Разнополая дружба (пг-13, Нанами, Сёко) (2/2)

Сёко отставляет вновь опустевший бокал и поднимает взгляд на Нанами, смотрит в лицо выжидающе, очень внимательно. Она уже потеряла двух своих друзей, но теперь стала старше, осознанней и могла попытаться спасти хотя бы еще одного. Того, кто не до конца сорвался. Кто, как и она сама, отказался от мира шаманов и проклятий, но быть шаманом от этого не перестал.

— Часто вижу всякую мелочь. Работа такая, сама понимаешь. Люди обращаются в нашу контору в отчаянии, а там, где отчаяние, там и проклятия. Но меня больше тревожит проклятие у девушки в булочной на углу. Я там покупаю сэндвичи, и... это не мое дело, конечно...

Нанами вздыхает. И теперь Сёко — на правах старшей — наливает ему вино. Снова выпивают молча, не чокаясь, и тишина между ними становится глубже, но не раздражает и не смущает. Наоборот, это то, что им нужно, чего обычно им так не хватает в мире, который им не принадлежит.

Музыка льется из динамиков, ветер колышет занавеску, Сёко прикуривает сразу две сигареты и протягивает одну Нанами. Он вообще не курит, но в такие вечера они оба отказываются от привычного, отделяют себя от мира снаружи. В их мире, запертом на кухне квартиры Нанами, они могут что угодно. И это не будет влиять на них, когда ночь закончится, а они вернутся к своим привычным проторенным колеям.

— Волнуешься за нее?

Нанами затягивается и выдыхает дым куда-то в сторону. Настает время четвертой бутылки.

— Нет. Почему мне должно быть не все равно?

Нанами, конечно, врет. Сёко понимающе кивает. Они чокаются, звон бокалов наполняет кухню. Дым сигарет размывает границы миров еще сильнее.

— Не думал завести себе девушку? Жениться, остепениться?

Нанами смотрит на Сёко так, будто она превратилась в Годжо и начала нести самую несусветную чушь из возможных.

— Ну и кому нужен муж, который дома появляется хорошо если три раза в неделю? Знаешь, не хочу однажды переступить порог и обнаружить, что из темных углов на меня смотрят проклятия. А будет именно так.

— Устроишься на другую работу. Начнешь больше времени проводить с семьей.

— Не думаю.

Сёко снова кивает. Нанами абсолютно прав. Такие, как они, принадлежащие другому миру, никогда не будут счастливы в мире людей. И людей, которых выберут, тоже не смогут сделать счастливыми. Страдание порождает страдание, множит страдание в геометрической прогрессии. Они еще могут удерживать это в себе, но люди... да и к чему это? Чувство вины и горечь неоправданных ожиданий не сделают жизнь лучше.

Сёко ведет плечами и растирает ладони. Отложенная сигарета тлеет на краю пепельницы.

— Сегодня я позвонила Годжо. Сказала, что хочу вернуться в магический техникум.

— Из-за умершей пациентки?

Сёко неопределенно качает головой и смотрит куда-то в окно, где мир размывается за занавеской.

— Не только, но в общем и из-за нее тоже. Это была последняя капля. Такие, как мы, никогда не будут принадлежать этому миру.

— Но и в тот я не хочу возвращаться.

— Понимаю.

Сёко старается улыбнуться. В уголках ее уставших глаз собираются морщинки.

— Потанцуем, сэмпай?

Она кивает и поднимается, принимая приглашение Нанами, обнимает его, кладет голову на плечо и они неторопливо, беззвучно переминаются с ноги на ногу, двигаясь по кругу в такт льющейся музыки.

— Если не возражаешь, я буду тебя навещать.

— Не возражаю.

Нанами прижимается щекой к макушке Сёко, она долго выдыхает и обнимет Нанами крепче. Он знает, что Сёко не будет к нему заходить, как только вернется в техникум. Сёко знает, что он не захочет ее видеть после того, как она вернется в техникум.

Они могут принести пользу обществу. Они стараются. Но быть полноценной частью этого общества они никогда не смогут. Сейчас они не на своем месте. Но появится ли у Сёко место, когда она снова окажется в техникуме? Что она сможет сделать для других тогда? Пригодятся ли ей ее навыки, полученные за время учебы и недолгой работы в больнице?

А Нанами? Она ведь так хотела ему помочь, но в итоге пришла с плохими новостями. Как теперь она будет поддерживать его в мире, где не останется никого, кто бы его понимал?

Музыка затихает. Они останавливаются, но не расцепляют объятий. Тишина обволакивает, защищает. Это их собственная маленькая завеса, позволяющая им не переживать о том, что будет через минуту, завтра, в будущем. Сейчас они есть друг у друга. Они понимают. Они слушают и слышат. Они спасены.

Нанами позвонит Годжо ровно через год.