☯️ 195 ~ Грехи ~ ☯️ (1/2)
– Что думаете, господин Тэй Шу?
Стоило дознавателям покинуть больных детей, как позади снова раздались жалостливые голоса и душераздирающий плачь. Дети держались, чтобы не показать пред чужаками слабость, но стоило гостям исчезнуть, как они выпустили боль из себя. У Лю Вэя было неспокойно на сердце. Он не понимал, какие чудовища могло сотворить это с несчастными детьми, и поклялся отыскать их.
Генерал быстрым шагом шёл рядом с учеником. Они возвращались в отремонтированное крыло, чтобы осмотреться и отыскать зацепки. Лю Вэй знал, что учителю приходится нелегко, но он не показывал тяжести, лежащей на сердце.
«Господин Тэй Шу очень сильный. Храбро переживает встречу с прошлым и настоящим. Я не должен его подвести. Только бы найти ответы...»
Тэй Шу посмотрел на ученика вдумчиво. Едкость во взгляде немного поубавилась. Что-то растопило лёд на душе генерала, сделало его мягче.
«Даже такого хмурого человеке встреча с больными детьми не могла оставить равнодушным. Это место пропитано болью. Почему вера в Хэкине выглядит так? Почему?!»
Лю Вэю было неуютно и тоскливо от болезненного вида старого крыла и свиста зимнего ветра.
– Имена Монов звучали слишком часто сегодня, – заметил Тэй Шу после долгой паузы.
– Думаете, они причастны?
– Предполагаю. Если думать об обидах, у Монов мощный мотив.
– Ванхэ очень осторожен, – заметил Лю Вэй. – Не похоже на его методы.
Серебряный Дракон не любил фениксов, но не мог поверить, что они решились снова взяться за старое, тогда как только-только начали восстанавливать репутацию. Тэй Шу же никому не верил.
– Что ты о нем знаешь? То, что он показывает на публике?
Лю Вэй был вынужден согласиться с учителем. Он понятия не имел, какой Ванхэ на самом деле. Свою худшую сторону он уже показал, а что там ещё лежит за душой...
«Фениксам лучше сейчас не отсвечивать и спокойно жить свои жизни. Но если Ванхэ знает, что уготовил ему император, то среди фениксов могла подняться новая волна возмущений. Никто не хочет ради битвы с демонами покидать столицу, как бы плохо здесь не было. Это их пригретое гнездо, покидать которое Моны точно не хотят.»
– ” Если Моны что и устроили, то должны получить с этого какую-то выгоду, – задумался Лю Вэй, пытаясь понять, зачем фениксы могли бы совершить такую глупость. – Они зашевелятся, предложив помощь или лекарство, чтобы поднять себя в глазах императора. Или…
– Может, им достаточно и хаоса, – прервал его Тэй Шу.
– Чтобы уязвить Вас?..
– В том числе.
– Это слишком жестоко, – прошептал Лю Вэй. Он не мог в это поверить. – Да и Нан Линь определил бы магию Монов... И Вы. Вы ведь тоже её изучали тогда, когда расследовали их преступления.
– Необязательно заклинание на улицах и здесь могли создать одни люди. Это группа минимум из пяти человек. И это достаточно влиятельные люди. Они устроили переполох в городе уже после возведения барьера. Они действуют за пределами храма. Но когда мы пришли, больных детей оказалось уже восемь.
– То есть дети заболевают, несмотря на то, что возможные преступники за барьером... – ужаснулся Лю Вэй. – А... Кто-то может пройти на территорию храма, подобно нам?
– Я бы почувствовал, но нарушений барьера не было.
– Значит, враг снаружи и враг внутри... – печально прошептал Лю Вэй.
– Так же я проверил тоннели под городом. Они всё так же запечатаны и завалены. Воспользоваться ими невозможно.
– Значит среди присутствующих есть тот заклинатель, что наложил заклинание болезни?
– Либо это действительно болезнь, которая передается от человека к человеку. Но… Только, когда это кому-то нужно. Настоятель мучился несколько недель, за это время никто не заболел, а затем все начали падать один за другим. Кто-то это контролирует. Либо... Это всё ещё развлекаются боги.
– Вы до конца не поверите, пока не увидите доказательства, да? – вздохнул Лю Вэй.
– Я не так глуп, чтобы из-за домыслов отметать теории. Боги способны на такое, вот что я думаю. Очередной раз играют в свое лживое правосудие, а на деле наказывают невиновных. Им это нравится.
Взгляд Тэя Шу потемнел. Лю Вэй с грустью думал о возможности реальности его суждений.
– Не думаю, что это... Тот случай.
– Если бы боги любили Небесных Избранников, они хотя бы на миг болезни перестали их мучить. Но им всё равно. Они вынуждают детей молиться, что убивает их. Таковы ваши боги.
Лю Вэю было тяжело думать об этом.
– И всё же, в болезни виноваты не они, я уверен.
– Откуда берется твоя уверенность, Лю Вэй?
Юноша пожал плечами и прижал ладонь к сердцу.
– Я просто знаю.
Тэй Шу хмыкнул. Для него этот аргумент был не убедителен, и всё же, генерал не хотел отметать ни один вариант без фактов, потому решил:
– Я осмотрю все помещения. Поищу следы магии или чего подозрительного. Поговорю с монахами. Лэй Линь не единственный человек в храме. Здесь много ушей. Ты займись Небесными Избранниками... Но не смей подходить к моему брату.
Тэй Шу сказал это так, словно если Лю Вэй ослушается, то генерал никогда его не простит.
«У них настоящая вражда. Даже наказав его так жестоко, Тэй Шу не знает жалости. Что между ними произошло? Как глубоко его ранил Янг Шу? Учитель не знает пощады и не умеет прощать.»
Лю Вэй понимал его. Вспомнил, как мерзко вел себя Янг Шу, и жалость поугасла.
– Я здесь не ради Вашего брата. Я хочу помочь детям. Знаю, Вы тоже.
Тэй Шу отвёл от него взгляд, не выдержав честности и доброты ученика.
– Дети ни в чем не виноваты. Я считаю, Небесными Избранниками должны становиться преступники. Когда-нибудь я этого добьюсь.
По рьяному тону учителя Лю Вэй осознал, что тот уже делал попытку обсудить проблему с императором, но Ланг Бао с недавних пор имел свое мнение и спорить с ним стало сложнее. Он верил, что искренне молиться могут только чистые души, и никак не мог представить себе, что преступники покорно отмывают чужие грехи. Должно быть, он недооценивал воспитательные способности боли.
– А я думаю, это должны быть добровольцы, – произнес Лю Вэй.
– В империи нет столько дураков, – возразил Тэй Шу. – «Добровольно» однажды всё равно станет «принудительно», изменятся лишь методы: будут дурить голову, околдовывать, обманывать, шантажировать...
– Это так по-хэкински, – печально вздохнул Лю Вэй. Он не думал о таком прежде. – Вы упоминали, что клан Хоу проповедовал какую-то новую веру... О чём она была?
– Глупости.
– Скажите, мастер! Вдруг это может быть причастно к делу?
Тэй Шу сморщился. Ему было противно даже думать об этом.
– Они верили... В пыль.
– Что?.. – опешил Лю Вэй.
– Уверяли, что вселенную создал волшебный песок, витающий по космосу. У него нет ни формы, ни мысли, ни гласа, но есть разум. Безумные фанатики. Нанюхались какой-то дряни, вот и видели всякое. Кто-то из них что-то промямлил про тайны клана Хоу, но это всё сказки. Я скорее поверю в то, что боги добры, чем в то, что вселенную создала космическая пыль.
Лю Вэй задумался об этом, но никак не мог принять.
– Странно, и правда. Но... Клан Хоу не мог навредить истинной вере своими странными идеями?
– Они не отрицают богов. Просто считают, что у вселенной есть высший создатель. Они даже придумали ему имя. Перворожденный.
Лю Вэй неловко почесал затылок. Он ожидал услышать что-то более приземлённое и реальное, но это... И правда смешной бред.
– Что ж, ещё одна теория прочь с глаз.
Тэй Шу кивнул.
– Встретимся у ворот храма.
– Хорошо.
Учитель и ученик договорились, но ещё некоторое время шли бок о бок. Молча. Лю Вэй прокручивал в голове ответы Лэй Линя и его подопечных и задумался так глубоко, что не заметил, как Тэй Шу оставил его. Учитель просто свернул в какой-то момент, и Лю Вэй опомнился, лишь когда перестал слышать шаги позади.
«Это так похоже на него. Что ж, мне есть, чем заняться.»
Когда Тэй Шу исчез, Лю Вэй почувствовал полную свободу действий. Когда за спиной стоял учитель, невольно чувствовалась скованность. Мастер оценивал его, безмолвно критиковал, подмечал каждую ошибку. Теперь можно было говорить свободней.
Лю Вэй обратился к первому встреченному даосу. Он был нервным и явно испытывал дискомфорт от того, что кто-то разгуливал по территории храма столь вольно. Обычно кроме монахов здесь никого не бывало, и даже специальные гости имели весьма ограниченный маршрут передвижений. Императорская брошь позволяла Лю Вэю разгуливать, где вздумается, но он не хотел излишне смущать местных. Люди веры очень чуткие натуры.
– Вы не знаете, где я могу найти Небесных Избранников? – дружелюбно спросил Лю Вэй.
– Здоровых? – уточнил даос.
Лю Вэя слегка покоробило от этого уточнения. Печально, что храм разделился на два лагеря.
– Да.
– Они должны заканчивать молитву в зале молитв. Попрошу их не тревожить. Дождитесь окончания, иначе нарушите таинство.
Лю Вэй понимающе кивнул.
– Конечно, я не буду открывать их от столь важного дела. А Вы не могли бы ответить на пару вопросов?
– Я уже ответил достаточно, – отказал даос.
– Вы не очень дружелюбны, – заметил Лю Вэй.
– А должен? Ходите тут, выискиваете, но на деле ничего не делаете. Небесные Избранники заболевают один за другим, настоятель при смерти, но тут до сих пор нет лекарей. Нас заперли, и я не могу даже увидеть свою семью. Может, я скоро умру от этого недуга. Думаете, господин, я могу быть дружелюбен? Я боюсь смерти и боюсь молиться о жизни. А эти дети молятся. Знаете, как это страшно? Обычно молитвы приносят облегчение, а тут боишься, что от них откажет сердце. О грехах уже не думается, когда речь идёт о жизни. Может, молитва становится более искренней, но это не то, что нужно им.
– Я понимаю... – с искренней печалью прошептал Лю Вэй. – И всё же, я здесь, чтобы помочь.
– Думаете, Вы способны? – хмыкнул монах. – Вы ведь воин, а не лекарь. Или Вы пришли сюда применить оружие?
Лю Вэя оскорбил этот упрек.
– Вам стоит быть сдержанней в словах, – гордо выпятил грудь Серебряный Дракон, – если не хотите обидеть хорошего человека.
Даос мотнул головой.
– Я просто задал вопрос, господин. Мы все думаем об этом. Купол – лишь начало. В конце концов внутри погибнут все. Нас просто оставят умирать здесь, чтобы уберечь весь город. Чтобы эпидемия не вырвалась за пределы закрытой зоны. Несколько монахов сбежали из храма незадолго до того, как воздвигли купол. Боялись, что их тоже коснется болезнь. Так что же? Змеи привели их обратно. Не знаю, где они их отыскали, но после этого нас здесь замуровали. Мы не можем уйти. Не можем спастись. Быть может, смерть от оружия будет даже милосердней. Подумайте об этом, господин.
– Я не подниму оружия в святом месте, – сказал Лю Вэй убеждено. – Как Ваше имя?
– Шан Хоу.
«Хоу, значит... А дерзит, как настоящий змей.»
– Господин Шан, Вы ведь давно служите в храме?
Монах кивнул.
– Тридцать лет так точно. Я родом из боковых, нищих ветвей семьи. В тринадцать я подался в монахи, желая освободить свою семью от лишнего рта. В четырнадцать меня обрили и отправили на обучение в горы, где я стал евнухом. Через пару лет я вернулся в столицу и с тех пор служу здесь младшим помощником настоятеля.