7. Аберрация (1/2)

Ездить с Ханджи на одной лошади оказалось… тяжело. Морально и физически. Вихрь, видимо, просто привык к маневрам хозяйки, которая то резко галопировала, то круто поворачивала. Стоит заметить, что и жеребец-то особой адекватностью не отличался. Он мог внезапно начать резвиться, забывая про маршрут, или встать на дыбы под восторженный клич Зоэ. В такие моменты я кричала. Громко. Очень. От поездки верхом ученая ловила настоящий кайф, а меня чуть ли не подташнивать начинало, и от страха просто не удержаться в какой-то момент, я сильнее вцепилась в молодую женщину. Она и не заметила этого, первой врываясь в подножие леса. Леви со своим уравновешенным конем нервно курили в сторонке, пока мы прорывались сквозь растительность.

Буквально сразу в лицо мне стали прилетать мошки, на которых Ханджи не реагировала. Чувствовала ли она их вообще? Очки спасали ее частично — по щекам же они били. Я склонилась, прильнув сперва лбом к женской спине, а после повернула голову в попытке отыскать капитана. Его силуэт мелькал по ту сторону разросшихся ветвей, что свисали до земли, и он совсем не обращал внимания на нас. В одной руке заметила у него сложенную карту, вторая же небрежно держала поводья. Он полностью доверял своему жеребцу, знал, что тот не выкинет ничего, угрожающего его жизни.

— Я что-то вижу! — торжественно провозгласила Ханджи.

— С твоим-то зрением? — насмешка Аккермана не заставила себя ждать, и я не сдержалась от весёлого фырканья. За умение стебаться ставлю вам, капитан, твердую пять. — Да, мы и правда должны уже подъезжать к южному склону.

Я внутренне подобралась. Даст ли та пещера хоть какой-то мне ответ или запутает? Если тогда Ильза, пытающаяся бороться за право существовать полноправно в этом теле, приказывала не покидать это укрытие, то не могла же я и правда год провести за куском камня? Или не год? Опираясь на одни записи, оставленные мною же, можно заключить, что Имир подкинула меня в тело живой Лангнер. Только вот до или после столкновения с Титаном, по канону откусившим ей голову, — предстояло выяснить. Возьму первый вариант, то получу теорию, где я бессознательно смогла просуществовать в этом мире до встречи с разведотрядом. Возьму второй, то наткнусь на гипотезу с восстановлением потерянной головы Фриц и, опять же, вопрос: «Как я выжила».

Почему ничего не помню?..

На месте Ильзы я бы тоже мало обрадовалась, что кто-то «заселился» внутрь и управляет, а мне только и остаётся посылать ему свои мысли. Хуже того, что я вытеснила сознание разведчицы, может быть вероятность нашего до сих пор совместного существования. Может, она все видит и понимает, но просто молчит? Или Имир её в какое-то подобие сна погрузила и фактически девушка ещё жива?

Вот почему Фриц не могла ответить мне по поводу причины моего участия в этой истории?.. Возможно, мне это как-то помогло сейчас. Неужели пленница Земель выдала бы мне что-то из разряда: «Все предначертано судьбой: это должно было случиться». Если так, то существует временная линия, которая содержит в себе события прошлого и будущего, и ничего из неё вырезать и заменить нельзя. Выходило, что мое перемещение конкретно в данное время, в конце московского жаркого июня, уже заранее оказалось предрешено. И все остальные события тоже.

Ебучий фатализм!

История Эрена началась в восемьсот сорок пятом, закончилась с устроенным им Гулом земли в восемьсот пятьдесят четвертом и… опять началась. В восемьсот пятидесятом, где уже нашлось место и для меня, заблудшей души из две тысячи двадцать четвёртого. Спасибо, Имир, я сама немного разобралась! Как же вы все, блять, включая эти Пути, обожаете разыгрывать целый спектакль вокруг каждого явления…

Виски прострелила вдруг сильная боль, похожая на ту, что обуяла меня в первое посещение Неизведанных Земель. Это они на меня обиделись, что я о них подумала в плохом ключе? Типа настолько сознание привязано к Путям, вплоть до обычных мыслей обычных людей?

— Черт… — прошипела не в силах выдержать мучений и прижала ладонь к голове.

Я испугалась, когда пульсация лишь стала нарастать, перетекать в район затылка, лба и усиливаться. Мной оказалась пропущена остановка, спешивание Ханджи и какие-то обращенные ко мне вопросы. Завалившись вперед, непроизвольно схватилась за гриву не воспротивившегося Вихря, чтобы не свалиться на землю. Как же хреново! Таких приступов мигрени не наблюдала у себя даже после пары бессонных ночей над дипломом или расследованием и разбором ненавистных бумаг в архиве.

Кто-то настойчиво потянул за руку вниз, прямо в разверзшуюся подо мной бездну тьмы. Я словно летела в пропасть, раскрывшую свою зубастую пасть персонально для меня. Уж лучше бы потеряла сознание и правда рухнула с Вихря, чем испытывала эту боль в сопровождении с полной расфокусировкой зрения.

Я зажмурилась. Сильно. До поплывших под закрытыми веками кругов. Зубы заскрежетали, когда их стиснула.

Почему не могу расслабиться?

Передо мной разрослась долина, так не похожая на то место, где мы встали. Она была сплошь устлана ковром яркой зелени, усеянным цветами, которые сверкали красками. Я наклонилась, на пробу дотрагиваясь до этих драгоценных камней. Лепестки посыпались в ладонь и там сразу превратились в жухлые призраки прежне цветущего растения. На плечо легла горячая ладонь, обдавшая жаром через слой одежды. Я вздрогнула и шагнула назад, оборачиваясь и тут же спотыкаясь о появившийся камень.

Водоворот, утянувший в новый удушающий калейдоскоп размазанных картин, и вот я снова стою на ногах. В груди ныло, жгло, как при сердечном приступе, но я почему-то знала — это не приступ. Это не сердце, а душа. Я медленно закрыла глаза и задержала дыхание.

Это просто видение. Это пройдёт.

Веки поднялись.

Морской порт города Одия. Меня окатило паром, застилающим нижний слой земли. Я руками закрыла лицо и неверяще быстро их убрала после, когда все подо мной сотряслось. На горизонте виднелись исполинские фигуры Колоссальных титанов, мерно и целенаправленно уничтожающих территории перед собой. От их вида меня замутило, а пульс ускорился до смертельной отметки.

Ханджи.

Обернулась в попытке кого-то найти, но вокруг было пусто. Я стояла одна около пристани. Рябь бежала по воде от непрекращающегося марша.

Какой кошмар, боже… Я не хочу здесь быть. Выпустите.

Надо мной пролетела тень. Запрокинув голову, с перебоями попыток выдохнуть воздух увидела Зоэ, парящую над ангаром.

Нет, не позволю. Не умрёшь.

— Ханджи, твою мать, не смей опять жертвовать собой! — крикнула, что есть сил, но голос утонул в грохоте: первый Титан пал под безжалостными клинками ученой.

Женская фигура поддала газу и сорвалась ввысь, ещё дальше, вглубь толпы этих бесчувственных монстров, а я следом. Инстинктивно пальцы нашли в кобуре пульты привода, словно те всегда были там, и гарпуны вонзились сперва в крышу гаража для самолёта, а после прямиком в предплечье колосса.

Почему я вижу это? Почему?.. Опять проделки высших существ, божеств или как их там?..

Отъебитесь уже от меня и прекратите забирать хороших людей!

Лезвии мои сверкнули начищенным металлом под лучами холодного солнца и полоснули затылок Титана. Кровь брызнула фонтаном, когда натянутые мышцы разорвались под гнетом оружия, и попала на лицо.

Она была жутко горячей — я зашипела и рукавом стерла ее, проводя тканью вдоль щеки.

Ослепляющий луч ударил по глазам. В легкие потек свежий прохладный воздух, а в руках появилась необычная лёгкость. Я посмотрела вниз, на свои пустые ладони, замечая отсутствие ПУПМ.

Опять долина?..

Все закончилось так быстро и внезапно, что я вскочила, подавшись всем корпусом вперёд, и ударила макушкой склонившегося надо мной человека. Больно, как минуту назад, уже не стало, но язык я себе прикусила ощутимо.

Я наконец-то увидела солнечный свет, режущий верхушки деревьев, и перекошенную физиономию сидевшего рядом на корточках Аккермана, которому и прилетело по челюсти. Ханджи стояла позади него и только хлопала глазами.

— Что с тобой? Ты в порядке? — очнулась она и нависла надо мной уже с другой стороны, уперевшись ладонями в свои колени.

— Не знаю, — прохрипела я, откинувшись обратно на траву. Тени от их фигур создавали защиту от солнца, что с такого ракурса оказалось хорошо видно. — Был какой-то приступ.

— Ты в отключке двадцать минут валялась, дерганая, — Леви потер подбородок, а я понадеялась, что там не расползется синяк.

Двадцать минут. Удивляться не буду — здесь всегда со мной случается какая-то дичь, которой объяснения нет.

— Для меня не больше двух минут прошло, — призналась и на животе сложила руки. — Простите.

— Ты ничего не вспомнила случайно? Может, озарение произошло, — поинтересовалась Зоэ и поправила сползшие очки.

— Если бы, — вздохнула и перевела взгляд с неё на капитана. — Сильно досталось?

Мужчина смерил меня своим фирменным колюче-равнодушным взором и выпрямился, возвышаясь надо мной определённо с целью задавить авторитетом. А что он, собственно, делал так близко от моего лица? Поцеловать хотел, чтобы разбудить? Зная его неприязнь ко мне, добить — самое вероятное, что могло прийти в его голову при виде абсолютно беспомощной Ильзы.

— Встать можешь? — Ханджи протянула мне руку.

Я за нее ухватилась сразу, отводя поспешно глаза от капитана. Не нравилось мне, как он смотрел на меня. Не подозрительно, нет. Так смотрят на зверушек в зоопарке дети, впервые оказавшиеся в удивительной близости от экзотических животных. Неужели что-то болтала, пока лежала?

— Вы не осматривали местность? — я сделала вид, попыталась, будто ничего не произошло, и выудила из-за пазухи блокнот.

Было очень паршиво на душе. Мне так и не удалось понять, жива ли Зоэ из моих иллюзий, а поэтому чувство безнадежности и неизвестности пожирало, как будто это уже происходило в реальности. В ушах ещё стоял шум, шипение от выпускаемого пара и нескончаемый топот. Шаг — землесотрясающий удар, от которого органы скручивало в узел.

— Над тобой стояли тряслись — некогда было, — женщина вручила мне флягу. — Попей.

— Прямо-таки тряслись? — ехидно спросила я и сделала пару глотков.

Отвлечься. Отвлечься. Надо мысленно откинуть все увиденное и подумать об этом после, в одиночестве.

— Ой, Леви так испугался, что…

— Ты когда-нибудь перестанешь нести чушь? — Аккерман оттянул пальцем резинку, удерживающую очки на голове, и тут же отпустил.

Та звучно шлепнула ученую в районе правого уха.

— Отстань, коротышка! — она ударила его по руке и замахнулась вернувшейся к ней емкостью.

Наблюдать за их взаимодействием было настолько интересно, что я зависла с глумливо-умилительным выражением лица, как когда-то перед экраном. Какие же вы, ребята, хорошенькие… Не умирайте только, ладно?

— Чего встала! — рявкнул Аккерман. — Смотри на свои каракули и ищи похожее место.

Смутился, бедолага. Неужто правда переживал? Ага, переживал, что не выполнит приказ Эрвина дотащить меня до Троста.

— Предлагаю обойти гору с двух сторон, — выдала Ханджи. — Девочки — направо, мальчики — налево.

Гений. Что тут ещё сказать о ней?

Аккерман — шок! — не начал возмущаться и открыто засирать идею Зоэ. Потому что она была разумной: так быстрее осмотрим территорию.

— Потеряетесь — пеняйте на себя, — бросил нам Леви, скрываясь за стволом дерева.

Мы с Ханджи переглянулись и захихикали, а когда она обронила шутку про то, что с его ростом ему самому бы не потеряться среди этих метровых кустов, я уже открыто засмеялась. Она видела, как на меня накатывало уныние, от чего брови сводились к переносице, и поэтому отвлекала как могла.

Спасибо, майор.

— Смотри под ноги, — предупредила меня Зоэ. — Булыжники у подножия скалы скользкие под нашими сапогами.

Я подняла голову, рассматривая острый выступ над нами, который напоминал желоб. Дожди, видимо, не омывали скалу, а собирались где-то выше во впадине и стекали по выбитому причудливому водостоку, полируя эти камни. Перепрыгнув следом за Ханджи расщелину, мы наконец-то сошли с них и вывернули на подобие тропы вдоль поредевшего ряда сосен. Что тут был за грунт, если деревья вымахивали под шестьдесят метров? Пара килограммов такой земельки для дачи маме бы не помешала.

Мама… Я надеюсь у них все хорошо с папой.

Если в том времени я просто исчезла, то как это обыгрывалось? Нашли моё бездыханное тело? Вообще никаких следов? Или у людей обо мне стёрлись воспоминания? Лучше последнее. Не хочу, чтобы они мучали себя догадками и угрызениями совести до конца жизни.

— Что ты видела там, когда потеряла сознание? — молчание не было сильной стороной Зоэ, и я опять поблагодарила её за попытки не дать мне погрузиться в размышления.

Я раздвинула кусты, ногой придавливая нагло лезущие в лицо пачкой листы.

— Это началось с головной боли, — откашлявшись, сказала я, — где меня после выбросило в какой-то зелёной долине, в которой цветы гибли от прикосновения, и закончилось кошмаром с Титанами.

Ханджи вдруг стала серьезной и на какое-то мгновение отстала, замерев в метре от меня. Она над чем-то задумалась, заставляя меня усомниться в правильности выбора рассказать о своём видении. Я видела, как карие глаза метались от меня к дороге перед собой.

— Ты чего остановилась?..

Радовало, что женщина сразу попросила меня не обращаться к ней официально, видимо, для создания доверительных отношений. Её мотивы меня беспокоили первый день, пока я не поняла, что так намного удобнее: не приходилось задумываться над тем, как лучше сказать и окликнуть в случае чего.

— И больше ничего? — нервно усмехнулась шатенка.

— Ничего, — сглотнула я.

Я не могла говорить вслух, все что думала в те моменты. Ну не могла же?

— Тебя что-то настораживает? — добавила и приблизилась к ней, доставая из её спутанных волос ветку куста.

— О, да нет! — отмахнулась ученая. — Просто, наверное, послышалось. Не бери в голову.

Поэтому Леви был так близко ко мне: они пытались разобрать бормотание в бреду. Что конкретно они слышали?

— Тогда пошли, пока капитан не нашёл нас на все том же месте, — я поспешно отвернулась, скрывая свои эмоции, и ещё раз пожалела, что при мне нет моих длинных волос. Короткая чёлка Ильзы никак не способствовала пряткам.

И Зоэ двинулась с места, теперь внимательно наблюдая за мной. Почувствовала я себя некомфортно. Максимально. Вроде ничего такого не сделала, а по ощущениям, будто предала их. Утешала себя мыслями, что не могу взять и вывалить им все. Надо действовать постепенно и аккуратно. Пока у них не созреет теория. Не подохнуть бы раньше, чем к ним придет осознание.

Отстранившись от этих дум со ставшей привычной небрежностью, я вгляделась в… свои каракули. Точно, иначе и не назовёшь.

— Так, я писала, что в полдень солнце стояло на юге, а я в то время была в пещере, — вслух рассуждать всегда легче. — Сейчас же утро и, судя по диску на небе, мы пришли с юго-восточного направления. Значит, вход может быть со стороны, в которую отправился Леви, — я взглянула на окружающие вход заштрихованные кусты и захлопнула книжку. — Черт, почему сразу так не подумали прежде, чем разделились?

— Осмотреть местность не будет лишним, — Зоэ сжала моё плечо, и я чуть встрепенулась, вспоминая, как кто-то так же стиснул его в той долине.