Глава 19. Побочные эффекты дел мистера Холмса. Часть 1 (1/2)
Каждое утро этих каникул Джеймс Поттер просыпался с чувством незамутнённого счастья.
За окном разгорался солнечный день, чистый и сопровождаемый мягким щебетом птиц, свивших гнездо под скатом крыши. Джим потянулся в сладкой неге, ощущая, как медленно и лениво возвращается сила в тело; и всё же он полежал ещё минут десять, прежде чем подняться с кровати. Тут же прискакали тапки, и Джим сунул в них ноги, попутно зевая и ероша волосы. Пошарив не глядя на столике, он нашёл очки и водрузил их на нос, набросил халат поверх пижамы и стал спускаться на завтрак. Час уже был довольно поздний, однако в столовой Джим обнаружил обоих родителей: папа правил черновик патента на новое зелье, присланный из компании, параллельно ставя подписи на подкладываемых Лолли документах и слушая ею же зачитываемые заголовки «Пророка», попутно присёрбывал кофе и отвечал на вопросы мамы:
— …да, ситуация скверная. Я говорил с Лукрецией, она поддерживает меня, но остальные хотят ужесточить…
— Доброе утро, — решил Джим возвестить о своём присутствии. Пройдя в столовую, он плюхнулся на стул справа от отца и улыбнулся родителям. Те ответили приветствиями и собственными улыбками, от которых стало даже теплее и радостней, чем в момент пробуждения.
На секунды оторвавшись от помощи отцу, Лолли метнулась на кухню и водрузила на стол перед Джимом овсянку, джем и немного пудинга и печенья на десерт. Понаблюдав за без спешки принявшимся за еду сыном, папа вернулся к документам, а мама взялась читать какой-то журнал для домохозяек. Что бы ни обсуждали до прихода Джима, продолжать разговор при нём не собирались.
Впрочем, тема их беседы не слишком занимала Джима. Где пропал редко опаздывающий на завтрак Дэвид — вот куда более интересный вопрос!
Брат появился на пороге минут десять спустя ярким контрастом зевающему Джеймсу. Энергичный, без тени сонливости в серо-голубых глазах, Дей устроился за столом с видом человека, чем-то бесконечно недовольного. Мама, оторвавшаяся от журнала при его появлении, тоже обратила на это внимание, но решила зайти издалека:
— Дэвид, милый, где ты гулял так рано?
— Пробежался до «Львиного сердца», спросил мистера Пенроуза, не нужна ли ему сегодня моя помощь, — чётко ответил Дей, притягивая к себе овсянку и сыр. Но затем его взгляд зацепился за поглядывающую на него Лолли, и брат, чуть приметно нахмурившись, добавил: — А потом побродил немного, да.
— Тебе не спится? — сочувственно поинтересовалась мама. Она встала и, мягким жестом остановив Лолли, принялась колдовать в сторону кухни, откуда вскоре приплыл сопящий паром чайник и две чашки на блюдцах. — Ты так рано встаёшь, несмотря на то, что каникулы…
С ложкой овсянки во рту Джим округлил глаза. Во-первых, потому что грех рано просыпаться на каникулах, а во-вторых, он сам ужасно не обрадовался бы известию, что мама «пасёт» его режим.
Но Дей отреагировал странно. Спокойно улыбнувшись, заметил:
— Ничего не могу поделать, привычка. Но спасибо за беспокойство, мама, — и этого чудесным образом хватило, чтобы мамина озабоченность сменилась умилением. Собственно, после такого и дальнейших расспросов не последовало (мама вернулась к журналу, а папа вовсе и не отрывался от дел), что привело Джима в великую степень замешательства. Как Дей умудряется? Ему избежать допросов родителей вообще ничего не стоит!
Пока Джим удивлённо (и самую малость завистливо) сопел, Дей принялся за завтрак, погружённый в свои мысли. Его взгляд рассеянно бродил по столу и комнате, но вдруг наткнулся на левитируемый Лолли «Пророк». Домовушка читала отцу заголовки мелких рубрик, однако внимание Дэвида, похоже, привлекла статья на обороте. Чуть склонив набок голову, он принялся читать — и мрачнел по мере того, как глаза бегали по строчкам.
В какой-то момент его интерес заметила мама. Коротко кашлянув, она коснулась руки отца, и тот оторвался от черновика патента. Вдруг с большим изумлением Джим заметил, какие глубокие тени залегли вокруг папиных карих глаз.
— Что тебя заинтересовало, Дэвид?
— Статья про заседание Попечительского совета Хогвартса, — Дей посмотрел на отца. — Ты ведь тоже на нём присутствовал, верно?
— Да, — папа отодвинул патент в сторону и махнул Лолли, чтобы свернула газету. Вот только брат, судя по всему, всё, что хотел, уже вычитал. И выглядел очень серьёзным.
— То, что написано, правда?
Родители переглянулись.
— Боюсь, что да, Дэвид, — сказал отец. Джим мотал головой, глядя то на него, то на брата, не особо понимая, о чём идёт речь. — Более того, Попечительский совет решительно настроен на ужесточение…
— Я не об этом, — нетерпеливо перебил Дэвид, — а о том, как повёл себя Холмс. Он в самом деле отчитал совет?
Папа молча кивнул, и мама вновь сжала его руку, на этот раз дольше, поддерживающе. Дей же, шумно выдохнув, откинулся на спинку стула, не сводя с родителей взгляда широко распахнутых глаз.
— И как только «Пророк» подобное напечатал?
— Не ты один задаёшься этим вопросом, сын, — устало проговорил папа. Брат на секунду завис, а затем протянул:
— А-а-а… — словно в самом деле что-то понял.
До самого конца завтрака он не сказал больше ни слова, погружённый в какие-то свои раздумья. Пару раз мама попыталась его растормошить, предлагая то печенье, то какао, но Дей только улыбался и качал головой. Но вот стоило маме отвернуться, его улыбка пропадала без следа.
— Разве ты не поедешь с нами на речку?! — воскликнул Джим, перехватив Дея на лестнице, ведущей в мансарду. Сам Джим забежал в свою комнату за рюкзаком, пока Лолли паковала какие-то припасы для пикника.
— У меня нет на это времени, мм, — отмахнулся Дей и скрылся так оперативно, что Джим не успел ничего сказать или предпринять.
«Ну и ладно, подумаешь!» — буркнул он про себя, заставляя не следовать за братом и не пытаться его переубедить. Сегодня это удалось легче, потому что происходило не в первый раз.
***
Августовская жара намертво вцепилась в Годрикову Впадину, согнав детей на ближайшую речку, вившуюся между холмов. Лёжа на пологом песчаном берегу, Джеймс с интересом листал старый комикс, выменянный Бобби у старших ребят в школе. Потрёпанный, слегка выцветший, с недостающим третьим листом, комикс описывал приключения группы подростков с суперспособностями, обучающихся в скрытом от обычных людей заведении, и наводил Джима на невольные ассоциации с собственной ситуацией.
Фантазия понеслась обратно в Хогвартс. Там профессор Дамблдор, лишившийся возможности ходить в жестокой схватке со своим заклятым врагом Гриндевальдом, плыл вперёд по подземелью на самодвижущейся инвалидной коляске, инструктируя команду своих верных защитников Земли. Себя Джим по понятным причинам видел в роли Циклопа: широкоплечим и мужественным предводителем команды в крутых очках. Рядом с ним шагал крылатый Сириус, наследник огромного состояния и громкого имени уважаемой семьи. Тихоня Питер представился ему — и Джим, не сдержавшись, засмеялся в голос — в роли Зверя, а непонятно как вообще затесавшаяся в фантазию Эванс — Чудо-Девушкой, способной двигать предметы и читать чужие мысли.
— Ваше новое задание очень опасно, — говорил профессор, приближаясь вместе с командой к подземному штабу. В этих коридорах стены куда чище и светлее, чем в хогвартских подземельях, а свет давало электричество, не коптящие факелы.
— Мы готовы, профессор, — поравнявшись с ним, заявил Джеймс, и вся команда согласно загудела. — Скажите, что делать.
— Гриндевальд вновь угрожает всему магловскому миру уничтожением, — ответил профессор. — Ваша задача — остановить его…
— Ты правда читаешь эту нудятину? — спросила загоравшая рядом Элен, приподняв с лица панамку. Остальная компания бесилась в воде, но ни у Джима, ни у Элен желания присоединиться к ним не было, хотя и по разным причинам.
— И ничего не нудятина, — возразил Джим, переворачивая страницу и проводя пальцем по рисунку Циклопа, которому кто-то дорисовал красной ручкой рога.
— Всё, что связано со школой, нудятина! — громко заявила Элен, и Джим надулся.
— Чтобы ты понимала, Элли, не все школы такие отстойные, как «Бланделлс»!
— Ну, вообще-то, «Бланделлс» не отстойный, — заметил присоединившийся к ним Элайджа. Насквозь мокрый, но ужасно довольный, он спланировал на плед, потеснив заворчавшую сестру. — Мне нравятся учителя и само место. Ребята у меня в комнате тоже попались нормальные. Я бы, конечно, лучше жил дома, но это хотя бы не Шотландия — родители могут приезжать каждые выходные.
— Ничего это не хорошо, — надула губки Элен.
— А ещё у нас классная спортивная площадка! — продолжал, проигнорировав её, Элайджа. — Экипировка есть для вообще всего на свете!
— Во что вы играете? — спросил Джим, не удержав снисходительный тон. Ни одна магловская игра не могла переплюнуть в его понимании квиддич.
— Загибай пальцы! — воскликнул Элайджа и принялся перечислять: — Крикет, регби, футбол, хоккей, баскетбол, теннис, бадминтон, гольф…
— Когда вы учиться-то успеваете?! — округлил глаза Джим под заливистый смех Элен.
— Ну так мы же не во всё одновременно играем, — покачал головой Элайджа и пихнул сестру. — Хорош тебе, Элли.
— Вот-вот, Джим, именно что он совсем не учится! — пропищала сквозь смех Элен. — Всё время пропадает на своём крикете! Ну или в бассейне, рыба наша…
— Ну правда, хорош! — возмутился Элайджа и в притворном гневе накинулся на сестру, намереваясь защекотать. Элен проворно откатилась от него и показала язык, на что Элайджа ответил боевым кличем и новой атакой под хохот довольного представлением Джима.
Привлечённые громкими голосами и вознёй из воды вылезли и присоединились к ребятам на берегу Бобби, Джон и Сара, заставив Барреттов усмириться. Устроившись на пледах, ребята достали из рюкзаков припасённые лакомства и свалили в кучу. Здесь были и сэндвичи (с ветчиной, сыром, тунцом), и испечённые мамой Джона пирожки с черникой, и подтаявший на солнце шоколад, и печенье с крупным изюмом. Джим с гордостью добавил приготовленный Лолли пудинг, на который все накинулись в первую очередь.
— Жаль, Дэвид пропускает пир, — со вздохом заметила Сара, этим летом как-то уж слишком часто, по мнению Джима, говорившая о его брате. — Где он вообще?
— Чего не пришёл? — поддержал её сквозь заполняющий рот сэндвич Бобби.
— Сказал, что нет времени, — Джим задумчиво отправил пудинг в рот.
— Он в последнее время очень часто занят, — заметил Джон. — Чем, интересно?
Единственное, что Джим мог — это пожать плечами и перевести тему на комиксы. У него правда не было ответа, чем занимается брат.
В последнее время Дей сделался страшно закрытым, и Джим не мог уразуметь причину столь резкого изменения. Раньше он первым рвался из дома на природу, искал приключения, предлагал самые весёлые авантюры. Теперь же брат мог целыми днями сидеть в своей мансарде, выходя только к столу по зову родителей, пряча свою работу от любого входящего в комнату. Что именно он прятал? Джим не имел понятия, но когда прямо спросил Дея об этом, тот ограничился лаконичным: «Не твоего ума дело, Джимми». Это задело. Это бросило вызов, игнорировать который Джим не собирался.
Солнце стремительно карабкалось к зениту, и даже у речки сделалось невыносимо душно. Побросав в рюкзаки остатки пира, бутылки с водой и комиксы, закрепив на багажниках пледы, ребята вскочили на велосипеды и направили их в сторону Годриковой Впадины. Пристроившийся на багажнике новенького велосипеда Элайджи Джим крутил головой, рассматривая тянувшиеся по обеим сторонам просёлочной дороги поля: справа было ярко-жёлтое рапсовое, слева — пшеничное. Вдалеке, за хлебным морем, неспешно крался трактор, напомнивший Джиму божью коровку, только большую и шумно сопящую. В какой-то момент за ребятами погналась было оса, но вскоре отстала, привлечённая рапсовыми цветами.
Вдыхая запах лета и счастья, Джим придумывал план.
Расставшись с остальными на главной площади — с крыльца паба «Львиное сердце» за ребятами завистливо наблюдал старик Ортвин Пенроуз, хозяин заведения, — Барретты и Джим направились в сторону своей улицы. Спрыгнув с багажника велосипеда, едва тот затормозил перед аккуратным невысоким заборчиком, окружавшим территорию Барреттов, Джим помахал друзьям и припустил вверх по улице, в конце которой виднелся родовой особняк Поттеров.
На мгновение Джиму вспомнилось, как пару недель назад он так же быстро бежал в сторону высоких ворот семейной территории. Дей приказал ему отступать тогда, а сам играючи справился со Стивом Филлипсом и тремя его громилами. С Филлипсом, которому дать отпор не могли даже взрослые ребята. А вот Дей и не запыхался вовсе. Джим гордился талантами брата, но в последнее время нет-нет да закрадывались в его голову размышления о их происхождении, инициатором которых стал Сириус.
Джим вздохнул. После случая в подземелье друг нёс какую-то нелепицу про то, что Дей чуть не прирезал Хлою Бенсон, пытаясь чего-то добиться от Холмса. Ерунда полнейшая. Дей, конечно, не всегда держит себя в руках, но приставлять нож к горлу одноклассницы, чтобы шантажировать слизеринца — это уж дудки. Джим логично заключил, что Сириус слишком сильно ударился головой и, чего не разглядел, додумал. И как только его фантазия зашла в такое русло?!..
Вот только зерно — маленькое такое и гаденькое зёрнышко — сомнения фантазии Сириуса в Джеймса таки посадили.
— Я дома! — ураганом ворвавшись в холл, крикнул Джим. Тут же застучали каблучки, и мама показалась в дверном проёме столовой.
— Привет, солнце, — улыбнулась она и поманила к себе, чтобы впечатать в лоб Джима ласковый поцелуй.
— Ну мам! — поперхнулся воздухом Джим и поспешил вывернуться из объятий. Из глубины столовой раздалось хмыканье, и Джим заметил едко улыбающегося Дэвида. — Чего тебе?
— Побольше бы таких сцен, Джимми, — заявил брат и обратился к маме: — Так что, мам, ужин на улице или всё-таки в доме?
— Я сомневаюсь, — сцепив руки в замок, мама отошла к окну и неуверенно взглянула на небо. — Я встретила на улице мисс Бэгшот — она жаловалась, что ноют колени, а это к дождю. Хотя я не вижу туч…