☯️ 323 ~ Не прощание ~ ☯️ (1/2)
Лю Вэй уснул с документом в руке. Су Юн был этому очень рад, поскольку близился рассвет, а мужчина до последнего непокорно отказывался спать без своей Искорки. Су Юн был бы и рад обнять друга и прикрыть глаза, вдыхая мужественный аромат его тела, но лекарь бдительно следил за состоянием владыки Цао Ланьянга. Первые часы после операции были самыми важными, их нельзя было пропустить, потому он мучил своё слабое тело, но бдительно прислуживал северянину, проверяя его состояние. Щепетильный и заботливый, Су Юн никогда не позволял себе заботиться о ком-то спустя рукава. Он относился к своим подопечным с почтением и безбрежной заботой, жертвуя собой, но не позволяя допустить даже возможности, чтобы тот, о ком он заботится, почувствовал себя хуже. Под его опекой любой, даже самый безнадёжный больной, встал бы на ноги, но и за Су Юном должен был кто-то присматривать, потому Лю Вэй не спал так долго, как только мог. Они обменивались с Су Юном мыслями, общались с господином Кирной, вместе прочли проклятый список. У Лю Вэя кровь в жилах стыла, когда он думал о том, сколько на севере было предателей. Добрая половина кланов пошла на сделку... Эта мысль ужасала. Лю Вэю хотелось найти хоть какие-то оправдания или объяснения этому, но он напрасно тешил себя надеждами, что их обманули, околдовали или вовсе очаровали демоническими чарами. Каждый, кто подписался под желанием предать империю, действовал по своей воле, какие бы ни преследовал мотивы. Лю Вэю было противно об этом думать. Он запоминал каждое имя в списке. Узнал названия кланов, что погибли от руки Тэя Шу. С тяжёлым сердцем нашел среди них и Хэнсинов.
«Я знал с самого начала...»
Кирна Ланьянг комментировал каждый пункт списка. Он рассказывал Лю Вэю секретную информацию о самых крупных происшествиях и объяснял тяжелые и запутанные взаимоотношения между северными владыками. Лю Вэй отправился на север, чтобы исцелить ядро, но он обрёл в пути гораздо более ценные знания – те, что могли уберечь империю от предателей. Думая об этом, Лю Вэю не терпелось отправиться в путь.
Су Юну тяжело давались эти разговоры, как и весь этот вечер. Он очень устал и был измотан магией и болью, но при Кирне Су Юн не показывал той слабости, что мог позволить при Лю Вэе. Никаких объятий, поцелуев, нежных слов... Всё крайне невинно, но по-прежнему заботливо и трепетно – у него остались слова и жесты любящего дракона. Лю Вэй неизменно о нём беспокоился, всякими способами манил отдохнуть и просил поберечь себя, но Су Юн не поддавался на уговоры, проводя время у постели подопечного и проверяя его состояние каждые несколько минут. В перерывах между лечением он возился с Бай-Баем и делал зарисовки людей, которых описывал Кирна Ланьянг. Это могло оказаться очень полезным, поэтому юноша вырисовывал все детали и сверял портреты с Кирной. Мужчина был очень доволен его подходом и тайно восхищен художественным талантом. На удивление, Кирна не умел даже писать, при том, что читал и узнавал иероглифы без труда.
К рассвету Су Юн проверил господина Цао Ланьянга последний раз. Северянин крепко спал и начал с раскатисто храпеть. Это было хорошим знаком, и лекарь с облегчением объявил, что проклятье развеяно полностью и больше никогда не потревожит мужчину. Стоило ему произнести эти слова, как Лю Вэй улыбнулся, прикрыл глаза и уснул. Он почувствовал, что теперь Су Юн в безопасности и отдохнёт, и в тот самый миг, не спрашивая у него дозволения, слабость после пути, впечатлений и использования ци взяла верх.
Су Юн улыбнулся, глядя на него. Он заботливо укрыл своего мужчину пледом, забрал у него документ и надёжно спрятал в альбоме с рисунками.
– Тебе тоже следует поспать, – внимательно произнес Кирна. – Ты очень бледен.
Су Юн добродушно улыбнулся. Забота мужчины была ему приятна.
– Я отдохну, потому что обещал господину Лю Вэю.
Северянин не лез в их отношения. Он был человеком одиноким, крайне далёким от романтики и не собирался вдаваться в подробности их клятв, обещаний и чувств, но ему было знакомо, когда делаешь что-то для других, а не для себя.
– Не переживай. Я послежу за господином Цао Ланьянгом. Если что – разбужу.
Су Юн благодарно поклонился и не стал возражать. Честно говоря, он валился с ног от усталости и с радостью вернулся к господину Лю Вэю во вторую часть комнаты, более тёмную и укромную. Лю Вэй дремал за столом вместе с Бай-Баем. Пусть волчонок был крайне строптив, сейчас он уютно устроился на левом бедре мужчины. Су Юн подумал, что было бы справедливо устроить равновесие. Совсем немного. Он робко прижал ладони к груди и волнительно прилёг на пол. Прежде бы никогда не позволил себе так себя вести, но сейчас... Захотелось. И Су Юн знал, что может. Что вправе. Что господин Лю Вэй поддержит его, поэтому... Он уложил голову ему на правое бедро и сразу почувствовал себя лучше – так, как и должно было быть всё это время. Его грело родное тепло. Затем слегка подвинулся и уткнулся носом мужчине в живот. Почувствовав завершенность, он поджал колени к груди и закрыл глаза, погрузившись в медитацию. Наконец-то он мог позволить себе отдых...
Лю Вэй почувствовал тепло в области живота и невольно открыл глаза. Он увидел двух прекрасных созданий, что пристроились у него на коленях.
«Попаааались,~» – нежно подумал он и бережно погладил обоих, после чего погрузился в медитацию, чтобы встретить Су Юна там. Раз он не мог поухаживать за ним как следует в течении вечера, то собирался сделать это ночью.
Душа Су Юна ликовала, почувствовав воссоединение с родным человечком. Они крепко вцепились вдруг в друга с долгожданными объятьями, по которым истосковались за тяжелый и нервный день. Грели друг друга и оберегали в тепле от плохих мыслей и всех тревог.
Юноши отдыхали несколько часов – ровно до тех пор, пока господин Цао Ланьянг не пришел в себя. Его басистый, равномерный храп затих, а через несколько мгновений скрипнула кровать. Он попытался встать.
Су Юн среагировал на звук. Он мягко попросил Лю Вэя разорвать их связь ненадолго, чтобы убедиться, что с господином Цао Ланьянгом всё в порядке. Серебряный Дракон неохотно отпустил его. Они открыли глаза одновременно. Лю Вэй обернулся, а Су Юн поднялся с колен мужчины и взглянул через узорные щелки на постель властителя севера. Цао Ланьянг уже принял сидячее положение. Кирны в покоях не было. Должно быть, он отправился решать какие-то срочные дела.
– Господин Цао Ланьянг!
Су Юн заволновался и немедля вскочил на ноги. Лю Вэй последовал за ним под энергичный лай Бай-Бая. Волчонок не меньше мужчин радовался, что властитель пришел в себя, но Су Юн хотел уберечь его от неосторожности.
– Вам пока что нельзя так активно двигаться.
Северянин посмотрел на своего спасителя со смесью благодарности и гордости.
– Разве это активно? Вот в бою – это да. Но я ещё не настолько плох, чтобы быть не в силах налить себе воды из кувшина.
Су Юн тепло улыбнулся подопечному и поухаживал за ним. Налив в пиалу воды, он подал напиток мужчине и помог выпить, а затем уложил господина обратно в кровать и укрыл покрывалом. Властителю севера не нравилось проявлять слабость, но он не стал отказываться от заботы. Принял её достойно.
– Вы совсем неплохи, господин Цао Ланьянг. Наоборот, в самом рассвете сил. Впереди ещё много геройских подвигов, но чтобы их совершить, нужно набраться терпения и позволить телу восстановить себя. Как Ваше самочувствие?
– Будто я три дня бился в полях, – отозвался северянин, но, увидев волнение в глазах Су Юна, добавил: – И победил.
Лю Вэй, не сдержавшись, расхохотался.
– Раз Вы не утратили способности шутить, то точно идете на поправку, – мягко произнес Су Юн с улыбкой. – Я очень рад. Пожалуйста, берегите свое здоровье и в ближайшие дни постарайтесь беречь себя. Вам нужен отдых и покой...
Цао Ланьянг был совершенно иного мнения о том, что ему нужно.
– Письмо. Ты забрал его, дракон?
Су Юн слегка растерялся от того, что его столь бесцеремонно прервали, но принял то, что военные люди прежде всего думают о своих делах, а уже потом о себе.
Улыбка с лица Лю Вэя тут же исчезла.
– Да. Я изучил его и запомнил наизусть.
Северянин мрачно посмотрел в окно, разглядывая первые лучи холодного зимнего солнца, сияющие меж зубцов каменных стен.
– Ты должен отправиться как можно скорее. Любое промедление – чьи-то жизни. Я не знаю о планах данийцев, но их деятельность на пике процветания. Даже если император погубит всех предателей, империя ослабнет изнутри.
Лю Вэй задумался и вспомнил о послании мира, что хотел послать император во время свадьбы Ли Ланьшэня.
– Господин Кирна Ланьянг вчера обмолвился, что на границах всё ещё держат позиции Ваши люди... Как там сейчас обстановка?
Воину было интересно поговорить об этом.
– Данийцы отступили. Они осторожны последние недели. Но это неудивительно, учитывая все происходящее.
«Неужели получили сообщение? Поняли его?..»
– А если император заключит с ними мирное соглашение?
Цао Ланьянг сморщился так, словно Лю Вэй только что оскорбил всех богов разом.
– Этого не будет! Даже если император настолько глуп, как о нем болтают, данийцы не примут полумер. Они очень хитрый и коварный народ.
Лю Вэй был с ним согласен. Послание мира лишь ненадолго отсрочит кровавые распри. Возможно, всё это случилось очень вовремя и позволит людям Ланьянга продержаться в дни, когда их силы разбиты на два фронта.
– Интересно, что сделало данийцев такими...
– Некоторые просто рождаются мерзавцами, – сморщившись, пожал плечами Цао Ланьянг. – Но у них крайне дурная правящая семья. Они жестоки и воспевают жестокость. Есть люди, что не могут жить без войны.
– Лучше бы охотились на демонов, – прорычал Лю Вэй.
– Политика – это сложный мир. Ты ещё слишком юн, чтобы понять такое.
Лю Вэй почувствовал себя пристыженным. Давненько его не называли молодым глупцом, но ему действительно не нравилось думать о войнах, как о способе развлечься и получить выгоду. Его ужасал такой подход.
– Просто это неправильно.
– В нашем мире полно неправильного и слишком мало справедливости. Но мы добьемся своего. Когда империя сплотится, данийцы уже не смогут продолжать свою игру. Мы сильнее.
Лю Вэй чувствовал, что назревает война. Открытая, жестокая и беспринципная. От этих мыслей было горестно.
«Может, план учителя сдержит их хоть на немного?»
– Я тоже в этом не сомневаюсь. Когда придет час, я буду сражаться. Я и весь мой род.
Господин Цао Ланьянг улыбнулся.
– Доблестный воин – отрада для глаз командира. Однако я больше не хочу видеть тебя здесь. Если опасность миновала и помощь мне больше не нужна, уходите и не вызывайте подозрений. Разыграйте спектакль, что вас арестовали и предъявили вам обвинение за полёт на мечах. Чем громче будете возмущаться, тем охотнее недоброжелатели в это поверят. И... Как только покинете пределы комнаты, не обсуждайте то, что вы услышали здесь. Север пронизан следящими заклятиями.
Лю Вэй пока что не умел их обнаруживать, поэтому не возражал. Если это поможет уберечь сведения, он не будет нарушать запрета.
– Так и поступим. Господин Су Юн?
Лю Вэй не покинул бы Цао Ланьянга без разрешения Су Юна. Как лекарь, он мог желать сделать что-то ещё, но свои рекомендации Су Юн уже передал Кирне. Ученик слушал их куда внимательнее, чем учитель.
– Господин Цао Ланьянг здоров, так что мы можем продолжить путь.
– Вуф! – волчонок был только рад наконец отправиться в дорогу и запрыгал по комнате, показывая свой пыл и энергию.
В этот момент через тайный ход в комнату вернулся Кирна. Один.
– Всё готово, – объявил он.
«Что учитель, что ученик мыслят одинаково, – отметил Лю Вэй. - Дело на первом месте.»
– Значит, пришло время попрощаться? – понял Су Юн.
– Связанные клятвой и союзом, мы никогда не прощаемся, - резко ответил Кирна.
Лю Вэй подумал, о том, что господин Бэй Сён будет в ярости если узнает, что Су Юн заключил союз с одним из кланов... Лекарский дом ведь поддерживает нейтральные отношения со всеми.
– Это союз между кланом Ланьянг и кланом Вэй. Клан Сён в стороне, – принципиально произнес он, обозначая границы. – Су Юн сохранит все в тайне, но его род не может участвовать в подобных операциях.
Лю Вэй и Су Юн переглянулись. Лекарь волнительно сжал ладони возле груди и прошептал:
– Это так, но сердцем я поддерживаю вас, господин Цао Ланьянг, господин Кирна Ланьянг. То, как самоотверженно вы сражаетесь, оберегая империю, вызывает восхищение. Когда я стану частью рода Вэй, я буду помогать вам, как и господин Лю Вэй.
– Ты уже нам родной, – мягко прошептал Лю Вэй. Он не мог относиться к Су Юну иначе, даже при других.
Су Юн тепло улыбнулся. Сердце грела эта мысль и думать о том, что глава рода может не принять подобное решение, совсем не хотелось. Лю Вэй полагал, что отцу незачем ему отказывать. Конечно, господин Тай Вэй вряд ли легко примет Су Юна как возлюбленного своего сына, но он не может не согласиться с тем, что клану нужны люди. Род Ланьянг стал доказательством того, что в тяжелый час семья может объединять людей разной крови. У Лю Вэя появился ещё один аргумент для спора с отцом.
Северяне вновь пропустили мимо ушей поразительно теплые отношения между путниками.
– Любая помощь будет кстати северу. Но я не прошу вас побросать свои дела и вмешиваться в наш конфликт. От вас требуется только предать послание.
– Мы должны отправить ответное? – уточнил Лю Вэй.
Цао Ланьянг серьезно об этом задумался.
– Узнать новости гораздо приятнее, чем жить в молчании, но нет никакой гарантии, что нашего человека не перехватят на обратном пути.
У Лю Вэя вдруг похолодело на сердце. Он понял, что человек, который отправится с ними, рискует дважды, и если до столицы он будет обеспечен защитой, то обратно... Лю Вэй не мог даже предложить своих воинов. У него не было слуг, чтобы командовать ими.
– Я мог бы попросить императора о его защите.
– Чтобы погибло ещё больше людей? Вряд ли посыльного лично поведет генерал. У по-настоящему сильных людей нет времени на это.
– Может, ему остаться в городе?
– И это плохая затея.
Су Юн плотно сжал губы и тихо начал молиться нескольким богам, прося о безопасности сопровождающего.