☯️ 216 ~ Непредсказуемость ~ ☯️ (2/2)

Ванхэ Мон стоял смирно. Лицо его спокойно, но в глазах плясало хорошо скрываемое раздражение. Ему было противно находиться на собрании после того как его клан оболгали. И даже отыскав в произошедшем выгоду, феникс никогда не простит генерала и весь клан Шу.

За спиной у Ванхэ, опираясь на костыли, стоял Яо. Целители давно могли помочь ему исцелить раны, но Ванхэ хотел, чтобы император своими глазами увидел, какое чудовище приютил у себя под боком, потому привел брата «в полной красе». Грудь, живот, плечи и бедра Яо были перебинтованы, а сквозь повязки проступала кровь. Лицо мужчины тоже было изувечено. Яо зло скалился, поглядывая на генерала, но не позволял себе сорваться с гневными возгласами. Брат явно приказал ему играть несчастную жертву. В таком состоянии это было несложно: хватало только одного взгляда, чтобы согласиться и посочувствовать судьбе несчастного. Тэй Шу пытал его несколько часов подряд, но клан Мон оказался непричастен к заговору. Зло свершилось руками их детей, но не по воле главы клана. Отступники предали свой клан, предавший их, а в это время невиновных подвергли жестоким, несправедливым пыткам. От этих мыслей Лю Вэю было горько.

Ванхэ Мон сохранял невозмутимость, но когда увидел, что в тронный зал вошёл Лю Вэй, выразил ему почтение поклоном. Если бы Лю Вэй не поверил ему, быть может, сейчас Ванхэ болтался бы на верёвке, повешенный перед дворцом. Серебряный Дракон спас фениксу жизнь. Ванхэ не побоялся открыто выразить это.

Лю Вэй принял его благодарность кивком и отметил, что глава клана Мон не казался истерзанным в жестоких пытках, иначе, подобно Яо, открыто демонстрировал бы зверства, что учинил с ним Тэй Шу.

«Слава Небесным Владыкам! Учитель послушался меня. Он не стал вредить Ванхэ, – облегчённо подумал Лю Вэй. – Хорошо, что так вышло, иначе пострадал бы еще один невиновный, а господину Тэю Шу не могли предъявить нападение на главу другого клана. Ванхэ хочет, чтобы Тэй Шу ответил за Яо и Муанга... Он хочет справедливости.»

Лю Вэй понимал его по-человечески. Методы Тэя Шу выходили на пределы дозволенного, но ситуация требовала искать преступников, и он действовал единственным известным ему способом. Ванхэ не был глуп и знал, что обвинить Тэя Шу открыто у него не получится и он ничего не добьется от императора – тот слишком любил своего генерала, но в то же время пытался укорить змея и плюнуть в него огнем, что подпалит одеяние безупречной репутации. Жалость к клану Мон заставит Ланга Бао сочувствовать ему, а Ванхэ ко всему прочему привел на собрание свою супругу – недовольную, злую тигрицу Мьёль Бао, готовящуюся рвать и метать. Даже роскошный наряд и милый макияж не могли смягчить ее вида. Она кривилась, как ведьма, и всем видом показывала, как тяжело ей пришлось во время ареста супруга.

Лю Вэй почувствовал, что эта парочка что-то устроит. Показательный концерт, скандал – что угодно, чтобы в дальнейшем получить для себя выгоду. Даже в беде Ванхэ искал способ избежать решения императора, а хитрая тигрица подкидывала дров в разгорающееся пламя. Их ждал большой скандал.

Мьёль Бао впилась в плечо мужа длинными накрашенными ногтями, заставляя его выпрямить спину. Она прошипела ему что-то на ухо, но даже не разобрав слов, Лю Вэй прекрасно понимал, что она жутко недовольна показательным поведением супруга, обращенным к ее врагу. Мьёль никогда не простит Лю Вэя, что бы хорошего он не сделал для ее семьи.

Серебряного Дракона ничуть не заботила ее злоба... Ведь ей же с ней жить. А вот другая фигура заставила Лю Вэя сжать пальцы в кулаки от злобы. Следом за семьёй Мон гордо возвышался Цуй Фэйцвэй, пришедший на собрание без поддержки семьи. Он представлял клан один, словно боясь, что его люди могут испортить его театральную игру. В сравнении с Яо Цуй Фэйцвэй не выглядел, как жертва насилия и допросов. Он стоял гордо, сложив руки на груди, и не показывал слабости. Не хотел давить на жалость, напротив, показывал, какой он герой и верный помощник империи. Только вот Серебряный Дракон не верил его лживому патриотизму. Он не верил в непричастность Цуя Фэйцвэя, пусть даже генерал был уверен, что культ действовал вне его ведома. Но такого просто не могло быть! Лю Вэй считал Цуя Фэйцвэя очень опасным, ведь он смог обдурить самого бдительного и недоверчивого человека империи. И это при том, что Тэй Шу никому не верил. Лю Вэй до последнего надеялся, что генерал что-то отыщет, что предъявит изумрудному дракону обвинения и казнит, но Цуй Фэйцвэй стоял свободно, не связанный и не скованный магическими заклятьями. Гордый и непоколебимый, важный и сильный. Противно было на это смотреть! Противно было видеть самодовольное лицо расчётливой, темной фигуры.

«Я найду доказательства! Я докажу, что Цуй Фэйцвэй виновен!» – пообещал Лю Вэй сам себе.

Взгляды драконов встретились. Лю Вэй угрожал ему своим непримиримым взором. Цуй Фэйцвэй равнодушно посмотрел на дознавателя империи, словно на мусор под ногами, но вздрогнул, ощутив, как в него впился ледяной взгляд генерала.

«Он его боится, – понял Лю Вэй. – Боится... Из-за допроса или потому что Тэй Шу что-то знает?.. Что происходит?..»

Мысль его не успела закончиться, поскольку император резко топнул каблуком. Лю Вэй вздрогнул и поднял взгляд на правителя, призывающего к вниманию. Сиятельный, увешанный бесчестными украшениями, Ланг Бао выглядел царственно и величественно. Он сохранял спокойствие – что уже было большим успехом – но глаза его выдавали волнение.

Не поддаваясь страхам, Ланг Бао встал и устремил взор прямо на вошедших опоздавших. Лю Вэй заволновался, поскольку все взгляды тут же заострились и впились в них.

– Вот они! – воскликнул Ланг Бао. – Вот они – герои империи и спасители веры! Почему вы не кланяетесь? Выразите героям должное почтение!

Голос императора звучал капризно и в то же время восторженно. Он высоко оценил заслуги мужчин и не стеснялся открыто показать своё к ним расположение.

«Церемония впервые начинается с чего-то хорошего,» – подумал Лю Вэй, но не спешил расслабляться. Разговор в любом случае предстоял непростой.

Призыв императора к действию кланы восприняли со смешанными чувствами. Родственники императора сморщили носы и не понимали, почему императорская семья должна кланяться кому-либо. Цуй Фэйцвэй тоже был слишком гордым для такого. Идея не понравилась даже Ла Хоу. Она считала, что сама вправе решить кому и когда кланяться. Однако приказ есть приказ. Нан Линь исполнил его первым, за ним – Ванхэ. Мьёль ногтями впилась в его плечо, пытаясь его остановить, но супруг перехватил ее руку, опустил и потянул за собой. Тигрица вся ощетинилась, как кошка, облитая водой, но простояла положенные несколько секунд, выгибая спину дугой. Яо даже не пытался поклониться, но Лю Вэй увидел в его глазах признательность и понял, что он один из немногих, кто искренне уважает дракона. Впрочем, смерть отца он ему не простит никогда. Союзничество и вражда ходили по тонкой грани.

Су Юну стало ужасно неловко от того, что император принудил кланы поклониться ему. Он никогда ничего такого не хотел и робко спрятался за спинами Лю Вэя и Бэй Сёна. Старший лекарь сморщился, считая это излишним, но кланяясь императору в ответ.

Так все присутствующие склонили свои головы. Все, кроме императора и генерала, верно стоящего подле трона.

Тэй Шу выглядел зловеще. Лицо его замерло в холодной строгости, так привычной всем. По глазам генерала невозможно было что-либо понять, а волевая стойка показывала превосходство над всеми собравшимися. Тэй Шу часто вел себя так. Вскарабкавшись на вершину, он стал недостижимой фигурой в игре пешек, что копошились где-то внизу. Однако прежде Лю Вэй мог разглядеть в его лице хоть что-то человеческое. Юноша искренне верил, что смог понять генерала и перемены его настроения, что в холодно-холодном лице мог отличить отдельные эмоции: от одобрения до гнева. Лю Вэй прекрасно чувствовал, когда мог подоставать учителя с глупостями, а когда делать этого не стоит, когда ему нужен разговор, а когда – тишина. Но сейчас Тэй Шу был абсолютно непроницаем. Словно статуя, выточенная из льда, фигура генерала не собиралась ничего рассказывать о том, что у него внутри. Это было так зловеще и неестественно, что Лю Вэя не покидала тревожная мысль, что внутри попросту ничего нет. Это была пустая оболочка, сотворенная, чтобы быть машиной убийства – вот каким предстал генерал в тот миг.

«Что произошло? – не понимал Лю Вэй. Тэй Шу всегда был нелюдимым и недоверчивым, но даже для него такая мрачность была чрезмерной. – Что он узнал? Кто его так задел?..»

Лю Вэй надеялся, что он сможет это выяснить в ходе заседания совета. Все же на разборе полетов император должен был коснуться всех тем, как это бывало прежде, а вопросов на повестке дня было достаточно.

«Нужно будет поговорить с учителем. Нельзя его так бросать.»

Люди не разгибали спин, пока Ланг Бао не захлопал в ладоши, привлекая внимание.

– Хэкин опять потрясла трагедия! – начал император свою речь. - Вы все знаете, что случилось, но я хочу, чтобы вы знали имена тех, кто разрешил эту беду и вернул империи мир. Лю Вэй, подойти ко мне.

Серебряный Дракон гордо поднялся по лестнице, сыскав завистливые взгляды глав кланов и их приближенных. Это был уже не первый раз, когда император выделял его так, и для Лю Вэя было честью предстать перед императором и поклониться ему, стоя у самого трона.

– Для меня честь служить империи и Императору!

Ланг Бао пожал другу руку и указал ему на место по левое плечо. Два императорских дознавателя стояли рядом и кардинально отличались друг от друга. Лю Вэй был доблестным, гордым и решительным. Глаза его кричали о торжестве справедливости, а рука сжимала верную гуань дао, выделявшую его от прочих воинов империи. Он открыто демонстрировал честь клана Вэй и достойно представлял свой клан, гордо нося на груди брошь императорского доверия и две драконьи – свою и брата.

– Лю Вэй и Тэй Шу расследовали это дело и смогли уничтожить гнусных преступников, посмевших осквернить храм и тела наших религиозных деятелей! – Ланг Бао говорил вдохновенно и восторженно. Лю Вэй редко видел его таким, но император явно гордился успехами своих близких. Серебряный Дракон пожалел, что не пришел на церемонию в доспехах. Какой бы фурор он произвёл! Но Лю Вэй и без того выглядел впечатляюще и гордо выпрямил спину.

Су Юн любовался другом и трогательно переживал это мгновение, прижав ладони к груди. Он был рад, что старания Лю Вэя оценили по достоинству, ведь он как никто другой знал, сколько сил вложил в расследование юный дракон и как тяжело ему было. А императору... Ему мог рассказать разве что Тэй Шу. От этого на душе было вдвойне приятно – учитель уважал ученика, пусть и стоял с абсолютно каменным лицом.

– Но в урегулировании ситуации участвовали не только они. Клан Сён изготовил лекарство. Клан Линь помог обнаружить преступников и погасить мятеж. Клан Шу не дал распространиться беспорядкам по улицам города и успокоил зарождающиеся конфликты. Цуй Фэйцвэй посодействовал в поиске преступников. Я благодарен каждому, кто приложил руку к спасению империи от очередного горя. Сплочённость кланов ради блага империи – вот к чему мы должны стремиться! Вот как должна выглядеть империя! И сегодня я благодарен вам всем за проявленные героизм, смелость, веру и неравнодушие. Оставаясь едиными, мы справимся с любым испытанием. Оставаясь верными, мы построим нерушимый союз, что даст отпор любому врагу и не будет знать брешей в обороне. Оставаясь смелыми, мы не испугаемся никакого врага! Империя Хао сильна!

– Хао! – отозвались собравшиеся военным кличем.

Лю Вэй ожидал чего угодно, но только не воодушевляющей речи. Обычно Ланг Бао сразу же начинал разборки и искал виноватых, а тут вдруг начал уповать на единство. Лю Вэй гордо почувствовал, что это - итог его воспитания.

«Я часто рассказывал Его Величеству о том, как устроен порядок в Солнечной Арасии. Должно быть, в этот раз, доверившись своим людям, а не поддаваясь панике, Ланг Бао смог осознать, почему моя родина так крепка и почему верность народа и её поддержание так важны. Когда каждый в строю дышит в одном ритме, когда строевой шаг сплетается в единую мелодию, когда даже сердца бьются в унисон, такую армию не победить. Ланг Бао хочет, чтобы у него была сильная империя. Он старается измениться. Только вот... Можно ли верить всем?.. Братство Арасии зародилось из верности, а в Хэкине слишком много крыс, ждущих своего шанса, чтобы забраться повыше. С другой стороны, если Ланг Бао будет выделять всех, кто верен ему, если будет показывать, что ценит усилия и верность своих людей, может, ему удастся сгладить споры между кланами? Вражда и без того зашла слишком далеко. Их пора примирить. Но Цую верить нельзя ни в коем случае!»

Не только Лю Вэй был удивлен речью императора. Все резко начали переглядываться и удивляться, не подменил ли кто-то их правителя. А где истерики? Где гневные крики и обвинение своих людей в беспорядках? Где страх в глазах и дрожь в руках? Что происходит? Император что, собрал их, чтобы всех похвалить? Мьёль Бао даже опешила. Она хотела поскандалить, а тут вдруг всё было так мило, что истерить стало даже как-то неудобно.

Император осмотрел своих людей спокойным взглядом и кивком головы позволил Сёнам и Лэй Линю занять свое место. Он терпеливо выдержал паузу, чтобы люди закончили перешептываться, и снова топнул каблуком, привлекая к себе внимание. Тэй Шу закрыл глаза, безэмоционально слушая речь императора.

– Однако трагедия произошла, и у нее есть очевидная причина – упадок веры. Культ демонопоклонников действует всё наглее. Он играет на наших слабостях, обнажает страхи, пользуется несовершенством наших душ, чтобы найти лазейки и ударить нас как можно больнее. Демоны умудряются находить слабости и уязвляют веру имперцев, они искушают их на предательство. Мы должны быть внимательны к нашим близким. Мы должны напомнить людям о том, что только Небесные Владыки могут защитить нас, а демоны несут лишь разрушение. Демоны не подарят никому силы – они используют и выкинут всех людей, не считаясь с их жизнями. Вы все должны донести эту мысль до своих последователей и семей. Тэй продолжит дознание. Сейчас мы идём по следам культа и, вероятно, сможем пресечь следующую трагедию. Но я призываю быть бдительным всем без исключения, чтобы не вышло повторения истории с кланом Фэйцвэй.

Лю Вэй нахмурился, но хотел обсудить это с императором наедине, чтобы не подрывать авторитет его слов. Он сдержался.

Ванхэ – нет.

– Почему этот человек здесь? – шикнул феникс, указав рукой на Цуя Фэйцвэя. – В его доме жили культисты!

Лангу Бао не понравилось, что Ванхэ нарушил порядок. Раньше он бы стерпел это, но теперь нахмурился, давая понять, что фениксу слова не давали.

– Перебивать императора значит выражать неуважение к воле империи, – напомнил он, осаждая родственника.

Ванхэ Мон поклонился.

– Прошу меня простить, Достопочтенный Сын Неба. Я не сдержан, но гнев мой не рожден на пустом месте. Клан Мон сильно пострадал от действий культа. Кроме того, из-за обвинений мои братья и уважаемые члены клана, в том числе Небесные Избранники и я, были ложно обвинены и подверглись пыткам. Цуй Фэйцвэй является главой клана, члены которого чуть было не уничтожили репутацию моего рода. Вы знаете, как тяжел путь восстановления семьи после действий моего отца и брата. Мы с Яо не сделали ничего, чтобы нас обвиняли! Нас допрашивал Ваш генерал, пытаясь уличить во лжи. Мы пережили физические и моральные увечья, а человек, что ответственен за это, стоит, не привлеченный к суду, и мне непонятно, почему дознание не коснулось Цуя Фэйцвэя, ведь он один из членов культа!

У Ванхэ было мужество высказать всё в лицо императору.

Мьёль Бао закивала и поддержала супруга:

– Брат, такое отношение недопустимо! В наш дом ворвались! Детки так перепугались, – она наигранно потерла глаза, изображая ужасную трагедию, хотя Лю Вэй прекрасно понимал, что детей ей ни капли не жаль. Она просто манипулировала ими, давя на добросердечного брата. – Они так испугались, что до сих пор плохо спят! Видят жуткие кошмары, а реальность была еще страшней! Наш дом оцепили змеи! В моих вещах рылись чужаки! Я кричала им, чтобы они прекратили, но они осмотрели даже белье! Представляешь, какое это было унижение для меня, принцессы?! Мне пришлось выкинуть всё, к чему прикасались эти мерзавцы! – Мьёль захлебывалась в возмущении. – А Ванхэ! Что с ним делал этот грубиян? – Мьёль указала пальцем на Тэя Шу. – Я требую, чтобы он ответил за всё! Он оскорбил достоинство императорской семьи! Я не потерплю этого и требую, чтобы его наказали!

Ланг Бао немного растерялся от обвинений сестры и упрека Ванхэ. С обоими он был в хороших отношениях и потому был изумлен их беспардонностью, но в то же время сочувствовал пережитым бедам.

Генерал так и стоял молча, не показывая вида, что ему вообще есть дело до чьих-то там обвинений. Он был уже недосягаем для критики и прекрасно это понимал.

– Тэй Шу искал преступников, сестра. Доказательства указывали на вас. Он должен был всё проверить. Я распоряжусь, чтобы тебе изготовили новую одежду и бельё - всё, что тебе может пригодиться.

– Дело ведь не в вещах! – возмущенно прошипела она.

– Также лично Бэй Сён вылечит Яо и всех пострадавших в ходе допроса членов клана.

– И всё?! – взвизгнула Мьёль.

Ланг Бао нахмурился.

– Чего ты хочешь, сестра?

– Извинений! Пусть Тэй Шу встанет на колени и извинится! Хотя бы извинится! А лучше пусть кто-нибудь высечет эту бешеную собаку и спустит с лестницы! Ланг, он пытал невиновных людей на глазах у других невиновных людей! Он ненормальный! Нельзя держать его у власти!

Тэй Шу устремил на нее холодный взор. Этот взгляд многозначительно уверял, что ей лучше помолчать и не злить «бешеную собаку». Вдруг укусит?

Ясное дело, извиняться он не собирался.

Решение было за императором. Ланг Бао оглянулся на генерала и, состроив серьезное лицо, объявил:

– Тэй Шу действовал в рамках моего поручения. Ему не за что приносить извинения. Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, сестра, но сейчас ты в безопасности и именно благодаря дотошности генерала обвинения с твоей семьи сняты.

Мьёль Бао ахнула и захлебнулась в ярости.

– Что он с тобой сделал?! Почему ты слушаешь его, а не меня? Я – твоя сестра!

Ланг Бао всегда шел на поводу у сестер, но в этот раз он проявил непривычную для себя жесткость.

– Я всё сказал, – ответил Ланг Бао.

Мьёль закатывала глаза и корчила рожи, пытаясь выдавить из брата жалость, но это не сработало. Мьёль вскрикнула, топнула ногой и показательно зарыдала.

Ванхэ обнял супругу и успокаивающе погладил ее по волосам. Она уткнулась ему в грудь и продолжала рыдать – скорее показательно, чем по-настоящему.

Цуй Фэйцвэй неодобрительно закачал головой, считая, что поведение принцессы слишком вульгарно и выглядит недостойно. Честно говоря, Лю Вэй был с ним согласен. Если Ванхэ в его глазах поднялся, то Мьёль падала в пропасть. С другой стороны, ее можно было понять, ведь Тэй Шу остался безнаказанным после того, как оскорбил ее мужа и устроил хаос в ее доме. Она пыталась отстоять свои права и совершенно не умела проигрывать.

Ванхэ проглотил решение императора, но взгляд Цуя Фэйцвэя снова привел его в бешенство. Стараясь сохранять спокойствие, Ванхэ произнес:

– А что насчёт Цуя Фэйцвэя? Разве он не должен ответить за преступления своего клана? За свои преступления?

Ланг Бао встретил его спокойный тон своим спокойствием.

– Было проведено расследование, в ходе которого связь Цуя Фэйцвэя с культом не была выявлена. Цуй сотрудничал с дознавателями и помог в поимке преступников. Его вина лишь в том, что он не уследил за своими людьми, но такое имело место в каждом клане. Культисты были обнаружены и в клане Мон недалече чем полгода назад. Ты помнишь.

Во время первой трагедии в храме среди культистов и правда были арестованы десятки Монов. Тогда в клане было слишком много связей с преступным миром. Но не теперь. Ванхэ положил конец старым порядкам, потому его разозлило сравнение правления его отца с собственным.

– Сейчас среди моих людей нет ни одного культиста! – гордо заявил он.

– Но твои Небесные Избранники помогали культу, – прямо объявил император. Он знал. Лю Вэй не докладывал о подробностях, но, видимо, Тэй Шу тоже сумел связать события и раскрыл императору полную картину событий, не упустив и детали. Снарядив императора оружием, генерал подарил ему слова, которыми Сын Неба мог отвечать на любые упрёки и недовольства Монов.

На это Ванхэ возразить было нечего. Он крепче прижал к себе стонущую жену и предупредил:

– Вы поверили не тому человеку, господин Ланг Бао. Цуй Фэйцвэй не может быть непричастным.

– У тебя есть доказательства? – спросил император, хотя бы сделав вид, что готов прислушаться к его словам.

Ванхэ осекся и с трудом выдавил из себя:

– Нет.

«Жаль,» – подумал про себя Лю Вэй. Он хотел бы поддержать Ванхэ в этом споре, но пока у него не было доказательств, лезть на рожон было бессмысленно. Серебряный Дракон решил выждать конца собрания и поговорить наедине, чтобы не спорить с решениями императора и генерала на глазах у всей империи и не ставить всех в неловкое положение.

– Раз так, то разговор окончен, – Ланг Бао отвёл взгляд, словно происшествие было незначительным, хотя Лю Вэй почувствовал, насколько сильно заволновался император. Ему было тяжело держаться на публике так необычно для себя, но он очень старался стать хорошим императором для своих людей, и он верил своему генералу. Ведь кому, если не ему, верить, когда все прочие всегда лгали, а Тэй Шу всегда был верен? Ланг Бао прогнал все сомнения и воскликнул, призывая всех забыть о Ванхэ: – Давайте поговорим о вере.