Глава 36. Неожиданные откровения (1/2)

Перо зависло над пергаментом. Такое бывало редко, чтобы Том не знал, что написать. Обычно, даже если мысли его и были в хаосе, текст все равно выходил ровный и гладкий на любую тему — плюс его начитанности и подвешенного языка. Инициировать или поддержать разговор на произвольную тему, вне зависимости от собственного желания и интереса, ему не стоило абсолютно ничего, настолько был отточен навык казаться в чужих глазах не тем, кто он есть. Но сможет ли он казаться не тем, кто он есть, не в чужих глазах? А перед человеком, который буквально знал его как самого себя?

Он смотрел на пустой лист, а пустой лист смотрел на него. Он раздраженно скрипнул зубами. Любую его фальшь почувствуют, за любыми лживыми словами увидят истину. Он мог притвориться перед кем угодно, но не перед самим собой. Не перед тем человеком, который понимал законы времени гораздо лучше него, который уже преодолел одну петлю и теперь смотрел на происходящее, словно с вершины горы на раскинувшуюся под ногами долину. Вот только насколько четко он мог разглядеть каждое дерево? Мог ли он увидеть камень в мутном ручье?

Не узнаешь, пока не попробуешь. И хотя Том не относился к категории людей, которая думала «Лучше сделать и жалеть, чем не сделать», но что-то разумное было в этой мысли. Перо опустилось на бумагу и вывело «Здравствуй, Томас».

Через полчаса он выходил из гостиной Слизерина в направлении совятни. В голове мягко перекатывалась мысль, что он поступает правильно. Томасу Гонту явно пришлось по вкусу то, что он предупредил его о Сириусе Блэке, слишком близко подобравшемся к нему, и исправил собственные отпечатки пальцев в деле. Так что, по разумению Тома, он должен был пойти на контакт и условно забыть произошедший на Рождество скандал. И хотя Том уничтожил улики по большей части ради самого себя, но… В этом же всегда и было дело? «Ради самого себя» в отношении их обоих зачастую означало «ради друг друга».

Зачастую… Но не всегда. И эта мысль, это зудящее на кончиках пальцев желание не давало Тому покоя. Как разделить их двоих? Как развести эти два временных потока? Да, ему в целом нравилось, как обернулось его будущее — пост, выше которого в Британии не существовало, деньги, которым не было счета, практически абсолютная власть, но… Когда он смотрел на Томаса, он видел себя. Но не то отражение, что он привык видеть, а словно искаженное в кривом зеркале. Все его пороки, возведенные в абсолют, все его слабости, которыми этот темный двойник гордился. Все те действия, которых Том бы никогда не совершил, все те замыслы, которые были ему чужды, если не сказать — противны. Пока еще противны. И это «пока» раздражало, нависая неясной тяжестью над головой.

По пути к выходу из гостиной его проводил напряженный взгляд Драко и хмурый — Панси, устроившихся на лучшем диване у камина. Несмотря на недавний скандал, никто из слизеринцев не смел говорить что-то в глаза своему префекту, но все равно Паркинсон нервничала и подозрительно озиралась по сторонам, словно пытаясь уловить тень смешков и косые взгляды. С Гринграсс они демонстративно не общались все эти несколько дней после драки в Большом Зале. Зато Том вздохнул с облегчением, что девицы оставили в покое его, увлекшись своими дрязгами. Это был достойный результат.

Он накинул капюшон, выйдя на улицу — в начале марта было еще прохладно, хотя днями солнце и начинало пригревать, но ночью подмораживало. Стараясь не поскользнуться, он преодолел крутые ступеньки совятни. Когти Рыцаря вцепились в плечо, но Том не обратил никакого внимания на возможные царапины, только протянул ему мышь, вырванную из-под самого носа миссис Норрис.

Пока филин занимался трапезой, Том погрузил пальцы в мягкие перья, почесывая его по шее. Забавно, как быстро он привык к этому всему — к своему новому питомцу, к своим одноклассникам, к этому времени. Хотя его шестой курс и радикально отличался от предыдущего — никаких Вальпургиевых рыцарей, вместо страха и поклонения от учеников только настороженность и постепенно, слишком медленно появляющееся уважение — но все равно, как ни странно, он ощущал себя вольготно и… Свободно.

Все словно было так, как должно быть. Он чувствовал, что он здесь временно, и это снимало с плеч давящую тяжесть постоянной необходимости работать на собственный авторитет и великое будущее. «Скоро все это закончится», — мелькнула мысль, но она почему-то не принесла облегчения, а только укол неясной тоски.

Если у него получится подобраться к Томасу, если получится стащить документы, чтобы не зависеть от его указов и манипуляций, а самому творить свою судьбу… То он должен будет незамедлительно уходить в прошлое. И уже там, с большого безопасного расстояния, он обдумает, как изменить свое будущее. И это был не вопрос «хочу — не хочу», в задаче такого уровня требуется презреть собственные желания, собрать волю в кулак и выполнять то, что будет работать на перспективу. А это Том умел очень хорошо.

Передав конверт Рыцарю, он вытолкнул птицу в открытый проем окна. Посмотрев ему вслед, пока черный силуэт не растворился в темноте, он двинулся на выход. Скоро будет отбой, и стоило вернуться в гостиную до этого момента, если он не хочет вляпаться в неприятности. Которым, казалось, даже не надо было особого повода, и которые всегда радостно поджидали его за каждым углом.

Факелы дежурного освещения вспыхивали ярче, когда он проходил мимо них, а шаги гулко отдавались в пустом коридоре, отражаясь от холодных каменных стен. Ноги сами несли в сторону гостиной Слизерина, этот путь Том проходил тысячи раз. В подземелье было пустынно, никто не хотел выбираться в промозглые коридоры, отходить от теплых каминов в гостиной. Оно и к лучшему — Том мог пройтись в одиночестве, отдохнуть от шума и подумать.

Резкий толчок в плечо вывел его из задумчивости, рука машинально метнулась в карман к палочке, когда его откинуло к стене, а спина болезненно врезалась в холодные камни. Том устоял на ногах и, когда с него сдернули капюшон, плотно ухватили за воротник у шеи и приставили палочку к горлу, его палочка тоже ткнулась в ребра нападавшего. Или нападавшей? Он замер, глядя в злые черные глаза прижавшей его к стене Панси Паркинсон, а не самое светлое заклятие лишь чуть не сорвалось с палочки.

— Долго же ты шлялся, — раздраженно выдохнула она.

— Как я могу предположить по этой эффектной диспозиции, ты жаждешь стать ближе ко мне, Панси? — усмехнулся Том ей в лицо, вдавливая палочку чуть сильнее между ее ребер. Ее палочка в ответ вжалась в кожу на его шее.

— Мнишь себя офигенным умником, да, Реддл? — прошипела она. — От которого все без ума, и которому все сойдет с рук? А я вот смотрю на тебя и не понимаю, почему все считают тебя таким особенным и прыгают перед тобой на задних лапках?

— Может, потому что я и есть особенный? — спокойно поднял бровь Том. — Но я все равно не улавливаю, о чем ты говоришь, Паркинсон. Не могла бы ты быть так любезна… — он попытался отвести от себя ее руку, захватив за запястье.

Прикладывать девушку, тем более слизеринского префекта, каким-нибудь неприятным заклятием казалось ему не самой хорошей идеей, хотя он уже начал сомневаться в уместности своего внезапного джентльменства. Он решил подождать, пока она не попытается проклясть его первой. А уж потом не факт, что он сдержит свои порывы.

— Лапы убрал! — возмущенно взвизгнула она, но немного ослабила давление и отступила на полшага назад. — Все ты отлично понимаешь, не прикидывайся идиотом, тебе это не идет. Я, может, и не сильна во всякой этой научной фигне, но соображаю я прекрасно. И я знаю, что Гринграсс, конечно, дура, но даже у нее не хватило бы тупости на такой бредовый поступок с просроченным зельем на глазах у всего Большого зала, — Панси раздраженно передернула плечами, явно вспомнив подробности своего недавнего позора. — А вот у тебя как раз достало бы наглости на нечто подобное!

— Не понимаю, о чем ты, — поднял брови Том. — Я же всего лишь, как ты там выражаешься… Обычный задрот?

— Передо мной можешь не прикидываться, — раздосадовано выплюнула Панси, сверля его взглядом. — Признай, что этот спектакль устроил ты! Разобиделся на мою шутку над твоей Грейнджер.

— Ты правда думаешь, что я произнесу нечто подобное вслух? — делано удивился Том. — Чтобы у тебя появились доказательства?

— Гребаный умник, — скривилась Панси. — И пузырек почистил, мне так и не смогли сделать анализ, что за дрянь ты намешал. Слишком хорош ты оказался в грязных делах, а? Откуда достал в школе наркоту?

— Не представляю, о чем ты говоришь. Не все разделяют ваши с Драко увлечения… Хотя теперь и все об этом знают, — Том ухмыльнулся. Панси в ответ зашипела, словно разъяренная змея.

— Если поначалу тебе еще и удалось прикинуться невинным мальчиком-колокольчиком и обвести меня вокруг пальца, то теперь я вижу, что ты из себя представляешь! О, теперь я вижу все твое лицемерие, все твои фальшивые улыбки и все твои выкрутасы. Ты не говоришь и слова правды, все твои слова насквозь лживы!

— Тебе ли упрекать меня в лицемерии? — мягко улыбнулся Том. — Ты забыла, на каком факультете учишься?

— Я учусь здесь подольше тебя! И прекрасно знаю свой факультет. Все мы умеем изворачиваться и искать выгоду, но тварей, подобных тебе, я здесь еще не встречала. Одного я только не понимаю… Почему ты не зацапал дурочку Дафну? С ее деньгами, со связями ее родителей, она же была у тебя практически в кармане?

— Может, меня ее деньги и связи не интересуют?

— С твоей-то неизвестной фамилией и распродажными мантиями из коллекции позапрошлого года? — презрительно поморщилась Панси, демонстративно окинув его взглядом. — Не смеши меня. У тебя даже метлы своей нет. И вот это самое забавное — ты ничего не делаешь просто так. Тогда зачем тебе грязнокровка Грейнджер, которая бедна как домовой эльф? С твоей мордашкой ты мог устроиться много лучше.

— Все очень просто, Панси. Меня в женщинах привлекает, так сказать, богатый внутренний мир, — ухмыльнулся Том. — С тобой, например, я бы не смог. По крайней мере больше одного раза, ведь потом ты бы открыла рот и заговорила…

— Думаешь, это офигенно смешно? И я столь тупа, что даже не пойму твоих подколов? — сощурилась Панси, отступая на шаг назад. — Но, возможно, тебя ждет бо-о-ольшой сюрприз, Реддл. Советую отрастить глаза на спине, если не хочешь получить внезапный нежданчик на свою тощую задницу.

Панси сделала еще шаг назад и, презрительно фыркнув, скрылась за поворотом. Том медленно опустил палочку. Его не пугали подобные угрозы — ну что могла ему сделать эта недалекая, но заносчивая девица? Но вот то, что она сумела заглянуть под его маску и понять его мотивы, настораживало. Возможно, Панси действительно не так проста, как кажется.

***

— И как ты будешь выбирать пары для дуэльных соревнований? — выспрашивал Тео за ужином несколько дней спустя.

— Стандартная жеребьевка, — Том пожал плечами и глотнул сок из бокала. — Участники делятся на блоки, например, по факультетам, и вытягивают номера. Схема турнира заранее расписана, какой номер с каким сражается, начиная с одной восьмой финала. Думаю, как раз по шестнадцать участников на курс наберется, по крайней мере среди старших… Из мелких отберем по восемь. Снейп, конечно, совсем не хотел допускать студентов младше четвертого курса, но я убедил его, что ребятам нужно попробовать свои силы.

— Да, иначе вой бы стоял до небес, что их обделили, — согласно кивнул Теодор. — Получается, на первом этапе шестнадцать схваток для младших и… двадцать четыре для старших? — прикинул Тео. — Прилично!

— По две минуты на каждую пару и минута на смену, — Том болезненно поморщился. — Плюс наверняка кого-то придется отскребать от пола и залечивать. Уйдет от двух часов до… целого дня. Будем со Снейпом сменять друг друга. Я планирую начать по субботам вскоре после Пасхальных каникул — как раз целый месяц потребуется, чтобы добраться до финала. А потом уже будут экзамены и не до этого.

— Да, большая нагрузка, — сочувственно кивнул Нотт. — Но я не представляю, кто бы еще справился с подобной задачей, кроме тебя.

— Вытащи уже язык из Реддловской задницы, — презрительно фыркнула Панси, которая сидела по другую сторону от Драко и изображала, что не заинтересована в разговоре. — Слушать противно.

— Что, Тео, решился участвовать? — быстро вклинился Малфой, делая вид, что никто не услышал комментария его девушки. — Или боишься столкнуться со мной на дуэльной дорожке? — он отсалютовал однокласснику бокалом сока.

— Чем больше участников от Слизерина, тем больше шансов, что пятьдесят баллов достанутся именно нам, не так ли? — смущенно развел руками Теодор. — Ведь если баллы будут давать каждому курсу, то это в сумме дополнительные триста пятьдесят очков, которые могут сильно изменить расклад в Кубке Школы.

— Тебе лишь бы баллы заработать, — хмыкнул Драко. — А я вот мечтаю увидеть свое имя на табличке в Зале Наград. Чтобы больше не было вопросов, кто тут самый крутой, — он стрельнул глазами в сторону гриффиндорского стола, явно в попытке разглядеть растрепанную черную макушку своего любимого врага.

— Все равно самый крутой — Том, — возразил Тео, затем мечтательно вздохнул: — Эх, хотел бы я посмотреть на тебя не просто на тренировке, а в реальности. Наверняка это было бы зрелищно.

— Ничего интересного, — пожал плечами Том. Он почему-то ощутил себя чрезвычайно уставшим. — В реальности схватка происходит вовсе не красивыми длинными росчерками палочки, а гораздо быстрее и грязнее. Дело секунд.

— Да, мой отец говорит так же, — Драко слегка помрачнел и отвел глаза, начав с подчеркнутым вниманием нарезать мясо в своей тарелке.

— Да кому интересны эти ваши схватки, — наморщила нос Панси. — Давайте лучше поговорим, например, о сексе. Поделитесь какими-нибудь грязными секретиками — кто в каких необычных местах? Может, с кем-то таким, что вспоминать стыдно?

— Панси! — округлил глаза Малфой. Тео со звоном уронил вилку и полез искать ее под стол.

— А что, про нас все уже послушали, теперь давайте послушаем про других. Например… Про Реддла. Ответь на вопрос, Том.

— Наверно, пол дуэльного зала можно считать за необычное место, — пожал плечами Том. Странное безразличие накрыло его, еще более сильное, чем его привычное. — Но не могу рассказать ничего постыдного — я не понимаю чувства стыда. Как и многих других чувств, о которых говорят люди.