☯️ 282 ~ Прерванный праздник ~ ☯️ (1/2)

Каньон никак не хотел отпускать путников. Высясь над речной долиной, он тянулся вековой грядой, поднимаясь всё выше и обрастая горными вершинами. Лю Вэй чувствовал себя песчинкой в сравнении с тем, как рос и возвышался над ними мир. Пожалуй, таким же он чувствовал себя перед величием богов и силой господина Тэя Шу – ничтожным, незначимым, малым и бессильным, но было что-то непередаваемо прекрасное, одухотворяющее в ощущении бескрайности мира. Друзья словно соприкоснулись с вечностью, узрели истинный размах вселенной и отыскали священные земли. Мир был девственно чист, не тронут рукой человека и прекрасен в своей необузданной дикости. У Лю Вэя захватывало дух от живописных пейзажей, и он правил конём молча, разделяя с Су Юном молчаливый восторг неизведанной красотой.

По всей долине каньона протекла широкая река. Местами друзьям удавалось идти вдоль берега, но на некоторых участках вода была такой широкой, что разливалась до заледеневших стен, и лошадям приходилось идти по воде, что порой погружала их почти до колена. Лошади упрямились, пугались и дрожали от холода. Су Юн грел их с помощью магии, и только его энергией они и держались в спокойствии. Этот путь всем давался непросто, и Лю Вэй с благодарностью относился к героическим усилиям лошадей. Когда-то он по-детски глупо обижался на отца за то, что тот подарил ему нового коня, но сейчас он по достоинству оценил подарок главы клана. Он любил Мо и прежде, но, пройдя со своим жеребцом настолько серьёзные испытания, осознал, насколько крепка их связь наездника и скакуна. Мо давно уже мог начать упрямиться, попытаться сбежать или отказаться идти, но жеребец доверял командам Лю Вэя и с интересом разглядывал то, что представало его темным глазам.

С Хью управиться оказалось сложнее, но она слушалась, пока слушался Мо. Лю Вэй не мог точно сказать, но ему казалось, что между лошадьми что-то происходило. Что-то такое же милое и теплое, как у них с Су Юном. Думая об этом, Лю Вэй всегда улыбался.

Су Юну так и не удалось убедить Лю Вэя ехать сзади, поэтому весь путь он краснел и подрагивал от волнения. Лекарь был настолько невинным, что не понимал причины реакции тела, но неизменно чувствовал будоражащий жар и заставлял себя выравнивать сердцебиение при помощи медитативных дыхательных техник. Это было очень сложно... Лишь фляга с кристальными ветвями помогала ему отвлечься от волнующих чувств в тишине. А когда Лю Вэй заводил разговор, жар уходил сам собой и Су Юн мог расслабиться, доверяя свою душу любящему мужчине и не позволяя себе отвлекаться от разговора на волнующие ощущения давящего меж ягодиц бугра.

...но какой же он был большой!..

Су Юн прижимал к груди флягу с кристальными ветками и невольно ерзал бедрами, сжимая ягодицы. Лю Вэй не обращал на это внимания... Или делал вид, что не обращал. Говорить о таком с Су Юном у него не поднялся бы язык, даже если бы он осознал причину волнения робкого юноши, потому предпочитал обсуждать с ним дорогу и всё, что встречается на пути.

Друзья покинули водную долину лишь ближе к закату – им наконец удалось свернуть с водного тракта. Они все ещё были окружены массивными горными выступами, но дорога наконец начала расширяться и полого подниматься вверх. Это дарило надежду, что со временем они наберут высоты и вернутся на горную гряду, чтобы продолжить восход к Долине Мастеров.

Каменные стены дарили покой от буйного ветра, и друзья ехали, чувствуя, что на улице стало теплее. Лю Вэй даже развязал шарф и распахнул меховой ворот. Это мало чем помогло – погода казалась практически весенней.

Ещё через несколько ли они стали свидетелями поразительной картины – в долине сохранилась трава и росли редкие, фиолетовые цветы! Однако уже через пять ли мир снова стал бело-голубым, укрывшись снегом и льдами.

По прогнозам Лю Вэя они уже давно должны были выйти на тропу, соединявшую скрытые в горах поселения клана Ун, но рассчитать время пути с преградами оказалось не так просто, и они запоздал на два часа – переправа по воде заняла гораздо больше времени, чем он представлял. Однако, оказавшись на дороге, друзья уже чувствовали себя увереннее и знали, что они движутся в верном направлении. Ощущение потерянности в неизведанном, бескрайнем мире оставило их, и они двинулись по следам вдоль указателя, что размечал дорогу и указывал на расположение редких жилых поселений.

Природа снова очаровывала красотой. Дорога была узкой, сдвинулась с краю и нависала над горной грядой. По правое плечо друзья наблюдали пологие и острые склоны, а также озёра, что заледенели у подножий гор. Их лошади неспешно двигались ввысь, соблюдая предельную осторожность на опасном пути, и провожали взглядом птичьи гнезда и изогнутые, словно слепленные из голубой глины деревья, что нашли себе место на острых обрывах и бесстрашно вплетались корнями в горные породы, оплетая их мёртвыми объятьями.

«Даже в таких местах находит место жизнь,» – романтично подумал Лю Вэй. Эта мысль ободряла его и придавала сил.

Город, в которой друзья хотели попасть, оказался дальше, чем они планировали, но у них не было возможности для удачного привала – на узкой горной дороге отдыхать с лошадьми было попросту опасно, поэтому, пусть уже опустилась ночь, они продолжали восхождение под лунным светом, сиянием звёзд и искорками Су Юна.

Кто-то снова разрисовал все небеса, оставив загадочные послания, но сколько Су Юн их не разглядывал, так и не смог прочесть ни одного. Лю Вэй же, не сводя взгляда, следил за дорогой, ведь на его плечах была ответственность за жизни всего отряда. Бай-Бай устало семенил лапами вслед за ними, но отказывался забираться на руки – гордо и несколько обиженно, ведь ему досталось гораздо меньше ласки, чем дракону, а это выходило за всякие рамки! Су Юн собирался исправить это, как только они окажутся в городе.

Во тьме лошади двигались медленно и устало, но верно, и лишь к середине ночи наконец добрались до Иджичёна – города, разместившегося в кратере потухшего вулкана. Со всех сторон Иджичён окружали естественные каменные стены, а подход к городу был невозможен без связи с другой стороны – между двумя склонами зияла пропасть. Лю Вэй сначала больно обжёгся об мысли, что они где-то свернули не туда и оказались по другую сторону от города, но затем заметил механизм подъёма моста и осознал, что переправу попросту подняли, чтобы вражеские кланы не напали в ночи.

День изматывающего пути высосал из Лю Вэя все силы. Волнения и переживания по поводу выбора дорог в труднопроходимой, неизвестной местности легли на его плечи тяжёлым грузом, и он облегчённо выдохнул, просто осознав, что у него получилось найти верный путь. Су Юн чувствовал себя гораздо бодрее – возможно, потому что бугор Лю Вэя ни на миг не давал ему расслабиться! – и храбро взял на себя разговор со стражей, объяснив им, что они путники из столицы и им нужен приют. Повода не верить им у стражей не было, и, пожалев ночных путников, северяне досмотрели их и приказали опустить мост. Лю Вэй облегчённо радовался тому, что этот долгий день был близок к тому, чтобы закончиться.

Иджичён не разжигал огней в ночи. Город был военный, строгий, не стремящийся показать красоту и обеспечить удобство – только надёжность и безопасность. Дома были каменными, грубыми, лишенными привычного хаонского изящества, изогнутых крыш и всего того, что по праву считалось достоянием хаонской архитектуры, но даже там, где традиции и нравы так сильно разнились со столичными, вера оставалась неизменной. Друзей встретили статуи священного зверя – Бауна – снежного барса с густой шерстью и небесного владыки Шана – хранителя горных троп и вершин.

У друзей не было сил на то, чтобы изучать город, да и на этот раз праздник не встретил их яркими огнями и добрым нравом. По всей империи все ещё должны были праздновать новый год, но Иджичён был напряжён, словно нерв, и хранил мертвое молчание. Если в Бэй Йэне ощущение близости беды оказалось обманом, то тут оно витало в воздухе драматичной тишиной. Огни в домах были потушены. По улицам не ходили люди – только патрульные в сопровождении прирученных снежных барсов. Лишь дым, поднимавшийся из труб зданий, давал понять, что внутри кто-то есть.

– Что-то случилось, – прошептал Су Юн, испытывая сильное волнение. Он прижимал к груди баночку с ветвями, но, честно говоря, так же сильно хотел обнять Лю Вэя. Его руки всегда дарили ему чувство спокойствия.

Мужчина почувствовал его напряжённость и прижался грудью к спине, позволяя себе одной рукой крепко обнять любимого под грудью. У Лю Вэя были догадки по поводу произошедшего, но он не стал озвучивать их раньше срока, чтобы не тревожить возлюбленного.

– Найдем ночлег. В постоялом дворе нам могут рассказать о том, что случилось.

Су Юн кивнул, прижав локти к предплечью любимого. Он не хотел вдаваться в мрачные фантазии и отказывался представлять плохое. Доброе сердце надеялось, что военное положение в городе было обыденным, а северяне просто сохраняли осторожность в ночи. Но... Неужели они вели войну с кем-то?.. В такой уединенной и трудно доступной местности? Напасть на город, висящий над пропастью, могли осмелиться только демоны! От этих мыслей действительно было страшно.

На весь Иджичён оказался всего один постоялый двор. Это было крупное, приличное заведение, где останавливались высокопоставленные чины во время путешествий, потому уровень убранства и чистоты заведения был соответствующим.

Друзья оставили лошадей отдыхать в конюшнях, Лю Вэй подхватил на руки уставшего Бай-Бая, обессилевшего настолько, что он даже не сопротивлялся помощи, а затем друзья вошли внутрь, ожидая снова увидеть шумную пьянку с ярким колоритом северян. Но внутри было тихо. Широкий зал, рассчитанный на то, чтобы уместить три сотни человек, почти пустовал. Низкие столы на изящных ножках – самой благородной детали в грубом взгляде северян на уют интерьера – от скуки протирали работники заведения, хотя они и так сияли чистотой. Девушки в пышных ханьфу поглядывали на единственного гостя, что сидел у окна и пьяно икал, ожидая, что хотя бы он даст им какую работу, но старик тоскливо смотрел в окно и разглядывал пустые улицы города. Место навевало унылую тоску, лишённое пьяного шума или хотя бы музыки, что всегда сопровождала праздные вечера в подобных заведениях.

За стойкой для заказов стоял уставший мужчина в черном ханьфу, нервно куривший трубку. На юге курение было запрещено и каралось смертной казнью, но северяне пристрастились к нему с незапамятных времён и в их культуре курение считалось особым ритуалом проявления крайнего дружелюбия. Разделить с кем-то таинство курения означало углубить связь, а протягивание сигареты или трубки являлось признаком гостеприимства и располагало к ведению разговора. Судя по тому, какой едкий запах пропитал стены и стойку приёма заказов, хозяин заведения был очень радушным человеком, готовым закурить с каждым из посетителей.

Едва увидев ночных гостей, он задымил, пуская кольца пара через нос – видимо, очень сильно желая произвести впечатление на новых посетителей. Он тут же поправил чёрный ворот, пригладил рукой треугольную бороду и растрепал короткие черные волосы, искренне веря, что, не причёсываясь десятки дней, он выглядит только мужественнее и представительнее.

Девушки-служанки тоже оживились и тут же подбежали к гостям, выстраиваясь в линию для поклона. Они, как и хозяин заведения, были одеты в легкое ханьфу голубых цветов с черными вставками, украшенное вышивками в виде снежных барсов и заснеженных вершин гор. Это была символика клана Ун, и Лю Вэй понял, что таверна напрямую принадлежит знатному роду. Значит, стоило быть осторожней со словами.

Служанки забрали верхние одеяния путников и повесили их на вешалки с ножками. Они предложили также позаботиться о вещах, но Лю Вэй отказался – сугубо из благородства, не считая, что девушкам стоит поднимать тяжёлое.

Жители Иджичёна не часто видели южан, но были наслышаны об их вежливости и манерности. Девушки сразу растаяли, увидев добродушную улыбку Лю Вэя. Су Юн тоже дружелюбно улыбался им, чувствуя себя комфортно в тепле, но произвёл на северянок менее приятное впечатление, чем мускулистый воитель.

Запах табака едко бил в нос, но в остальном лекарь был рад, что они наконец скрылись от холода и оказались в тишине. Тишине! А ведь их мог ждать хаос, как в «Звёздах Севера»…

– Какие гости! – воскликнул хозяин заведения и манерно поклонился.

Он обогнул стойку и услужливо общался с посетителями. Они были его спасением от скуки.

– Гляжу на одежды и вижу путников с дальних краев. Какая удача! То есть, я хотел сказать, как здорово, что вы остановились в нашем постоялом дворе! Северный народ Ун всегда рад гостям, даже в такой поздний час!

Лю Вэй и Су Юн ответили ему поклоном.

– Моё имя Лю Вэй. Я Серебряный Наследник клана Вэй, правителей юга, а это мой спутник – Су Юн из учеников легендарного лекарского клана Сён, – представился Лю Вэй. Гордость не позволила бы ему солгать в подобном, тем более, на его груди висели клановые броши, а минутами ранее он показывал их стражам у подъёмного моста.

– Какие почетные гости! Какие гордые кланы! – восхитился северянин. – Для меня честь принимать вас в стенах «Снежной заставы». Я – Анкин Ун, человек маленький, но очень радушный. Поверьте, здесь вам ничего не грозит – ни злые взгляды стражи, ни стылый холод гор. В этих стенах можете чувствовать себя, как дома.

Он вытянул трубку, исполняя повторный поклон.

– Хотите закурить? Отборный табак, последний из поставок с данийской земли! Больше такого нигде не найти!

Лю Вэй с вежливой улыбкой отказался.

– Спасибо за Вашу щедрость, господин, но мы не курим.

– Даже Ваш спутник?

Су Юн поклонился и вежливо мотнул головой.

– Нет, господин. Не сочтите отказ за грубость.

– Что Вы! Понимаю, южане дорожат своими жизнями и боятся каждого чиха, а-ха-ха.

Северянин слегка поддел драконью гордость, но Лю Вэй оставался законопослушным и никогда не испытывал тяги хотя бы попробовать.

– Сегодня наши кухарки ничего не готовили, так что придется подождать. Как насчёт баранины в клюквенном соусе? Наше лучшее блюдо!

Лю Вэй задумался об этом и вопросительно посмотрел на Су Юна. Юноша мягко кивнул.

– Подойдёт, – ответил Лю Вэй за них двоих. – Две порции. И воды.

– Воды? – ахнул северянин, словно задели его честь. – может, хотя бы крепкой байцзю? После такой погодки нужно хорошо прогреть нутро.

– Чаю, – мягко попросил Су Юн.

Северянин хмыкнул и вздохнул.

– Чай... Конечно же, чай. Ээээх. Приличные южане! – он произнес это так, словно хотел выпить вместе с ними и был глубоко разочарован ответом. Махнув рукой, он приказал служанкам подготовить чайную церемонию, но только когда мясо будет готово – чтобы не дразнить аппетит.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Су Юн. Он ухватился за рукав одеяния друга и хотел пригласить его сесть за столик у огня, но у хозяина заведения были другие планы.

– Еда будет готовиться какое-то время, а пока присаживайтесь, – он указал на высокие барные стулья возле стойки, миловидной улыбаясь. Отказывать ему было уже невежливо. – Этой ночью несколько тихо, так что уважьте нас какой историей. Как дела на юге?