☯️ 282 ~ Прерванный праздник ~ ☯️ (2/2)
У Лю Вэя кольнуло в сердце от мыслей о доме. Он невыносимо хотел увидеть семью и беспокоился из-за того, что его отец не присылал писем. Эта тревога копилась на душе, словно... Словно случилось что-то плохое, о чем отец не мог или боялся рассказать сыну. Но хозяину постоялого двора знать об этом было совсем ни к чему.
– Юг – благой край, – дружелюбно ответил Лю Вэй. – Сейчас там гораздо теплее, чем здесь. Снег никогда не ложится на землю, но мандариновая роща уже потеряла листву на зиму. Народ празднует новый год, готовится к любованию луной, а скоро начнется сезон крупных посевов.
– Юг, как всегда, беззаботен! – улыбнулся Анкин Ун. – На уме одни только праздники!
Лю Вэю не нравилось, как северянин отзывался о его народе.
– Мы не легкомысленны, – гордо заявил он.
– Конечно нет.
Северянин согласился, но не искренне. Он не мог и не собирался спорить с гостями, но у него было свое мнение на этот счёт. Лю Вэя это раздражало, но он совсем не собирался ругаться хозяином заведения, что так радушно встречал их. Предубеждения существовали всегда, а кланы крайне осторожно приглядывались к чужакам.
– А в стенах славного севера совсем не слышно звона праздничных колокольчиков и пения славных трелей, – заметил Лю Вэй, ловко сглаживая углы острого разговора. Если они хотели узнать, что приключилось в городе, стоило спросить, но не слишком открыто, чтобы не показаться грубыми и любопытными. Хэкин научил Лю Вэя общаться с представителями иных кланов очень осторожно.
Мужчина раздражённо выдохнул и затянулся.
– Да уж, праздник закончился, не успев начаться. Не думайте, что Иджичён всегда выглядит так. Это славный, торговый город.
– Что же случилось? – осторожно спросил Су Юн. Его яркие глаза блестели от беспокойства.
Трактирщик заинтересованно его рассматривал, как и все, кто встречал его впервые – глаза с разделенным цветом радужки они видели впервые. Да ещё и такие яркие, сочные краски! Будто зелень встретилась с нежным небом после заката.
– Да... Как всегда, – хозяин «Снежной Заставы» закурил, заставляя друзей нервничать и ждать, пока он успокоит свои нервы. – Ничего хорошего. Думаю, даже на юге слышали про войну с империей Дань.
Лю Вэй мрачно кивнул, плотно сомкнув губы. Он не давал думать о себе, как о легкомысленном чиновнике знатной крови, и многозначительно понес руку к древку гуань дао, давая понять, что он – могущественный воитель. Это заставило северянина воспринимать его серьезно.
– …Так вот, она идёт в самом разгаре. На севере. Этим мало кто интересуется. Я имею в виду из тех, кто живёт снизу. Власть императора до сюда почти не дотягивалась с того дня, как его величество Ланг Бао принял титул императора. Север живёт сам по себе. Кому-то это нравится, кому-то – не очень. Но война объединяет людей. Не всегда тех, кто по одну сторону.
– Данийцы напали? – хмуро спросил Лю Вэй, не выдержав болтовни вокруг да около.
Северянин распахнул глаза и замотал головой, сложив ладони в жесте молитвы.
– Слава Шану, нет! Не открыто. Нет. Но они разослали послания главам кланов, живущих на севере. Все это должно было оставаться исключительной тайной, витающей в высших кругах, но кто-то проболтался. Говорят, то было ещё несколько месяцев назад.
– И что было в письмах? – заострив взгляд, спросил Лю Вэй.
– Да кто ж мне их показывал? – рассмеялся Анкин Ун. – Всякая политическая дрысня, как обычно. Подробности знают только те, кто выше. А так... Болтают... Вы понимаете. «Переходите на нашу сторону, сдайтесь...» Вся вот эта вот теневая война. Она всегда так ведётся. Особенно данийцами. Они хитрые, знают, куда ударить, знают, когда надавить.
– Они пытались вербовать северян? – удивился Лю Вэй.
– Ага. Мои хозяева послали их на три буквы. Так и написали этим мерзавцам, а что сделали с их послом, так вам, мягкотелым южанам, и вовсе не стоит слышать. Но вот, что интересно.... Об этом стало известно, только когда один парнишка из клана Хэнсин об этом проболтался. Тогда все живо вдруг помчались к императору об этом рассказывать – потому что… О БОГИ, об этом же может стать известно! Но прежде... Они все таили то, что получили эти письма. Все! Те, кто пришли на поклон императору первыми, вроде как отмылись, а к тем, кто задержался, начали присматриваться. Вот тогда на севере и началась война, потому что кланы разделились на два лагеря. По понятным причинам.
– Предатели... – прорычал Лю Вэй.
Анкин Ун кивнул.
– Мы не были уверены до последнего. Но напряжение, суета, ожившие старые связи, следы на дорогах, которые были перекрыты, и горы, в которых обычно было тихо, вдруг запели. Тут творилось страшное последние месяцы. С того момента, как появилось письмо. А может, ещё раньше – с того момента, как этого засранца Чжуна Хэ приговорили к смерти и казнили за предательство империи. Вот тогда всё и началось – это оживление. Сюда съехали Гвэйны, началась ненужная возня и вечные досмотры их подозрительных грузов... Ланг Бао послал сюда воинов, но они осели в окраинных городах. Те, кто доехали до столицы, куда-то исчезли. По крайней мере, не мешали...
– И никто не докладывал императору? – нахмурился Лю Вэй.
– Никто не был уверен, а северяне – не стукачи, как люди средин, – сморщился Анкин Ун. – Честно говоря, и до сих пор никто не уверен. Доказательств нет, только домыслы, а ровно в новый год... В первый, мать его, день празднования, клан Хэ прекратил существование, покончив с собой. Мерзкая срань, – северянин нервно закурил. – Говорят, они вышли на улицы столицы, вытянулись в шеренгу и вспороли себе животы. Те, кто проткнули сердце, умерли сразу, но другие... Они стекали кровью, а их тела лежали, пока из них не вытекла вся жизнь. И там был не только клан Хэ. Гвэйны, Науны, Шау... В столице умерло больше пятисот человек за одну ночь! Они все покончили с собой. Кроме детей. Дети, объединившись в отряд, принесли послание. Они проделали путь от столицы сюда, чтобы принести своё послание – покаяние их клана. Они сказали, что их семьи избавили себя от позора, а они будут жить, искупая их грехи служением империи. Жуткая срань! В общем, представьте себе, что тут было: весь город украсили к празднику, а на второй день приходят дети в окровавленных одеждах и с такими вот «потрясающими» новостями. Кому тут будет до праздника? Начали всё это выяснять, и... Всплыло жуткое. Всякое неприятное. У них там нашли и записи, и запрещёнку, и возмутительные письма, односложно гласящие о том, что клан Хэ – поголовно предатели, ведшие переписку с данийцами. А ведь они правили половиной севера. А теперь, с их смертью, снова началась возня. Говорят, их всех перерезали... Но они были не единственные в этом тайном союзе. Хотя это всё слухи, да?
Рассказ Анкина Уна завораживал ужасными подробностями. Лю Вэй видел, что случилось в северной столице, но он не ожидал, что в жизни всё произошло настолько... Настолько жестоко.
Су Юн поник головой, волнительно сжав одеяние на груди. Ему было сложно об этом слышать, а когда раздался громкий хлопок, он и вовсе сжался и вздрогнул. Лю Вэй среагировал и обернулся на шум, схватившись за оружие, но оказалось, что это пивший в одиночестве старик вдруг стукнул кулаком по столу.
– Они это не сами! – взревел он с пьяным надрывом. – Этого быть не могло! Они же не идиоты! Чтобы все кланы разом... Их кто-то заставил! Всем в урок!
Глаза старика, перебравшего с вином, были безумными, властными и озлобленными.
– Джу... – вздохнул Анкин Ун. – Никто не может этого знать. Никто ведь не способен поставить так много людей на колени. Дети болтали, что их отцы опорочили свою честь. Должно быть, они не выдержали того позора, в который опустили свою семью…
– Бряхня! – завопил старик. – Брехня, брехня, брехня! Злодеи просто так не каются! Их кто-то убил! И этот кто-то придёт за другими! И правильно он сделает! Север очистился со смертью этих мерзавцев! Они были готовы продать империю данийцам! А умные уже там! Сколько наших секретов оказалось в руках врагов? А? Руки чешутся открутить им всем головы и засунуть в задницы, чтобы думали, прежде чем делать!
Су Юн печально опустил взор, переминая пальцы на груди.
«Так вот, что устроил господин Тэй Шу с учителем... Наказал предателей империи, но при том не объявился и остался тенью. Он казнил преступников, но не как генерал. Заставил всех верить в некоего загадочного освободителя, породив слухи и россказни. Это угроза… И в то же время открытая дверь для наблюдения за дальнейшим шевелением осиного гнезда предателей… Север сильно ослаблен... Здесь так долго укрывалось зло, но мастер был связан по рукам из-за меня...»
Лю Вэй старался убедить себя не терзаться чувством вины, но у него не получалось.
Судя по глазам Су Юна, он тоже думал о не самых лучших вещах.
Джу и Анкин Ун начали громко препираться и спорить. Друзья воспользовались шумом и пересели за стол, где для них подготовили чайную церемонию. Хотелось покоя, но разговор не давал расслабиться. Мужчины роняли всё более страшные факты произошедшего и начали припоминать легенды о мстителе, что явится из тьмы, чтобы сгубить половину мира и своей смертью подарить цветок надежды. От всего этого было неуютно, страшно и тревожно. Друзья знали, что произошло на самом деле, но не смели встревать.
Су Юн сидел, понурив голову, и тоскливо смотрел на чай и ужин. Слуги принесли аппетитную еду, но ему кусок в горло ре лез, а вот Бай-Бай уже канючил со стола – горный кролик, которого он поймал по дороге, его не насытил.
– Попейте чаю, – мягко попросил Лю Вэй, не желая приступать к трапезе, пока друг так жалобно смотрит на свои руки. Его хотелось немедля обнять и утешить.
– Я не хочу... – честно ответил Су Юн. – Правда-правда не хочу. Эти новости...
Крики на фоне продолжались, перерастая в нелицеприятный спор о верности разных кланов севера. Это могло быть полезной информацией, но сплошь и рядом состояло из вздорных слухов и домыслов. Не будь Су Юн таким чутким, Лю Вэй бы остался дослушать. Лекарь старался держаться, зная, что другу интересно, но сам он едва выдерживал градус беседы и крепкую брань. Север всегда был громким – даже если в помещении спорили всего два человека.
Лю Вэй не смел ставить свой интерес выше комфорта Су Юна.
– Господин Анкин Ун!
Мужчина не ответил – так сильно он увлекся беседой. Лю Вэй увидел, что он налил себе... Вот вам и радушие северян! Но, может, так было даже лучше.
Лю Вэй подозвал одну из служанок и попросил ее проводить их в свободную комнату.
– А как же Ваши кушанья, господин? – ахнула она. – Кухарки так старались! Вы совсем не притронулись!
– Мы возьмём их с собой, – мягко ответил Лю Вэй и нежно посмотрел на Су Юна. – Покушаем наедине, да?
Су Юн поднял на него благодарный взгляд.
– Господин Лю Вэй... Спасибо.
Служанка слегка удивилась, но не стала возражать, а лекарю стало теплее от мысли, что всему миру Лю Вэй предпочел его покой.
Наедине Су Юн уже не был так скован и даже согласился немного покушать. Они не обсуждали то, что услышали, но это и не требовалось. Говорить о плохом не хотелось.
После еды они легли отдыхать, надеясь, что покой тёплого приюта восстановит их силы, но всю ночь их обоих мучала тревога из-за произошедшего в северной столице. Между строк громко и отчаянно вопила близость какой-то трагедии, обличить кою в конкретную драму они никак не могли. Тем она пугала ещё больше.