☯️ 302 ~ То, что никто и никогда не делал ~ ☯️ (1/2)
Лю Вэй парил в потоке света. Он впервые оказался во власти магического сна, и это неизведанное чувство казалось ему сродни откровению первого прозрения, обретенного на снежной вершине.
Серебряный Дракон не чувствовал связи с телом. Его разум существовал отдельно – в непостижимой пустоте, залитой ослепительным светом, на границе сна и яви. Он позабыл о тревогах, боли, страхах и радостях – всём, что делало его им. Просто существовал, впав в настолько глубокий сон, что поверить в его реальность было невозможно. Лю Вэю казалось, что он умер, а тело его парит по магическим венам к первому перерождению.
«Нет...»
Даже в такой ситуации пламенный дух дракона боролся.
«Я не могу умереть...»
Лю Вэй пытался вернуться, но нежные руки лекаря погружали его всё глубже, успокаивая и напоминая о том, кто создал для него колыбель покоя, позволяя почувствовать, что он рядом, что не оставит, что непременно поможет. Утешал его, прогоняя прочь тревоги и боль.
Когда Лю Вэй чувствовал ласку возлюбленного, то успокаивался, понимал, что всё хорошо, и проваливался глубже в сон, пока его душу не тревожила новая волна страха – за судьбу любимого.
«Су Юн...»
Лю Вэй хотел чувствовать его прикосновения. Хотел ощущать его тепло, чтобы знать, что всё в порядке. Но прикосновения были такими редкими... Такими... Далёкими.
Их души словно разделяли несчётные миры. Влюбленные отчаянно пытались пробиться сквозь толщу льда, чтобы озарить друг друга светом любви и наполнить столь необходимым обоим теплом. Мучительно сложно было хоть что-то почувствовать... Тревога стучала в голове. Сердце тянулось к любимому.
«Будь в порядке, Искорка!.. Пожалуйста, будь...»
Словно заклинанием, единственной его мыслью была молитва. Лю Вэй помнил... Тот отчаянный взгляд, страх, волнение, решимость...
«Су Юн...»
Серебряный Дракон пытался, но не мог почувствовать ничего конкретного. Не мог ничего контролировать. Словно слепой котенок в неизведанной вселенной, он понятия не имел, что происходит с его телом. Боль затихла. Без неё было непривычно и пусто. Изредка Лю Вэй ощущал на коже капли дождя. Это было призрачное, далёкое, едва угадываемое ощущение, но оно проникало сквозь забытье. Затем дождь кончился, но что-то все ещё капало на его тело.
Кровь.
Так много крови, что она заменила дождь. Пропитала пространство специфическим запахом. Сладковатая… Она без сомнений принадлежала Су Юну.
Лю Вэй пытался проснулся. Он словно бился в закрытые врата храма, но был вновь и вновь бережно уложен в корзинку покоя. Руки лекаря ласково утешали его, просили отдохнуть, довериться, забыться, но огненная душа дракона стремилась обратно. К нему.
«Су Юн!..»
Как же долго тянулась эта мучительная вечность!..
В нем что-то менялось.
Лю Вэй чувствовал, как его тело наполняет жар. Как то, что долгие годы было пустым, полым, обломанным и острым теперь стало таким огромным, круглым и мягким...
В кончиках пальцев слегка искрило.
Лю Вэй не понимал изменений. Они казались ему чуждыми, от них хотелось свернуться калачиком и отвернуться, но теплые руки Су Юна покачивали на руках, словно в колыбели.
Они утешали.
Он пел...
«…Баю-бай-баюшки,
Спи, мой прекрасненький,
Спи, моё солнышко,
С тобой рядом я.
Спи, яркоглазый мой,
Спи, ненаглядный мой,
Родной и любимый мой,
Спи-засыпай.
Спи, мой родименький,
Спи, мой счастливенький,
И помни, мой миленький,
Мы любим тебя.
Бай-баю-баюшки,
Спи, в нашем краюшке,
Спи, наш воробушек,
Мы любим тебя.
Любим тебя…~»
«Та самая песня...»
На глазах Лю Вэя застыли слезы.
Всё смешалось.
Ничего не существовало, кроме ласковых рук Су Юна. Они стали целым миром. Путеводной звездой. Лишь благодаря им Лю Вэй знал, что жив. Лишь в их тепле находил покой. Лишь их нежностью обретал любовь. Лишь им доверял. Лишь за них волновался. Им молился.
«Искорка...»
Голос Су Юна убаюкивал. Он был печальным, но нежным. Тихим, таящим внутри боль, но тянущимся к надежде. Он всегда пел эту песню особенно трогательно. Лю Вэй таял в её чарующем звучании. Его душа – слеза на щеке любимого, его сердце – ладонь, что утешает нежным прикосновением.
Мысли таяли, растворялись в темноте, как и вся его суть. Лю Вэй дремал, а за пределами безопасной корзинки текла вечность.
Су Юн не позволял никаким невзгодам коснуться его души. Каждое его прикосновение несло заботу и любовь. Каждое мгновение– покой и спокойствие. Су Юн оградил Лю Вэя от всего. Он создал для своего пламени мир и погрузил его в безмятежность. Сплел для него корзинку – такую теплую и удобную, что совсем не хотелось её покидать.
«Су Юн так сильно любит корзинки...»
Случайные мысли.
Неизменные чувства.
Тепло и любовь.
Зов, обращённый к тому, без кого невозможно существовать.
«Су Юн...»
Желание Всем сердцем увидеть его.
В воздухе пахло кровью, дождем и горами.
Лю Вэй парил в центре вселенной, будучи ничем и всем сразу.
Ничего не было – только корзинка.
Только Су Юн...
Только любовь, неизменно ведущая к нему.
«Искорка...»
Лю Вэй звал, желая вернуться к любимому.
«Искорка...»
В отчаянии боялся за него.
«Искорка!..»
Тихий зов в необъятной пустоте.
– Я рядышком, господин Лю Вэй.~
Нежный, надрывисто-слабый голос.
Утешает...
Он так слаб...
«Искорка!..»
Спасает его… Наполняет нутро силой. Касается святого и несёт собой святость.
Но какова цена?..
«Су Юн…»
Тревога не утихает, смешивается с благодарностью, любовью и страхом.
Ещё чуть-чуть.
Скоро они снова будут вместе.
Влажные губы касаются лба. Нежная ладонь гладит по волосам.
Весь мир кружится, но медленно возвращается обратно.
Спираль вьётся бесконечным вихрем чувств, ощущений и ярких картин...
– Господин Лю Вэй!..
«Нежный мой... Зовёт...»
– Ис... Кор... Ка...
Лю Вэй открыл глаза. Веки были слабыми, тяжёлыми, непослушными. Дрожали и непокорно хотели сомкнуться, но Лю Вэй боролся. Хотел увидеть... Увидеть, что Су Юн в порядке. Просто увидеть его...
Сквозь мутные отблески слез и ослепительную яркость рассвета Лю Вэй увидел знакомый силуэт.
– Су... Юн...
Губы едва шевелились, с почтенной молитвой зовя любимого.
Глаза практически не видели, но Лю Вэй моргнул несколько раз, чтобы высечь слезы и заглянуть в любимые глаза.
Су Юн сидел рядом. Его слабые губы украсила нежная улыбка.
– Доброе утро, господин Лю Вэй.
Улыбался... Всегда улыбался, когда видел его. Эта улыбка – дар, она – символ порядка.
Прекрасный, трепетный, влюбленный…
Израненный.
На его губах была кровь.
Кровь пропитала одежду насквозь.
Крови было так много, что она залила каменную платформу божественного балкона. Лужи после дождя разнесли кровь по всей платформе. Словно краской, нарисовали ею зловещий символ спирали, а Су Юн сидел в самом её центре. Всё только что закончилось, и юноша пробудил его, чтобы убедиться, что справился.
– Су Юн...
Взгляд Лю Вэя наполнился неизгладимым беспокойством. Нежное, прекрасное лицо лекаря мертвецки побледнело. Су Юн был ужасно измотан. Настолько слабым Лю Вэй не видел его никогда в жизни. Его одеяние было пропитано кровью настолько, что, казалось, кто-то пронзил его мечами десятки раз, и из ран на груди вытекла вся его кровь. Она покрыла одежду, волосы, кожу, руки… Испачкала белоснежные сапоги.
Су Юн о себе совсем не думал. Увидев, что друг открыл глаза, он ожил. Сидя рядом на коленях, нежно сжимал руку Лю Вэя, а как увидел нежный, обеспокоенный взгляд верных глаз, сжал ладошку крепче.
Руки его были такими слабыми...
Такими холодными...
– Господин Лю Вэй, Вы очнулись! – с религиозным благоговением воскликнул он. – Слава Небесам, очнулись!
– Су Юн...
Лю Вэй заставлял себя говорить. Сил не было, но беспокойство билось в груди, подначивая как можно скорее позаботиться о возлюбленном. Он не обращал внимания на то, что чувствует онемевшее тело. Единственной его мыслью в одночасье стало беспокойство за состояние друга.
– Кровь... – пораженно прошептал он. Был в ужасе от того, как её было много…
Су Юн опустил взгляд на своё одеяние и мотнул головой.
– Не думайте об этом, – добродушно произнес он, не обращая внимания на собственный недуг. – Запачкался немного, пока делал Вам операцию. Всё пошло немного не так, как я себе представлял... Но я сберёг. Я не дал Вам уйти, господин Лю Вэй. Я сделал это... Действительно сделал!..
Голос лекаря дрогнул, а на глазах выступили сентиментальные слёзы. Он говорил радостно, вдохновенно, но устало и болезненно. У него не было сил, а он все равно держал плечи ровно...
– Ваша?.. – прохрипел Лю Вэй обрывки мыслей. Тяжело было сосредоточиться, но он ухватился за ладонь лекаря, волнительно глядя на кровавое пятно на груди. Разве мог человек, делающий операцию на земле, так сильно запачкать одежду столь высоко? Он ведь раздевался, Лю Вэй помнил... Одежда не должна была пострадать.
«Что-то не так!» – кричало предчувствие, что никогда не подводило дракона.
– Чуточку, – робко ответил Су Юн, совсем не желая об этом говорить. – Прошу Вас, не думайте об этом. Не спрашивайте. Всё хорошо.
Су Юн поднял руку друга и прижался к ней щекой. Желал узнать, как всё прошло, как себя чувствует дорогой человек.
– Лучше скажите...
Лю Вэй мотнул головой. Он не хотел говорить о себе. Тело ощущало себя странно. Боль проявляла себя иначе – не так, как обычно. Живот болел... Живот, но не ядро. Должно быть, то ныл шов, оставшийся после операции. Окровавленные инструменты лежали рядом, давая понять, настолько тяжёлой была ночь. Десяток разных приспособлений… И Су Юн управился с этим всем один?..
«Рассвет... – пораженно осознал Лю Вэй. – Сколько часов он лечил меня?..»
– Су Юн...
Лю Вэй попытался подняться. Лекарь тут же волнительно ухватил его за плечи, придерживая.
– Осторожно, господин Лю Вэй!.. Ваше тело ещё не приняло изменений. Вам сейчас лучше лежать...
– Тццц....
Зажмурившись от натуги, Лю Вэй принял сидячее положение. Потянулся к Су Юну.
Лекарь понял, что друга не остановить, и покорно наклонился к нему, позволяя следовать за своей волей.