Глава 32. Танцы на снегу (1/2)

Белые простыни укрыли вершины гор, спадая складками морозной ткани по склонам. Хвойный лес обступал пыльно-припудренной зеленью матовое стекло озера, темная клякса незамерзшей воды в середине которого становилась все меньше и меньше, сдаваясь под напором неизбежной трансформации. Черные искривленные стволы деревьев на островке в центре тянулись к небу, словно скрюченные пальцы мертвеца, пытавшегося выбраться из заточения, но застывшего на этом студеном воздухе, скованного льдом навеки. Питающие озеро ручейки еще бодро журчали, прыгая по камням, прокладывая себе путь среди присыпанных мукой валунов, но их мутная вода с белой ледяной взвесью намекала, что сопротивляются они из последних сил. Зима перекатилась снежным шаром за середину.

Расписание Тома практически устоялось, откорректированное с поправками на отношения и новых друзей. Тренировки дуэльного клуба, персональные занятия на двоих с Гарри в Выручай-комнате, к которым иногда присоединялась и Гермиона, встречи Клуба Слизней у Слагхорна. Уроки проходили незаметным равномерным фоном.

— Ты же не собираешься теперь изображать джентльмена и уступать Грейнджер на занятиях? — подозрительно спрашивал его в первые дни после каникул Тео, с которым Том продолжал делить парту. Но затем он расслабился и явно вздохнул с облегчением, когда осознал, что на подобные жертвы Реддл не готов, а баллы по-прежнему достаются в основном Слизерину, и песочные часы в Большом Зале наполнены изумрудами почти до половины.

Гермиона пару раз пыталась поджимать губы и метать раздраженные взгляды, но вовремя брошенное Томом: «Так, значит, ты не хочешь честной конкуренции? Хочешь, чтобы я уступал, потому что ты моя девушка?» — мигом настроило ее на азартный лад, и теперь ее рука выстреливала в воздух еще чаще. Том только усмехался. Определенно, с практикой постепенно приходило все больше понимания, что и когда уместно сказать, на какой рычаг надавить и как заставить людей делать то, что нужно ему.

Слизеринки притихли после устроенного скандала, о котором вся школа говорила еще пару недель, но Том продолжал ловить на себе ненавидящие девичьи взгляды. Определенно, с этой ситуацией требовалось что-то делать, не дожидаясь следующего взрыва. Стоило действовать на опережение, но он пока не особо представлял, как. Угрожать девушкам ему еще не доводилось, и взаимные в целом беззлобные подколы с Беллатрисой тут не в счет. Он понимал, что они — существа другого порядка, и если для Драко было достаточно угрозы физического воздействия, то девчонки подобный поворот не воспримут всерьез, или вообще побегут жаловаться преподавателям. Так что стоило действовать тоньше.

Вышеупомянутый Драко, кстати, вел себя именно так, как и планировал Том — излучал в его сторону видимое дружелюбие и лишь изредка, искоса, бросал изучающие взгляды. Это напоминало их общение в самом начале учебного года, что Тома вполне устраивало. Он даже из вежливости сходил с одноклассниками на следующий квиддичный матч Слизерин-Рейвенкло, и почти искренне порадовался, когда стояние на морозе наконец завершилось тем, что по двум часам напряженной борьбы замерзший и злой Малфой все-таки выхватил снитч из-под носа у ловца противников. Но с шумного празднования этого события в общей гостиной он быстро смылся, прикрывшись романтическими обязательствами.

Четырнадцатое февраля подкралось незаметно, но ворвалось шумно — стаей сов, мечущих розовые бумажные сердечки за завтраком, блестящими и переливающимися гирляндами, развешанными разчувствовавшимся профессором Флитвиком вдоль стен, звучащими из граммофона в углу старыми романсами. Оставалось продержаться пятницу, а на следующий день был назначен поход в Хогсмид. Том с отвращением смотрел на пикирующие в его тарелку с кашей пошлые розовые сердечки — очевидно, то, что он в отношениях, никак не умалило энтузиазма других девушек. Дождавшись окончания бомбардировки, он поджег нераскрытые валентинки прямо вместе со своей испорченной кашей и мрачно пронаблюдал за ярким пламенем. Он поймал на себе восхищенный взгляд Грейнджер, которая со своего стола рассматривала пляшущие на его лице отблески и теребила в руках коробку конфет с его краткой запиской, и улыбнулся в ответ. Пускай она принимает этот жест на свой счет.

Больше розовой бумаги было только на профессорском столе, в основном лежало горкой перед удрученно разглядывающим это безобразие Регулусом. Дамблдор смотрел на ворох бумаги с восторгом и любовно поглаживал пару приземлившихся перед ним самим красных сердечек.

— Кажется, и это тоже вам, — пискнул профессор Флитвик и протянул Блэку вынутую из своей каши измазанную валентинку. Тот ответил кривой улыбкой.

— Интересно, Флер убьет только меня или разрушит весь замок? — прочитал Том по его губам. МакГонагалл взглянула на коллегу сочувственно. Вздохнув, Регулус начал складывать валентинки стопкой. Том решил, что ему просто неудобно сжигать их на глазах у всей школы, но позже они наверняка отправятся в камин в его покоях. Как хорошо, что его самого подобные условности не волновали.

— Скажи спасибо, что здесь нет нашего основателя дуэльного клуба Локхарта, — пытался ободрить его Гарри по пути к теплицам на Травологию. — Он тогда нарядил гномов как купидонов, и они во всеуслышание зачитывали валентинки, преследуя жертв по школе. А Джинни написала мне стихи… — Гарри осекся и раздраженно махнул рукой.

— Я слышал, что она начала встречаться с Кормаком МакЛаггеном… — заговорил было Рон Уизли, но получил чувствительный пинок от Гермионы и замолчал.

— Ну и ладно, Гарри найдет себе девушку много лучше, — защебетала Лаванда, которой вежливость и такт, как в сторону Гарри, так и в отношении Рона, были в общем-то по барабану. — А как тебе Парвати? Ты ходил с ней на Святочный Бал…

— И она меня задолбала своими порывами танцевать, — скривился Гарри.

— Девушки любят танцевать, — заметил Том. — Это — древняя традиция, и в ней нет ничего неприятного или предосудительного.

— Особенно, если умеешь, — буркнул Гарри. — А не как я, чувствуешь себя на танцполе неуклюжим слоном.

— Мы дадим тебе пару уроков, — закатила глаза Гермиона. — Том, ты же не против? Ты хорошо двигаешься, я отметила на вечеринке, поделишься с Гарри секретами…

— Покажем наглядно, — Том улыбнулся в ответ и демонстративно приобнял девушку. — Это будет легко, ведь Гарри буквально… схватывает налету.

Поттер довольно рассмеялся над его шуткой с намеком на квиддич. Том удовлетворенно ухмыльнулся — определенно, он уже знал, с какой стороны подойти к каждому из его новых друзей.

Вечером в Выручай-комнате у Тома наконец-то получилось повторить за Гарри кувырок через голову при уходе из-под атаки и даже не отбить себе плечо об пол. В делах, касающихся физической подготовки и ловкости, Поттер явно был впереди благодаря квиддичу, но Том решил воспользоваться возможностью и перенять у него некоторые приемы. А вот когда вопрос коснулся танцев, вся ловкость Гарри куда-то испарилась, а в глазах появился отчетливый ужас, стоило Гермионе опустить иголку граммофона на пластинку. Комната расширилась до просторного бального зала, с блестящим желтоватым деревянным паркетом, высокими белыми потолками и рядом свисающих сверху уютно мерцающих хрустальных подвесов. Их голоса отражались эхом от стен.

— Просто встань рядом со мной и повторяй шаги. Тут легкий алгоритм. Шаг правой ногой вперед — раз. Потом шаг влево — два. Затем приставляешь ногу — три. Повторяешь то же самое с левой ноги. И в обратном направлении. Ноги в коленях подсогни. Шаг вперед выполняется с каблука. После приставки поднимаешься на носочки. Это называется переменой.

— Подожди, как я тут шагну левой ногой, если я на ней стою? И как я одновременно и согну ноги, и поднимусь на носочки? Драккл дери этот вальс, почему так сложно? И вообще, у меня нет каблуков!

Гермиона старалась удержать серьезное лицо, наблюдая за мучениями друга. Но когда он отворачивался, она не могла скрыть улыбки.

— Гарри, ты помнишь, как в твоей команде летает каждый из еще шести игроков. И что делать с четырьмя мячами и тремя кольцами. Я думаю, ты в силах запомнить три шага, — закатил глаза Том.

— Кажется, получается! — радостно выдал Гарри через десять минут страданий. — Просто иду по квадрату! И действительно — ничего сложного.

— Отлично. Это был малый квадрат. А теперь — большой квадрат, добавляем поворот.

— Ч-что? — Гарри споткнулся о паркет, мгновенно запутавшись в ногах. — Как ты вот это сейчас сделал?

— Скручиваешься в сторону передней ноги. Мне казалось, ловкий спортсмен из нас двоих — это ты.

— У меня плохо с заучиванием, — огрызнулся Гарри. Гермиона тихо хихикала в ладошку.

— Так, Гарри, а теперь со мной, — она приглашающе протянула руку своему другу. — И если не оттопчешь ноги, то помогу тебе с эссе по трансфигурации.

— Вот так бы сразу! — восхитился Поттер, не очень ловко, но настойчиво ведя девушку по квадрату. — М — мотивация! И где ты научилась танцевать?

— У меня с заучиванием нет никаких проблем, — фыркнула она. — Ну и ходила в младшей школе в танцевальный кружок. Я еще не знала, что я волшебница, а один мальчик дразнился, что мое платье слишком розовое. Все потом еще долго смеялись над его розовыми чешками, а он не понимал, как они так перекрасились. Так, Гарри, не сбивайся! — она стукнула по плечу прыснувшего друга.

— Это все, конечно, замечательно, но не представляю, когда мне выпадет шанс потанцевать, — вливая в себя второй стакан воды подряд, говорил раскрасневшийся Гарри по окончании тренировки.

— За этим дело не станет. Профессор Слагхорн наверняка устроит вечеринку в ближайшем времени, он всегда это делает на день святого Патрика… А учитывая популярность капитана Поттера, девчонки будут драться за право с тобой потанцевать, — усмехнулся Том.

— Действительно, — протянула Гермиона задумчиво. — Но откуда ты знаешь, ты же с нами только первый год? Ты сказал «он всегда так делает»...

— Дядюшка Гораций постоянно об этом рассказывает, — быстро нашелся Том. — Он вообще очень любит праздники.

Он прикусил язык, чтобы не сболтнуть еще чего-нибудь лишнего. Чем больше он говорил, тем сложнее было не допустить какой-то промашки. Но Гермиону вполне удовлетворил его ответ.

— А ты где научился танцевать? Тоже в детстве?

— Не совсем. Уже в школе, у нас проводились внеклассные занятия. Ведь всевозможные приемы и балы — хороший повод установить новые связи с нужными людьми. Требуется уметь держать лицо и выглядеть своим в приличном обществе среди… более богатых и знаменитых.

— Типа твоего дружка Малфоя, пригласившего тебя на прием в манор, — фыркнул Гарри. — Да, иногда забываю, что ты — истинный слизеринец, умеешь проскальзывать куда надо и чувствуешь себя среди этих змей как дома.

— Так ты знаешь все классические бальные танцы?! — восхитилась Гермиона.

— С танго у меня не очень, — поморщился Том. — Оно для меня слишком сложно и эмоционально. Ну и не умею свинг — никогда не понимал все эти негритянские танцы.

— Свинг? Мне казалось, его танцевали разве что в первой половине века, — подняла брови Гермиона. — Наверно, в континентальной Европе свои порядки. А танго я и сама не понимаю. Вот как ты танцуешь твист или рок-н-ролл, я бы посмотрела.

— В современных танцах я не силен, — отшутился Том. Что такое твист, он не представлял даже приблизительно, а название «рок-н-ролл» вообще вызывало странные ассоциации с катящимися камнями. Как хорошо, что и Малфои предпочитали музыку не моложе начала этого века, и на студенческих тусовках сейчас мало кто умел нечто большее, чем топтаться в обнимку на месте.

— Теперь и я не могу дождаться вечеринки, — раздосадованно вздохнула Гермиона. — Мне никогда не удавалось потанцевать столько, сколько хотелось, парни все стесняются и прячутся по углам.

Гарри в ответ показал подруге язык. Том пожал плечами.

— К чему ждать? Пошли потанцуем.

— Правда? — удивилась она. — Ты не против, и даже без принуждений и уговоров?

— Конечно, ты же хочешь. А я хочу сделать тебе приятное, тем более в такой день. Как насчет фокстрота?

— О, он мне всегда нравился! — Гермиона с энтузиазмом подскочила к граммофону и зарылась в созданный Комнатой ящик с пластинками в поисках нужной. — Такой плавный и текучий.

— Эм-м-м, ну я, пожалуй, пойду. Спасибо за урок, — Гарри смущенно попятился к дверям. — Оставлю вас наедине.

Гермиона только нетерпеливо махнула рукой. Зазвучали первые звуки саксофона и уверенный баритон певца, приглашающий с ним потанцевать<span class="footnote" id="fn_29516285_0"></span>.

— Фрэнк Синатра. Хороший выбор, — хотя песня была ему неизвестна, но приятный голос оказался вполне узнаваем.

— Это так здорово, что мы с тобой говорим на одном языке, — улыбнулась Гермиона. — И ты знаешь старые маггловские песни, а не фанатеешь от каких-нибудь Гоп-Гоблинов или Селестины Уорлок с ее «Котлом крепкой любви».

Том постарался не скривиться от сомнительного с его точки зрения комплимента. Не то чтобы у него был выбор, что слушать в приюте по радио. Вот с Селестиной он познакомился уже в Хогвартсе, но совсем не понимал ее любовных страданий. А о чем поют Гоп-Гоблины, он искренне надеялся никогда не узнать. Потому волшебные певцы так и не завоевали места в его душе.

Он протянул руку и тут же закружил девушку, стоило ей вложить свою ладонь в его. Она довольно вскрикнула, когда он легко приподнял ее за талию, и оперлась ладонями на его плечи. Закончив со вступительной частью, он положил руку на ее спину, а другую вытянул в сторону, сжимая тонкие пальчики в своих. Она элегантно опустила вторую руку на его плечо.

Свет в построенном Комнатой танцевальном зале стал мягче и приглушенней, только хрусталь люстр разбрасывал блики, медленно плывущие по глади лакированного паркета. Том вел девушку уверенно, и она быстро приспособилась к алгоритму его движений. Дав ей привыкнуть, вскоре он перешел от мелких покачиваний почти на месте к скользящим длинным движениям и поворотам. Тягучая музыка заглушала звуки их шагов. Гермиона сбивчиво дышала, прижимаясь к его правому боку, и старательно следовала за ним.

«Так что давай, давай, давай. Иди и потанцуй со мной», — подзуживал певец, как будто они нуждались в уговорах. Том чувствовал рукой сквозь тонкий свитер на спине Гермионы, как часто бьется ее сердце. Танцевать с девушкой в джинсах было несколько странно, да и сам он был в тренировочной футболке с длинным рукавом и повседневных туфлях на мягкой подошве. Но раскованность движений по сравнению с официальной одеждой, наоборот, была приятной.

На финальных аккордах он сделал пригласительный жест, и Гермиона, мгновенно поняв намек, подпрыгнула и обхватила его за плечи, а он закружил ее на месте. Когда он остановился, она наклонилась сверху и поцеловала его. Том, не разрывая контакта, медленно спустил ее вниз.

— Это было так шикарно! — с трудом оторвавшись от него, произнесла Гермиона. Он видел, как блестят ее глаза и как раскраснелись ее щеки. И с удовлетворением отметил, что ее теперь совсем не смущало, что они стоят вплотную. Так, что он чувствовал каждое порывистое движение ее груди на вдохах. — Ты устроил мне лучший Валентинов день в моей жизни. И эта твоя прекрасная роза, и танцы, и мои любимые конфеты… Как ты узнал, кстати? Гарри сказал?

— Конечно, — соврал Том. — А еще я помню, что ты любишь зеленый чай без сахара. Завтра в Хогсмиде насладишься.

— Иногда у меня рядом с тобой ощущение, что я попала в сказку, — Гермиона довольно хихикнула, запрокинув голову. — И это так странно. Разве такое бывает? Ты просто чудо! Не обижаешься, не скандалишь, делаешь для меня все и даже ничего не просишь взамен…

— А что я должен просить взамен? — делано удивился Том. — У меня есть все, что мне нужно — ты.

Даже ему самому показалось, что это был уже перебор со слащавостью. Гермиона улыбнулась слегка натянуто. Он мысленно чертыхнулся — надо все-таки как-то почувствовать эту грань уместности, которая никак ему не давалась. А затем она и вовсе закусила нижнюю губу, а ее взгляд стал задумчивым.

— Что-то не так? — аккуратно спросил Том, поглаживая ее по спине. Нужно половчее перевести тему, пока она не задумалась, говорит ли он искренне.

— Нет, все так, — отозвалась Гермиона, изучая взглядом его лицо. — Более чем так. Я раньше никогда не задумывалась, но… Мне кажется, мы встречаемся уже достаточно… И я понимаю, что ты привык несколько к другому, ты уже с самого начала предлагал, а я все никак.

— Эй, — Том захватил пальцами ее подбородок и приподнял голову, заставляя посмотреть себе в глаза, — я даже не догадываюсь, о чем ты говоришь. Ты не могла бы изъясняться как-то понятнее? Тебя что-то тревожит?

Она нерешительно помялась, потом все-таки рискнула.

— Я понимаю, что у тебя есть свои потребности, — выпалила она ему в лицо. — И мне совестно, что тебе приходится так долго ждать, — она умолкла и залилась краской вплоть до корней волос.

Том вопросительно поднял бровь. Конечно, у него была неслабая потребность, но она знать о ней ничего не должна была. Потребность кого-нибудь убить и насладиться этим процессом, вновь ощутить это удовольствие. И где он так прокололся, что она что-то поняла про него и его истинную сущность? И почему она тогда молчала? Столько вопросов крутилось в голове, пока ее глаза умоляюще заглядывали в его, словно надеясь увидеть какой-то ответ.

— Том, не молчи, — она смущенно потеребила его за низ кофты. — Скажи, ты думаешь, что я глупая трусиха?

— Я так не думаю, — протянул он, быстро перебирая в голове варианты. Стереть память? Империус? Опоить каким-нибудь зельем, чтобы взять под контроль? Она не должна начать болтать. Догадывался же он, что в близких отношениях будет сложно утаить такое шило в мешке, и зачем только в это ввязался?

— Я знаю, что ты так говоришь из вежливости, — вздохнула она и закусила губу. Потом, словно решившись, продолжила: — Но ты не сомневайся, ты мне очень нравишься! И если я могу тебе как-то помочь, то я готова попробовать.

— И как именно ты собралась мне… помогать? — Том сверлил ее серьезным взглядом, теперь совершенно не понимая, куда она ведет. Но то, что она не выражает осуждения, уже приносило неслабое облегчение. Гермиона окончательно стушевалась и дернула головой куда-то вбок.

Внезапно он заметил какое-то движение краем глаза и обернулся. Выручай-комната вновь перестраивалась — бальная зала быстро сжалась до камерной комнаты со сводчатыми потолками и… большой кроватью посередине.

Том подавился словами, когда два и два сложились в голове. Чертова Грейнджер имела в виду вовсе не убийства. Теперь ее фразы обретали совсем другой смысл. К такому повороту событий он был абсолютно не готов.

— Милая, давай-ка присядем, — он подвел Гермиону к краю кровати.

Она покраснела еще больше, когда они опустились на пружинящий матрас. Том воспользовался задержкой, чтобы правильно сформулировать мысль, ведь для ее выражения сейчас требовались все его обширные теоретические и скудные практические знания людской, в частности женской, психологии. А этих знаний вполне хватало, чтобы осознать, что рвущееся наружу признание, что секса он не хочет, по крайней мере не так, как она может предложить, будет весьма обидным. А то, как именно и чего он хочет, уж точно лучше не рассказывать, и тем более не показывать неопытной девушке. Оставалось вновь играть в джентльмена.

— Возможно, я неудачно выразился, или ты поняла меня превратно. Но я хотел бы прояснить этот момент. Ты вовсе не обязана как-то беспокоиться о сексе. Для меня это совсем не главное в отношениях. Для меня главное — наше взаимопонимание, наши общие интересы, наша увлеченность знаниями. То, как мне нравится с тобой общаться. Я тебя люблю такой, какая ты есть, и меня все устраивает. Я готов ждать столько, сколько потребуется, ведь мне важно, чтобы ты чувствовала себя комфортно и ни к чему себя не принуждала. Так что давай отложим этот вопрос, хорошо? Пока ты сама не захочешь и не будешь уверена?

Когда он закончил, ее глаза уже подозрительно блестели. Он раздраженно подумал, что уж в этот раз без Обливиэйта точно не обойтись, и опять все идет не по плану. А затем девушка порывисто обняла его.

— О, Том! Я даже не ожидала от тебя такого благородства и чуткости, — восхитилась она. — Ты просто удивительный, идеальный! Таких на свете больше не бывает!

Уткнувшись носом в ее волосы, Том подумал про себя, что она права на сто процентов. Совершенно точно можно сказать, что таких как он больше не было. Кроме, разве что, еще одного.

***

Солнечный свет ложился на белый снег розовыми утренними лучами, возвещая ясную погоду и мороз. Утоптанная тропинка похрустывала под ногами, а холод покусывал щеки. Том и Теодор в компании своих девушек постепенно приближались к Хогсмиду, к усыпанным снегом пряничным домикам словно с открытки.

— … И если изображать множества значений в виде кругов, то можно наглядно продемонстрировать действия над ними, — Гермиона остановилась и, подобрав сухую ветку, нарисовала на снегу сбоку от дороги два пересекающихся круга. — Здесь у тебя компоненты зелий для ядов, а здесь — для лекарств. И на пересечении получаются ингредиенты, которые могут быть и ядом, и лекарством! — она заштриховала кусочек в середине.

— Диаграмма Эйлера, — прокомментировал Том. — Хорошая иллюстрация к логическим рассуждениям.

— Эйлер… Круто он придумал, — протянул Тео, разглядывая рисунки на снегу. — Знакомая фамилия. Он из гильдии зельеваров?