Глава 37. Мальсибер-холл. Часть 1 (2/2)
«Зачем отец позвал меня? — вдруг подумал Рей. — Говорить он явно хочет лишь с Майклом. А я… моё место — между ними?»
Набрав в грудь воздуха, Рей относительно смело сделал шаг вперёд.
— Это нормальная практика, Майкл, — проговорил он, стараясь непринуждённо улыбнуться. Вышло не очень, подозревал… но отец и друг хотя бы отвлеклись от своей игры в гляделки. — Когда кто-то помогает нам в вопросе жизни и смерти, с этим человеком принято быть открытыми.
— Принято у правильных чистокровных, — с нажимом добавил отец.
— Верно, — смутился Рей, но приободрился, когда Майкл медленно наклонил голову.
— Хорошо, я выслушаю.
«Всё же странно это всё ощущается», — про себя отметил Рей, заходя вслед за отцом в оружейную.
***
Предоставленная самой себе, Хината из своих вещей — их доставили накануне из замка Бёрков в полной сохранности — достала коробку с вязанием и вышла на улицу. Тёплый ветерок и ласковое солнце настраивали на мирный, созерцательный лад, однако на душе у Хинаты висела туча тревог. Куда мистер Мальсибер увёл Итачи? Зачем? Не предпримет ли брат чего-то… «Нукенинского», — подсказали глубокие страхи.
Хината поспешила отрешиться от них и устроилась на скамейке возле декоративного водоёма. Итачи не глуп и не опрометчив — понимает лучше неё самой, к чему может привести конфронтация с Мальсиберами. Понимает, что лучше выждать и выслушать, понаблюдать, собрать информацию, подстроиться и, возможно, обзавестись наконец сильными взрослыми союзниками в этом мире… «Ах, нет, это мои собственные чаяния, — с грустной улыбкой поправила себя Хината, доставая из коробки ярко-жёлтые нитки, спицы и схему узора. — Вряд ли Итачи думает о таком».
На другой стороне водоёма миссис Мальсибер творила какие-то чары, порывисто кружа по гравийной дорожке, — это была одна из причин, почему именно сюда Хината вышла вязать. Заметила хозяйку дома из окна и решила устроиться поближе к ней. Всё же, пока Итачи общается с мистером Мальсибером, самой Хинате надлежало прощупать миссис. Командная работа.
В очередном крутом развороте ведьма заметила её, напоказ сосредоточенную на узоре; Хината набрала много заказов на лето и намеревалась расправиться с ними как можно быстрее и разослать, чтобы поднакопить денег к августу и покупкам для нового учебного года. Понаблюдав за нею с минуту, миссис Мальсибер сунула палочку в держатель и обогнула водоём. Остановившись перед Хинатой, упёрла руки в стройные бока с раздражительным ожиданием и требованием.
— Вы много тренируетесь, мэм, — мягко заметила Хината, не отрываясь от вязания. Да, это невежливо — но невежливой была и Мора Мальсибер. Отзеркаливая человека, возможно повысить шанс прогресса во взаимопонимании и получении расположения — так говорили на специальных занятиях для будущих куноичи в академии, и Хината была прилежной ученицей.
Раздражение на лице миссис Мальсибер сменилось удивлением, однако ведьма всё же ответила:
— В моей работе от подготовленности тела и разума зависит выживание. Я осознанно не готова умереть.
— Любопытный выбор слов.
Эта простая фраза, казалось, окончательно выбила миссис Мальсибер из колеи подспудного вызова на конфликт. Сделав два шага назад, женщина села на невысокий бортик водоёма.
— Человек отличается от животного тем, что способен осознавать мир вокруг на более глубоком уровне, равно как и свои перспективы в этом мире, — проговорила она, и огонь цели вспыхнул в её глазах. — Что есть жизнь? Что есть смерть? Что ждёт в посмертии? Животные не задумываются о таком; любой анимаг тебе скажет: их восприятие мира организовано куда проще. Да, животное может пожертвовать жизнью ради своих отпрысков, или группы, или хозяина, но происходит это без осмысления, на уровне рефлексов.
— На уровне рефлексов… — повторила за ней эхом Хината, вспоминая войну.
Тело действовало само, когда она бросилась наперерез атаке Учихи Обито, заслоняя собой временно утратившего способность обороняться Наруто-куна…
Камень или птица? Оружие, животное или человек?
Миссис Мальсибер наклонилась к ней.
— Зачем ты сунула руку в зеркало, поймавшее Рея?
— Чтобы поддержать друга, мэм.
— Ты в самом деле осознавала, что делаешь?
— Да, — ровно ответила Хината; видя скепсис в глазах женщины, добавила с чуть смущённой улыбкой: — Вначале я погрузила в зеркало лишь мизинец: даже если бы события пошли по худшему сценарию, его потеря не критична. Я не ожидала, что Рей…
— Запаникует? — скривилась миссис Мальсибер. Хината пожала плечами:
— Я не могу винить его в этом. Сомневаюсь, что ему приходилось сталкиваться с подобными ситуациями.
— А тебе самой?
— Неоднократно. В начале весны меня прокляли удушающими чарами, едва не лишившими меня жизни. Минувшим летом в приюте старшая девочка раздробила мне кости ладони молотком для отбивания мяса, — Хината мягко подняла пострадавшую руку на уровень лица, перебрала в воздухе пальцами, вновь взялась за спицу. — И это только за последний год.
— Это многое объясняет… — протянула миссис Мальсибер и замолчала на долгое время. Чувствуя на себе её взгляд, Хината продолжила вязать: петля за петлёй, удар за ударом спицы. Нежный ветер перебирал волосы, оглаживал шею и щёки — и как бы хотелось ощущать себя достаточно в безопасности, чтобы просто насладиться всем этим. Как бы хотелось знать наверняка, что эти люди — надёжные соратники.
Как бы хотелось вновь оказаться в поместье своего клана.
Резкий свист — в траву у её ног вонзился кунай.
— А теперь объясни мне вот это.
***
Итачи входил в подземелье, где его встречали два кузнечных молота…
…два веера-мона…
…вслед за Реджинальдом Мальсибером и его сыном…
…вслед за отцом и Шисуи…
…освещённые вспыхнувшими факелами…
…коптящими масляными лампами…
…перед ним предстали свидетельства прошлого…
…древняя плита…
…коллекция оружия…
Итачи резко мотнул головой, прогоняя ярко вспыхивавшие в разуме параллели. Это трюк, трюк его подсознания, игравшего дурные игры!
«Ты сам ищешь параллель», — шепнул Шисуи.
«Ты ищешь повод», — с неприятной усмешкой констатировал Сасори.
Итачи впился ногтями в ладони, вырывая себя в реальность. Это недосып и напряжение последнего времени, результат опасения за сестру.
«Так многие Учиха говорили — и куда это их завело?..»
«В могилы, — ответил самому себе Итачи, внимательно оглядывая оружейный зал. — Мне туда же дорога».
Но сперва он узнает всё о Мальсиберах — всё, что имеет значение, по крайней мере. Даже если глава этого клана желает сыграть с Итачи в какую-то игру — что ж, пусть играет, Итачи уже почти мертвец, ему всё равно. Он притворится, возможно, подыграет — добудет информацию и защитит сестру.
«Вот как вобьёте себе что-нибудь в голову, Итачи-сан…»
— В этом зале собрано оружие, созданное поколениями нашей семьи, — Мальсибер-старший остановился посреди помещения и обвёл широким жестом стены, стенды, столы. На них тускло поблёскивали в неярком свете бессчётные клинки: мечи разных форм, и кинжалы, и стилеты, и топоры, и копья, и многое, многое, многое другое оружие.
Без спешки оглядев его, Итачи признал: эта коллекция производила впечатление. И дело было вовсе не в количестве, но в энергии, исходившей от каждого клинка в этой комнате. Здесь не было ни одного обычного — каждый наполняла магия: не таящаяся и коварная, огненная, жестокая как шторм и почти нежная, усыпляющая бдительность, тёмная, светлая, трансформирующая, рвущая на клочки, парализующая, жаждущая крови, безразличная, искристая, мёртвая… От этого разнообразия голова кругом, как и от ощущения почти внимания, почти оценки. Привычное чувство: Итачи был знаком великий меч Тумана, собрат этих клинков, тоже своего рода артефакт, в который создатель вложил кусочек души, а потому зачатки индивидуальности, воли у неживого объекта. Как Самехада искала в округе врагов, чтобы полакомиться их чакрой, так клинки Мальсиберов оценивали Итачи — магия перекатывалась искрами по их блестящим телам, тянулась к Итачи, прощупывала…
— Майкл, что… — Итачи дёрнулся на оклик, и Рейнальд осёкся, уставился на него в изумлении. — Что с твоими глазами?!
Осознание на долгий миг остановило сердце: магия клинков была чётко видна из-за Шарингана. Тот активировался сам собой — реагировал на эмоции, на чёртов бардак в голове, эта проклятая, проклятая сила!..
«Повод избавиться от них всех — верно, убийца клана?..»
«Повод сделать шаг…»
«Повод решиться…»
«Повод умереть…»
Итачи порывисто прижал ледяные пальцы к виску, стараясь взять додзюцу под контроль. Картинка мира посекундно менялась: обычное восприятие — усиленное — обычное — усиленное — обычное — усиленное… краснота в его глазах вспыхивала безумным пожаром и гасла, вспыхивала и гасла, и голоса в голове шептали всё чётче, убеждали, и были они не знакомыми-близкими, а голодными, холодными, безум…
— Рей, осторожно! — чётко предупредил Мальсибер-старший. За спиной Итачи захлопнулась дверь, отрезая путь к отступлению.
«Сами ведь напрашиваются, верно?..»
«А ведь наверняка и Хинату поймали…»
«Кланы всегда только вредят…»
«Но мы знаем, что с ними делать, верно?..»
«Верно?..»
«Верно?..»
«Не слушай их!» — рявкнул голос Саске, и Итачи резко распахнул глаза — сам не понял, когда крепко зажмурил их.
Перед ним стоял вырвавшийся из безопасности за спиной отца Рейнальд и тряс его за плечо.
— Слушай меня, Майкл! Майкл! Не отключайся! Сосредоточься на моём голосе!..
— Рей, назад!
«Вашу ж мать, Итачи-сан, ну не посреди ж боя!..»
— Нет, пап! Я должен помочь!
«Я должна защищать близких… Обязанность сильного — протянуть руку тому, кто слабее…»
Рука протянулась сама собой — к беззащитной шее юноши напротив. Его черты плыли, плыли перед предательски меняющимся взором, и разобрать, кто он, делалось невозможно…
— Итачи, кое-что важное, — перед ним стоял Шисуи: юный, солнечный, опустивший руку на макушку Итачи в фамильярно-братском жесте, который Итачи не позволял никому ни до, ни после него. — Про проклятие клана Учиха. Не слушай никого в деревне, они все бред несут про месть и кровожадность. Даже многие наши бездумно повторяют — дураки, ну серьёзно! Из тех, кто дом тушит, когда остались одни угольки. Но мы же умнее… ты умнее этого. Помни, важна первопричина, а первопричина — любовь: к селению, семье, близким, друзьям… Учиха любят на разрыв — собственного сердца, собственной психики. Это важно, Итачи. Психику нужно беречь. Поэтому хватит нудить про отчёты, пошли поедим данго!..
Дрожащие пальцы мазнули по шее и сжались на чужом плече.
— Прости…
«Прости, Шисуи, у меня нет на это времени…»
«Прости, Кисаме, я не хотел создавать неудобства…»
«Прости, Саске, в следующий…»
— Ты в порядке? — Рейнальд искал его взгляд, искал в нём следы осмысленности.
Итачи удалось сморгнуть остатки наваждения, задушить рвущееся в брешь в броне самоконтроля додзюцу. Слишком долго игнорировал проблему — и вот к чему это привело. Ошибка самоуверенного идиота.
— Прости, Рейнальд. Я…
«Сам себя загнал в угол».
— Какой-то странный магический выброс, — натянуто улыбнулся Рейнальд, не отпуская его плечо; возможно, потому что сам Итачи всё ещё тяжело опирался на его собственное.
— Чего и следовало ожидать, — проговорил Мальсибер-старший. В его руке была крепко зажата волшебная палочка.