Глава 6. Джинн и таинство мира (1/2)

Утро так же не задалось.

Проснувшись под боком оборотня, притиснувшись к тому как можно ближе во сне, эльфёнок явно был сим фактом недоволен и даже ошарашен. Моментально подорвавшись, он, не заметив, что Алексей не спит, – тот намеренно притворился, дабы пацана сильно не смущать, – аккуратно выбрался из-под чужой куртки.

Однако, стоило тому осознать, что вещи его всё ещё сушатся на суку, ему не пришло в голову ничего умнее, кроме как отпинать дремлющего Дербенёва. Потребовав у того, чтобы он снял его одежду, он с гордо поднятой головой начал одеваться, не реагируя на недовольства оборотня.

Алексей же внутренне бесновался.

Я ему услугу сделал, чтобы тот намертво не замёрз, а он ещё и дерётся с утра!

Невыносимый!

Мэлл же в этот момент вернулся из леса с тремя худощавыми зайцами. Перевоплотившись в человека ещё раньше, он успел натянуть на себя одежду, поэтому не смутил вставшего не с той ноги эльфа.

Позавтракав, они втроём отправились дальше в путь.

Лес был сырым и холодным. Солнце только сейчас тронуло своими лучами верхушки деревьев, более-менее освещая трём путникам дорогу. Фаэлин, укутавшись в свой высохший кафтан, замотался и в походной плащ, которым и пытался безрезультатно согреться ночью, пока Алексей не притянул того к себе.

Все были молчаливы и угрюмы, что, конечно же, не понравилось младшему волку.

– Может обсудим наконец главную цель нашего путешествия?

Алексей молча на него покосился.

Он, как раз-таки, больше всего не хотел поднимать эту тему. Ему всё ещё не до конца был понятен этот мир, что уж говорить о том, какая серьёзная ответственность легла на его плечи, благодаря королю.

Однако, от ответа он не ушёл:

– Лично я должен как-то спасти свою шкуру.

– Да ну… – отмахнулся Мэлл, – я не верю, что король от тебя действительно захочет избавиться. Ты же один из его приближённых подчинённых и столько сделал для армии! Было бы слишком жестоко так наказывать военачальника, который смог завоевать не одну чужую землю!

От последних слов Дербенёва только сильнее бросило в холод.

Он, хоть и не собственными помыслами, но всё же лишил кого-то дома и Родины... Заслужил ли он жить дальше?

Хотя странно об этом так думать.

Всё же, не его вина, что он попал именно в это тело.

Правда, факт, что их внешность всё же немного схожа, заставлял задуматься.

– Ты не знаешь на что способен Фицуильям, – неожиданно вступил в разговор всё это время молчавший эльф.

Мэлл спорить не стал.

Всё же не был так близок к королю, как Фаэлин.

– Я просто не вижу в этом логики, – только и ответил он.

– Её никто не видит.

Все снова замолчали. Рассвет окончательно к тому моменту вступил в силу, озарив лиловыми красками просыпающийся лес.

Где-то вдали защебетали птицы.

– Было бы, конечно, неплохо вернуть нашему военачальнику, – на этом слове эльф явно скривился, что было слышно по изменившемуся тону, – память. Тогда многих проблем можно было бы избежать.

– Это каких, например? – поинтересовался уколотый чужим пренебрежением Алексей.

Да что я ему сделал?!

– Например, если на нас нападут разбойники, не было бы необходимости тебя защищать, – брезгливо выплюнул Фаэлин, обернувшись и смерив оборотня ледяным взглядом.

Алексей моментально напрягся.

И даже было открыл рот, дабы воскликнуть, что чужая защита ему ни к чему, как неподалёку раздались посторонние звуки голосов. Вместе с ними, гуляя по ветру, переливами лилась еле уловимая мелодия и чьё-то убаюкивающее пение.

Загадочные посетители леса увлекли любопытных путников, что те тут же позабыли о собственной назревающей брани. Лишь переглянувшись, они молча сошлись на том, что следует уйти с тропы, дабы не выдать своё присутствие.

Не сказать, что посторонние заставили Алексея сильно испугаться.

Однако совсем ещё острое ощущение, что, возможно, он станет мешаться под ногами своих союзников, послевкусием висело на языке от прервавшегося разговора. Он, конечно, прекрасно понимал, что отчасти эльф прав. Дербенёв не знал, как управлять своей силой, и посему мог в ответственный момент струсить или повести себя глупо.

И всё же… Алексей был и продолжал быть крепким мужчиной. Как минимум, кулаками махать он ещё не разучился.

В тот же момент, как они скрылись в чаще, а на дороге появились первые караваны, он и вовсе вспомнил о тяжести висящего на поясе меча. Если потребуется, он попытается воспользоваться и им.

Чем ближе становились посторонние, тем ярче и захватывающе выглядели длинные, увешанные украшениями и самодельными фонариками повозки. Напоминающие чем-то типичные цыганские вардо<span class="footnote" id="fn_39303304_0"></span>, с красивой резьбой и орнаментами, они медленно, покачиваясь, следовали за везущими их лошадями.

– Странствующие торговцы, – наклонившись к Алексею, прошептал тому на ухо Мэлл, – скорее всего прибыли на ярмарку к предстоящим зимним праздникам.

Окончательно поднявшееся солнце ослепительно ярко переливалось в звенящих колокольчиках, что были прикреплены к дверям. Сидящие кто внутри карет, а кто снаружи на повозках громко переговаривались и пели песни, попутно смеясь и выкрикивая на неизвестном языке слова.

Дербенёв смотрел на всю эту красоту во все глаза, особенно задерживая внимание на красивых женщинах, в чьи волосы были вплетены бисер и золотые украшения. В длинных уплотнённых юбках и укутанные в широкие, разноцветные шали, именно они пели, веселя тем самым сидящих по другую от них сторону мужчин.

Те же выглядели не менее впечатляюще, в таких же узорчатых и цветастых, как у женщин, кафтанах, с золотистой или ярко-красной вышивкой. В ушах у тех были золотые с бриллиантами гвоздики, а лица украшали неожиданно мужественные, ярко выделяющиеся на фоне загорелых лиц, шрамы.

Захватывающая дух картина же разбилась о реальность, когда вслед за повозками с людьми последовали клетки с какими-то невероятно красивыми птицами. Крупные, с позолоченными крыльями создания, горделиво подняв голову, тоскливо жались друг к другу, дабы согреться. Явно не предназначенные для таких земель пернатые, с трудом справлялись с местным климатом.

– Атлантские журавли… – теперь подал голос эльф, – я ещё никогда не видел их вживую, – добавил он приглушённо с неприкрытым восхищением.

– Говорят, что их перья идеально выдерживают жаркие температуры, отталкивая собой лучи особо жаркого солнца, и даже способны спасти от огня, – вдогонку Фаэлину протараторил Мэлл. – У высоких господ есть хотя бы одна или две вещи, сделанные из их перьев.

От последних слов Дербенёву стало не по себе. Отчего-то внутри ёкало и сжималось сердце, стоило только взглянуть в разумные, ясные глаза птиц. Казалось, что те прекрасно понимали, что участь их ждёт не самая сладкая.

И то ли его приобретённое животное нутро, то ли самое что на ни есть человеческое кричало в нём о сострадании к ним.

Далее следовали более крупные клетки со спящими в них, как понял Алексей, опять же благодаря шёпоту молодого волка, снежными барсами. Те холода не боялись, оттого и бесновались, порыкивая и то и дело пытаясь клыками прогрызть толстые прутья. Их же мех переливался белоснежным серебром, а глаза, ярко-голубые, горели огнём ярости, подхлёстывающей их на попытку спастись.

Когда же и те скрылись из виду, вновь показалась повозка с людьми. На ней же никто не пел и не смеялся, а лишь тихо перешёптывались торговцы, которые, по неизвестным Лёше причинам, зорко следили за последней, отдельно от них катящейся миниатюрной клеткой.

В один момент крупный мужчина средних лет, с кинжалом наперевес и куском жаренного мяса в руках, подтянулся и сорвал плотное полотно, скрывающее очередную жертву для торговли.

Сердце Алексея в тот же миг замерло, а глаза расширились.

Он следил за тем, как тот самый торговец, протянув кусок мяса аккурат между прутьев, тут же отпрянул обратно, закричав явно какие-то неприличные выражения. Сидящий же в клетке ребёнок, вместо того чтобы забрать угощение, попытался было вцепиться тому в его кисть.

Густые, переливающиеся медью волосы, сбитые в колтуны, всколыхнулись, а яркие, золотистые глаза блеснули хищно. С израненными, покрасневшими руками, исхудавшая девочка малых лет отбросила поданное ей мясо на землю и по-звериному зашипела. Одетая лишь в лёгкое, явно какое-то заморское платьице, она куталась в единственную тёплую шаль.

Кто-то из повозки же что-то прикрикнул, тем самым подзывая попытавшегося покормить её мужчину. Голос же нёс в себе такие нотки, что сразу было понятно, что он просит прекратить бесполезное занятие.

Девчушка же, как только мужчина покорно ушёл, забилась в дальний угол, спрятав совершенно голые ноги под ткань.

Однако и на этом всё не закончилось.

Мужчина вернулся, но уже с кнутом, вместо мяса, в руках. Обозлившись, он метко хлестнул девочку сбоку, задевая не только прутья клетки, но и открытые части тела ребёнка.

Она взвизгнула, и что-то одновременно с её болезненным криком внутри Алексея оборвалось.

Он не заметил, как, встав из-за укрытия, игнорируя просящие голоса его спутников спрятаться, вышел на тропу.

Всё произошло в считанные секунды. Сорвав со своего пояса меч, Дербенёв одним выверенным движением рубанул по висящему на клетке замку. Тот, звякнув, упал на землю, а охранявшие девчонку мужчины повыскакивали с повозки.

Закричав что-то на своём языке, те бросились было на Алексея, но тут их сшиб крупных размеров волк, коим был Мэлл. Утробно зарычав, он преградил торговцам дорогу и начал на тех наступать, прижав к голове уши.

Караван окончательно остановился, стоило и остальным расслышать вопли своих товарищей. В ту же секунду полетели стрелы, которые только чудом не задели вмиг очнувшегося, словно ото сна, Алексея.

Рванув в сторону, он спрятался с другой стороны от клетки. Протянув руки к перепугавшейся девчонке, он попытался ту растолкать, подталкивая к выходу.