи чуть ли не на лицо, и я выключил приставку.

— Всегда можно пофотографировать, — предложил я, но он отрицательно замотал головой. — Почитать. Или покидать тарелку днем. Не то чтобы я горю этим, — я притворно закашлял, — но как оставишь друга в такой беде.

— Я… не знаю. — Он прекратил изображать Кенни и стянул капюшон обратно, вытащил из-за спины подушку и обнял ее. — А как ты обычно справляешься с разбитым сердцем?