Глава 20. Сентябрь 1972 (1/2)

По мере того, как межрегиональный автобус приближался к Лондону, Хинате становилось всё неуютнее. Вместе с Лондоном приближались «Хогвартс-Экспресс» и встреча с Итачи — такая долгожданная, такая пугающая. «Как он к этому отнесётся?» — в который раз подумала Хината, бросив взгляд на изуродованную правую руку, с которой доктора в Норвиче так и не решились снять спицы. Бледное утреннее солнце, заглядывавшее в большое окно автобуса, холодило неярким светом их сталь.

Когда стало ясно, что до начала учебного года от спиц в руке ей не избавиться, Хината в письме попросила Итачи купить за неё необходимые для второго курса учебники и ингредиенты для зелий, аргументируя свою неспособность сделать это строгими правилами приюта и невозможностью организовать поездку в Лондон. Итачи согласился, и неловкий момент объяснения причин увечья получилось отсрочить. Посоветовавшись с профессором МакГонагалл (та предложила было прибыть лично и решить вопрос с её поездкой в Косой переулок, но девушка вежливо отказалась), Хината написала для Итачи доверенность на получение её сиротского пособия в Гринготтсе. В покупке вещей из списка на напарника можно было всецело положиться, и Хината малодушно порадовалась, что совсем немножко выросла с прошлого года — новую одежду не обязательно шить или покупать. Но то для неё самой; для Итачи девушка, невзирая на ранение, ухитрилась подготовить всё, что обещала.

В утреннем пятничном потоке становилось всё больше машин, тянувшихся из пригородов в центр Лондона. Разглядывая водителей свистящих мимо автомобилей, Хината видела преимущественно офисных работников, иногда — студентов в неформальной одежде и ярких солнцезащитных очках. Из их старых машинок громоподобно звучала музыка, от которой соседи по автобусу морщились и закрывали уши.

— Что за дерьмо нынче слушают! — возмутился пожилой мужчина на соседнем ряду впереди от Хинаты. В его ногах стояла объёмная сумка, а на коленях примостился свёрток, перетянутый бечевой.

— Ну что вы ворчите? Вовсе не дерьмо! — раздражённо вздохнул парень в ярких полосатых штанах и синей рубашке. Внимание Хинаты он привлёк с самой посадки в Норвиче стильными очками и пышными усами. Усами, пожалуй, особенно. — Это же Алис Купер [1]!

— Дерьмо и есть! — повысил голос старик. — В наше время были Кросби, Фитцджеральд, Нэт Коул — вот музыка. А это всё…

— Вопли! — подсказал кто-то из конца салона.

— Точно! — поддержал кто-то ещё.

— Что бы вы понимали! — обиделся усатый парень и отвернулся к окну.

В отличие от прочих пассажиров, ни музыка, ни сигнальные гудки, ни крики самых экспрессивных водителей не трогали Хинату, которой всё отчётливей завладевало радостное возбуждение.

Она возвращается в Хогвартс! Возвращается к Итачи, Лили, магии — и никакого больше мытья грязной посуды!

За окном уже полноценно вырос Лондон, и автобус попал в ещё более плотное окружение прочих машин. Рядом оказался очередной потрёпанный «жук» — ярко-жёлтый, с наклейками по всему корпусу, — похрипывающие динамики которого оглашали трафик заводной песней на каком-то очень странном, совершенно непонятном диалекте английского [2]. Или это был шифр? Или слова шли задом наперёд? Как в уме ни крутила, Хината так и не смогла разобрать смысла песни, прежде чем та сменилась на сказ о Томми, продающем подержанные машины, и Нэнси, зарабатывающей на жизнь маникюром [3].

— Ещё хуже! — воскликнул старик и поправил свёрток на коленях.

— Ах нет, вот эта хорошая, — не согласилась женщина в дешёвом, но аккуратном деловом костюме, к которому кое-где пристала рыжая шерсть.

А усатый парень тем временем активно замахал водителю «жука» — Хината уж подумала, что узнал приятеля, но, как оказалось, привлёк он внимание кудрявого водителя только чтобы показать оба больших пальца и жестом попросить увеличить громкость. Водитель просиял и, показав большой палец в ответ, выкрутил регулятор громкости на полную.

— …And the class of '57 had its dreams!

We all thought we'd change the world with our great work & deeds.

Or maybe we just thought the world would change to fit our needs.

The class of '57 had its dreams!.. [3]

Вскоре дорога развела автобус и «жука», но споры о музыке не стихали до самой станции Виктории. Заложив лихой вираж, водитель припарковал автобус между двумя другими — всех в салоне тряхнуло, и это прервало споры. Со скрежетом открылась дверь, и пассажиры повалили на улицу, прощаясь и желая друг другу и водителю хорошего дня. Хината встала со своего места последней и, прихватив чемодан, потянула его к выходу.

— Давай помогу, — предложил водитель. Не дожидаясь ответа, он забрал громоздкий чемодан у Хинаты и спустил по ступенькам, поставил на влажный после ночного дождя асфальт. — Уф-ф, что ты такое везёшь, малютка?!

— Школьные вещи, — Хинате вдруг сделалось неловко, и она, сложив руки, чуть было не поклонилась, но вовремя задавила рефлекс. — Большое вам спасибо, мистер. Хорошего дня!

— И тебе! — водитель снял кепи и протёр платком блестящую от пота залысину. — И хорошего учебного года.

— Спасибо, — улыбнулась Хината и потащила чемодан со всеми своими пожитками (оставлять часть, те же учебники за первый курс, в приюте не было ни возможности, ни желания) в сторону от спешащих во всех направлениях людей. Она уже решила, что не будет изобретать кунай и просто спросит, как добраться до вокзала Кингс-Кросс — тем и занялась, найдя внутри автобусной станции информационную стойку. Молодая ассистентка в окошке приветливо посмотрела на Хинату, затем оценивающе — на чемодан, после чего вновь на Хинату — сочувственно.

— Ох, милочка, езжай на метро! — посоветовала она. — Тут совсем рядом станция «Виктория», сядешь на поезд в направлении «Уолтемстоу Централ» — смотри не перепутай, а то заедешь в другой конец города! Там уже просто: станций пять или шесть, выйдешь на «Кингс-Кросс». А ты сама откуда будешь?

— Я приехала из Норвича, — ответила Хината, чуть удивлённая такой резкой сменой темы.

— Правда? У меня там двоюродная сестра учится! — ассистентка уселась поудобнее и подпёрла щёку кулаком. — В Джоне Иннесе [4]. Занимается чем-то с растениями — сейчас, погоди, я вспомню…

— Можно побыстрее?! — нетерпеливо поинтересовался мужчина, пристроившийся за Хинатой в очередь к справочному окну. Хьюга воспользовалась этим, чтобы быстро вымолвить:

— Спасибо за объяснения! — и поспешить на поиски станции метро.

Впрочем, спешить ей особо было некуда. «Хогвартс-Экспресс» отходит в одиннадцать, и у Хинаты в запасе имелось почти два часа. «Однако, — рассудила девушка, — лучше быть на месте пораньше, на всякий случай». Так что она отказала себе в соблазне прогуляться и размять ноги после трёхчасового сидения и направилась прямиком на станцию метро. Там, купив билет, она вновь оказалась жертвой сердобольных прохожих: девушке помогли с чемоданом, а уже в вагоне шикнули на каких-то шалопаев, чтобы уступили место.

«Я что, выгляжу нуждающейся в помощи?» — задумалась Хината и приуныла. По её меркам, постоять несколько станций — вообще не проблема! Но всё равно совершенно незнакомые люди старались помочь ей. Особенно увлечённая пожилая дама с тросточкой и фетровой шляпкой даже принялась выпытывать, почему Хината одна и где её родители. При помощи экстренно воскрешённых навыков давать пространные ответы на любые вопросы, обязательного для любого шиноби, а наследника клана в особенности, Хината сумела спастись от расспросов и выбралась из метро на улицу.

Хмарь вновь сгустилась над Лондоном, надвигался дождь. Таща чемодан одной рукой, повреждённую правую спрятав в широкий карман курточки, Хината вошла под своды вокзала, напряжённо оглядываясь по сторонам. Она искала и боялась увидеть знакомый силуэт в толпе спешащих на поезда, напряжённых и серьёзных людей.

— Эй, маленькая мисс… Эй! — окликнул вокзальный служащий, и Хината, пусть и с задержкой, повернулась к нему. — Возьмите тележку, мисс, всяко удобнее, — внушительно проговорил он и сам загрузил чемодан Хинаты на каталку.

— Спасибо, — в который раз за утро пробормотала Хината, чувствуя, как алеют щёки. Да что же это такое?..

Мимо поездов на Ньюкасл на девятой и Кембридж на десятой (последний был до отказа забит студентами, радостно приветствовавшими друг друга, возившимися с багажом, рассматривавшими обновки товарищей) платформах Хината, лавируя в толпе, добралась до разделительного барьера. Вновь оглядевшись — на неё не обращали внимания, магия платформы начинала действовать уже отсюда, — Хината налегла плечом здоровой руки на тележку и секунду спустя оказалась на скрытом от маглов перроне, окутанном клубами дыма. «Хогвартс-Экспресс», ярко-алый, блестящий, как только отполированный клинок, неспеша подкатил к платформе, шумя механизмами и солидно пыхтя. «Замечательно!» — обрадовалась про себя Хината и заторопилась к ближайшему вагону. Как хорошо, что получится забраться в поезд до того, как на платформе появятся другие ученики! Ещё больше любопытно-сочувственных взглядов в свою сторону Хината не желала.

Открыв красную с золотой продольной полосой дверь остановившегося поезда, Хината стянула с тележки чемодан, примеряясь, как бы поудачнее забросить его в вагон. Но вдруг её поклажа утратила вес, а затем и вовсе рванула прочь из рук — кто-то отобрал чемодан и без усилия поставил на ступеньку.

— Здравствуй, Хлоя.

— Майкл… — выдохнула Хината и, не отдавая себе отчёт, крепко обняла Итачи. Чуть замешкавшись, он прижал её к себе, мягко погладил по голове.

На глаза просились слёзы, и Хината сморгнула их, прежде чем оторваться от Итачи и посмотреть на него. Вытянувшийся за лето, со слегка отросшими волосами, он разглядывал её так внимательно и жадно, что Хината не сдержала улыбки… Которая потухла, стоило взгляду Итачи замереть на её повреждённой руке.

— Что?..

— Давай не здесь, — прошептала Хината и юркнула в поезд. Взявшись за ручку чемодана, она потащила его по проходу к купе, слушая, как Итачи поднимает в вагон собственный багаж и следует за ней, а ещё — сумасшедший стук сердца.

Хината заняла купе примерно на середине вагона, рассчитывая избежать излишних взглядов ищущих свободные места учеников. Несколько ранних, как и шиноби, пташек уже появилось на платформе, и родители помогали ребятам занести вещи и клетки с живностью в поезд. В стороне изумрудным вспыхнул камин, из которого вышел Фрэнк Долгопупс со строгого вида дамой — наверное, матерью.

Стук закрывшейся двери отвлёк Хинату от окна. Опустив шторку на входе в купе, Итачи без труда закинул свой чемодан на багажную полку, после проделал то же самое с чемоданом Хинаты. Когда с этим было покончено, он убрал за уши волосы и сел возле девушки, выжидательно на неё посмотрев.

— Что произошло?

Вздохнув, Хината рассказала ему о происшествии, начиная со стычки с Самантой и заканчивая подробным описанием полученной травмы.

— Доктор Браун сказал, что кости срастаются без осложнений, — заверила Хината, с беспокойством примечая изменения во взгляде Итачи. За окном и в других купе, коридоре уже вовсю шумели студенты, но шиноби не было до них дела.

— Осложнением является уже то, что на тебя напали, — проронил Итачи, хмурясь. — И пусть твои обидчики временно пошли на попятную, я предполагаю, это не последняя их попытка давления на тебя. Ты сказала, эта девчонка, Кэндис, на особом счету у директрисы. Её с приспешницами даже толком не наказали после нападения на тебя, — он кивнул сам себе, будто принял решение. — Полагаю, мне стоит наведаться в этот приют.

— Вовсе нет! — Хината ласково взяла его за руку и заглянула в омут чёрных, как бездна, глаз Учихи. — У тебя большое сердце, нии-сан, но тебе не стоит тратить все его ресурсы на меня.

Хинате не показалось — он вздрогнул, когда она произнесла слово «брат». Поджал на мгновение губы, моргнул и накрыл её тонкие пальчики своей ладонью.

— Больше мне не на кого.

— Это вовсе не так. Откройся миру. Он не так жесток, как наш родной.

— Ты мне это говоришь? — Итачи красноречиво посмотрел на её покалеченную руку.

— Со всей убеждённостью, — кивнула Хината.

***

— Где моя полироль?! Мам, ма-а-ам, ты видела полироль?!..

Пока братец носился по дому в поисках сперва учебника по заклинаниям, затем перчаток для травологии, а вот теперь полироли, Дейдара в столовой степенно допивал чай. Он всё уложил в чемодан ещё накануне и вряд ли что-то забыл. Но даже если ненароком просмотрел — родители потом дошлют. Так что он в упор не понимал, чего Джим развёл такой крик.

— А у тебя всё готово, Дэвид? — спросил отец.

— Конечно, — отозвался Дейдара, не отказав себе в удовольствии тоном подчеркнуть, насколько выше он Джимовой беготни. Ну, по крайней мере теперь — в своей прошлой жизни он вполне мог скатиться до подобного, чем бесконечно бесил напарника. Иногда, впрочем, именно это и являлось целью.

Отец поднял взгляд от очередного патента. Его усталость и тревога так отчётливо бросались в глаза всё это лето, что Дейдара недоумевал: как брат может не замечать? Как продолжает существовать в лёгком, окутанном флёром фантазий мире солнца, добра и мелких забот? Сам Дейдара не мог: слишком явственно пахло вокруг тревогой, чтобы шиноби не различил гнилой душок надвигающихся неприятностей.

— Я знаю, Карлус тебе уже говорил, — произнёс отец, наклонившись к Дейдаре, — но всё же я повторю: будь особенно осторожен в Хогвартсе в этом году. В обществе всё ярче проявляют себя настроения нетерпимости. Мы опасаемся, что тебя это может коснуться в самой неприятной форме, Дэвид. В таком случае, прошу тебя, напиши. Мы с твоей мамой, дядей и тётей позаботимся о том, чтобы элиминировать конфликт.

— Ты прав, дядя Карлус говорил мне. И отвечу я тебе так же, как и ему: если кто-то сунется ко мне — пожалеет, мм.

Отец нахмурился.

— Это серьёзно, сын. Я понимаю, истинный гриффиндорец говорит в тебе сейчас, однако я запрещаю — слышишь, запрещаю! — отвечать на любые попытки вызвать тебя на конфликт со стороны чистокровных детей. Потому что конфликт этот зародился далеко за пределами Хогвартса, твои одноклассники лишь попытаются подражать отцам, поддерживая его. А ты будь мудрее и позволь взрослым самим разбираться со своими распрями.

— Как сказал один мой знакомый: «Твоя так называемая мудрость отдаёт для меня сумасшествием, но я принимаю и вероятность зеркальности ситуации», — ответил Дейдара упрямо. — Я обещаю не начинать никаких разборок сам, но и бегать от драки не стану, — с этими словами он поднялся из-за стола и направился к выходу.

— Дэвид.

Дейдара остановился, обернулся через плечо.

— Присмотри за братом, — просто сказал отец.

— Всегда, — кивнул Дейдара и вышел в холл, где мама усталым и нежным голосом спрашивала у крутящегося Джима, что он ищет на этот раз.

— Голову свою он ищет, вот что! — хмыкнул Дейдара, останавливаясь рядом с мамой. Та мягко пожурила его, но тут же опустила ладонь на плечо и легонько сжала. Не в силах сдержаться, Дейдара потёрся щекой о её руку, и мама просияла, усталость схлынула с её лица. За это Дейдара был готов убивать.

— Сам ты голову потерял! — ворчал тем временем Джим, попутно принимая у Лолли потерянные-найденные шапку и шарф. — Собрался он заранее, подумаешь, вот достижение…

— Барретты, — спокойно напомнил Дейдара, и Джим подскочил на месте.

— Точно! Мам, нам надо отлучиться, вернёмся через десять минут! Лолли, Лолли, пожалуйста, дособирай мои вещи, окей? Всё, мы побежали! — и, вцепившись в руку Дейдары, он вылетел на улицу, в объятия сизой мороси.

— Джим, да не несись ты так, ещё только десять! — Дейдара вырвал рукав у брата. Высокие ворота поместья остались позади, и парни побежали вниз по улице.

— Я хочу прибыть на платформу пораньше: мы договорились с Сириусом встретиться в половину! — отмахнулся Джим, на ходу помахав Джейкобу Абботу, выглянувшему из окна своего дома. — Привет, Джейк!

— Привет! — откликнулся пуффендуец и скрылся из вида — видимо, кто-то из родителей позвал его.

Тем временем Поттеры сбежали к подножию пологого холма и затормозили возле синего «опеля рекорд» новой, только в этом году представленной серии, о чём ребятам охотно поведал мистер Барретт во время одного из посещений Поттерами его дома. Сам мужчина сейчас возился с багажом детей; сегодняшний его кардиган (без одного из таких мистера Барретта можно было увидеть реже, чем ученика, слушающего профессора Бинса) до смешного сочетался по цвету не только с кузовом автомобиля, но и глазами мужчины.

— Привет, мистер Барретт! — воскликнул Джим, и объект его приветствия охнул от неожиданности. Влажный от мороси чемодан, который мужчина как раз загружал в багажник, выскользнул из его рук и непременно ударил бы по ноге, если бы Дейдара не оказался быстрее.

— Да-да, привет, Джим, — проговорил мистер Барретт, ошарашенно принимая чемодан у Дейдары. — Спасибо, Дэвид.

— Пожалуйста, — беспечно откликнулся шиноби, игнорируя неудержанный восторженный взгляд Джима и вопль:

— Дей, ты прямо Ртуть! — показавшегося на пороге Элайджи.

— Вы зашли попрощаться? — мягко уточнила миссис Барретт, миниатюрная любительница вязания и походов в театр. Именно благодаря её страсти и дару убеждения мужа Элайджа и Элен, совершенно не тянувшиеся к Шекспиру, Чехову и Брехту, нередко оставались одни дома по вечерам, что давало компании место для сборов.

— Да, мэм, — кивнул Джим и дружески затряс руку Элайджи, что-то восторженно вещая про комиксы, «Людей Икс» и необходимость списываться. Дейдара же повернулся к Элен.

— Ну что, пока, — сказал он девочке. — До встречи на каникулах.

— Как будто на зимних ты резко станешь более социальным, — хмыкнула Элен и сжала его в объятиях. — А Сара в тебя влюбилась, — шепнула она на ухо парню.

— Бедняжка. Отвадь ты её — для её же блага, — прошептал Дейдара в ответ.

— Тебе нужно только попросить, — улыбнулась Элли и отпустила его, чтобы попрощаться с Джимом. Дейдара же пожал руку её брату и отошёл в сторону, давая Джиму вволю наобнимать друзей.

Сам Дейдара Барреттов ими… считал? Нет? Он, право слово, не знал. Да и не задумывался, сказать по правде — и Элайджа, и Элен с самого начала вились вокруг, и Дейдара был не против принять их вклад в его жизнь и дать что-то взамен.

«Ха, если именно это дружба, то друзей у меня в жизни было заебись много! — с гниловатой весёлостью сообщил себе Дейдара. — И лучшие среди них — Сасори-но-Данна и Кисаме. Особенно первый, чтоб жуки-древоточцы уничтожили его бренные останки, захваченные врагом!» От мыслей о Данне стало так больно, что Дейдара поспешил отвернуться, вглядываясь в серость проулка. Как же сильно до сих пор ему не плевать на смерть напарника. Как же сильно хочется перенять дар Учихи отрешаться от дорогих…

— Дей… Ты чего, Дэвид?! — прикосновение к плечу вырвало из прострации, но вызвало рефлекторный удар по дотронувшейся до него руке. — Ай! — испуганно отшатнулся Элайджа, в неверии уставившись на приятеля. Джим же — подозрительно сощурив глаза.

— А я тебе сколько раз говорила: не трогай задумавшихся людей! — гордо возвестила Элен, спасая положение. Мистер и миссис Барретт, только напрягшиеся было, снова заулыбались.

— Твоя сестра в чём-то права, — заметила миссис Барретт.

— И такое бывает раз в век, — ответил Элайджа, всё ещё пялясь на Дейдару. Тот же, чтобы окончательно разрядить ситуацию, сказал:

— Извини, это я на рефлексе, да, — и прижал приятеля к себе в коротком объятии.

— Так, дети, теперь точно пора, — хлопнул в ладоши мистер Барретт и, закрыв багажник, погнал Элайджу и Элен в машину. Их мать, попрощавшись с Поттерами, устроилась на переднем сидении. Мистер Барретт коротко пожал руки парням, и вскоре «опель» под всеобщее махание и переброс фразами вроде «Обязательно пишите!» завёлся и двинулся по улице, вначале неспешно, всё набирая обороты.

А Джим вдруг вздохнул с такой печалью, словно уезжали не Барретты в школу, а родители в Америку без намерения возвращаться.

— Я бы так хотел, чтобы они были волшебниками…

— You Can't Always Get What You Want, [5] — напел Дейдара и зашагал по направлению к дому.

Родители обнаружились в гостиной, где в креслах перед высоким камином допивали очередной за это утро чай. Рядом с ними стояли два школьных чемодана и чехлы с новенькими мётлами, подарком Джиму и Дейдаре к началу нового учебного года. Дейдара всё ещё пытался понять, как относится к настолько дорогому подарку, на который, к слову, сам для себя копил уже не один год. Да, какая-то часть его души — явно слишком подверженная влиянию Какузу — мелочно радовалась сохранённым деньгам, но собственная гордость подрывника громко заявляла, что это слишком. Однако родители не приняли бы отказ от подарка. Так что Дейдара принял его, обещая себе в будущем отработать. Вот хотя бы присмотром за тем, чтобы Джим не влез в склоку с чистокровными имбецилами…

— А, вот и вы. Хорошо, — сказал отец, поднимаясь из кресла. — Время отправляться.

— Верно-верно! — засуетилась мама. — Мои милые, если что-то забыли, мы с папой вам вышлем, не волнуйтесь… Джеймс. Джеймс! Ты сегодня расчёсывался?

— Два раза, — Джим запустил пятерню в шевелюру и успешно растрепал до ещё более жуткого, по мнению мамы, состояния. Дейдара усмехнулся под нос, а вот мама взялась за палочку и в пару движений исправила кошмар на Джимовой чернявой голове. Тот от такого поворота событий пришёл в ужас, но под отцовским строгим взглядом спорить не решился — тихонечко заворчал и потащил чемодан и чехол с метлой к камину. Дейдара же повременил: крепко обнял маму, а затем и отца.

— Точно справитесь сами? — уточнил тот.

— Точно! — улыбнулся Джим и выпятил грудь — наверняка от мыслей, какой он взрослый и крутой. — Увидимся на Рождество!

— Не забывай писать! — крикнула мама, и Джим, показав ей большой палец, исчез в изумрудном всполохе.

— Я ему напомню, — пообещал Дейдара и последовал за братом. — До встречи, — непривычные слова застряли в горле, но Дейдара всё-таки выговорил: — Я люблю вас, — и назвал адрес вокзала, всё же расслышав:

— И мы тебя…

А затем его закружило в ужасе перемещения по каминной сетке. Это было в разы хуже, чем Шуншин; хуже даже чем попасться в очередной эксперимент Данны с ядами… Ксо, Сасори, прочь из головы!

Платформа 9¾ радостно шумела, но настроение Дейдары испортилось окончательно — то ли от мыслей о давно мёртвом напарнике, то ли от рефлекторно отысканных и примеченных голов, видневшихся в окне одного из купе последнего вагона. Как они близко сидят — небось делятся чем-то, сволочи коноховские! Вот бы их обоих сейчас!..

— Дей! Ну ты чего тормозишь?! — из толпы вынырнул Джим, уже успевший сбегать поздороваться с Сириусом. Сам он стоял теперь чуть поодаль, а подле него — похожий, как брат, паренёк. Наверное, и в самом деле брат. Вздохнув, покоряясь неизбежности, Дейдара последовал за Джимом к ним.

— Привет, — Сириус пожал руку Дейдары, как тому показалось, с душком неприязни. Хотя оно не так уж и удивительно — скривился Дейдара в ухмылке. Это ведь именно Сириус вкладывает в пустую голову Джима мысли — настраивает брата — против него. Ну ничего, Блэк, ничего. На крайний случай, и у тебя есть брат…

— Привет, — ответил на его рукопожатие Дейдара и кивнул на мальчишку рядом. — Твой брат?

— Регулус Арктурус Блэк, — не дав старшему и рта раскрыть, с достоинством уронил мелкий. Дейдара смерил его придирчивым взглядом: мальчишка выглядел более хрупким, более лёгкой жертвой, чем Сириус. У того воля… ну, есть, а этот щенок, кажется, только притворяется, что имеет её.

— Дэвид Поттер, — ответил Дейдара и отвернулся, временно потеряв всякий интерес к Блэкам. Мимо проходил Джастин Хастингс, капитан сборной Гриффиндора по квиддичу, и Дейдара отвлёкся на обмен приветствиями с ним.

— Отборочные будут через пару недель, Поттер, не забывай!

— Как будто ты мне позволишь! — усмехнулся Дейдара и помахал замаячившей в стороне Роксане Вуд.

— Мы будем в плацкарте, если что, — сообщил Джастин и удалился туда, где вокруг Рокси собиралась команда. «Конечно, — подумал Дейдара, — сразу несколько человек выпустилось — им надо переработать стратегию и принять решения насчёт критериев отбора, если они хотят в этом году победить».

Когда он вернулся обратно из размышлений о квиддиче, Джим и Сириус всё ещё штурмовали друг друга радостью от встречи. Быстро — за полминуты — устав от этого, Дейдара вцепился в плечо Джима и поволок братца к вагону. Блэки увязались за ними, и сложно было сказать, у которого сильнее вытянулось лицо. Определённое удовольствие это Дейдаре доставило.

Он выбрал незанятое купе и загрузил чемодан на верхнюю полку, предложил свою помощь брату, но тот гордо натужился и сумел справиться с задачей сам. Блэки, надо признать, смотрели на них обоих, как на ментально нездоровых. Достав из кармана мантии волшебную палочку, Сириус левитировал собственный и братский багаж на полки, после чего оба уселись на одно из сидений. Поттеры заняли противоположное. Дейдара при этом старался не думать, что в соседнем вагоне расположились противники.

Завязался примитивный разговор о каникулах, осторожный, с учётом новичка Регулуса в компании. Дейдара перестал прислушиваться очень скоро. Он думал о родителях, о том, как напряжён отец, как устало выглядит мама, как сильно они оба и дядя Карлус переживают из-за изменений в обществе — и не мог не признать, что это заводит. Подстёгивает. Раззадоривает, разгоняет загустевшую в расслабленности и леностном счастье кровь бывшего нукенина. Как до отвращения приятен запах конфликта, витающий в воздухе. Пойти, что ли, пособачиться с коноховцами — подзарядиться?..

Едва ли не более отрешённым, чем он сам, от разговора казался Регулус Блэк. Стеснялся? Презирал? Не понимал?.. Дейдара решил выяснить самым простым и в то же время почему-то самым надёжным способом:

— Так что, Регулус, на какой факультет, ты думаешь, попадёшь?

Джим и Сириус резко прервали обсуждение, которое вели, и уставились на мелкого Блэка. Тот же с достоинством выпрямился и, глядя в глаза Дейдаре, заявил:

— На Слизерин, разумеется.

Тут же случилась одна из реакций, которых Дейдара ожидал: Джим цокнул языком, а Сириус покраснел, стиснул кулаки:

— Что, так пример Беллы и Цисси вдохновляет, Рег?

— Твоя обожаемая Меда тоже училась на Слизерине, — огрызнулся Регулус, позволяя Дейдаре заключить, что некий запал в малыше всё-таки есть.

— Да ну этот Слизерин! — вклинился Джим. — Давай к нам на Гриффиндор, Рег! У нас в целом классно, а ещё мы научим тебя играть в настолки, расскажем, что такое «Звёздный путь» и «Люди Икс»!..

Регулус поморщился.

— Во-первых, не сокращай моё имя. Ну а то, что ты упомянул — изобретения маглов, я полагаю?