☯️ 164 ~ Дальше, чем когда-либо ~ ☯️ (1/2)

Боль наполняла сознание.

Болело тело.

Болела душа.

Лю Вэй не знал, умер он или нет, но его пугала тишина, в которой он оказался, вязкая тьма, сквозь пелену которой нельзя было различить ни единого образа. Он слышал истории о том, что после смерти души покидают тело и перерождаются, что их встречают руки богов, дарующие душе свет очищения и забытья, но Лю Вэй не видел ни света, ни богов – лишь отягощающую тьму.

«Я не умру!»

С рьяной мыслью разгорелось пламя. Лю Вэй увидел его чарующие отблески, озарившие пространство огненными полосами, тянущимися вдоль земли. Стало достаточно светло, чтобы можно было осмотреться по сторонам.

Лю Вэй оказался в Хэкинском Храме: трагично разрушенном, пострадавшем от времени, казавшимся забытым уже множество веков и пережитым несчётное количество падений. Лики богов смотрели на дракона с лиц статуй, разглядывая пустыми, отсутствующими глазами. В них чувствовалось столь пронзительное равнодушие, что огненную душу Лю Вэя обожгло холодом.

Подул шквалистый ветер, попытавшийся задуть пламя. Лю Вэй повторил себе: ”Я буду жить!”, и, повинуясь его воле, пламя разгорелось лишь сильнее.

Он не умрет.

Его пламенная душа желает жить.

Она горит в измученном, изувеченном теле.

Она ни за что не сдастся.

Лю Вэй сделал шаг и услышал, как зазвенела цепь. Она оковывала его шею и тянула куда-то назад, за врата храма. Должно быть, там было его тело, и душа Лю Вэя ушла слишком далеко от него, блуждая по видениям, грёзам и снам. Лю Вэй почувствовал чуждость своего нахождения здесь. Холод продолжал давить, а пламя дорожало пред его морозным дыханием. Лю Вэй сжимал кулаки, чтобы удерживать огонь. Хотелось немедленно уйти отсюда, покинуть храм и забыть о его существовании. Это было нечто нереальное, и в то же время запретное – сплетение фантазии и истины, тайны миров и изменений, куда загадывать было запретно. Холод красноречиво предупреждал его: время повернуть назад. Только вот было кое-что в этом сером, мрачном месте, что влекло его.

Рассматривая статуи, Лю Вэй увидел владыку Сяолуна. Его лик был особенно мрачным. Он стоял рядом с владыкой Чжёнгью, загораживая спиной Небесного Повелителя. Роскошное одеяние касалось пола и волнами тянулось следом, утекая в черную бездну вечности времён. Из-под подола выступала правая нога, обутая в расшитые золотом сапоги. Могучий каблук размером с рост Лю Вэя придавил к земле белое перо, лучащееся светом. Оно было сказочно прекрасно: мягкое, воздушное, аккуратное... Несчастное. Под сквозящим ледяным холодом оно трепыхалось и беспомощно тянулось кончиком в сторону пламенной души. В абсолютной тишине, разрываемой лишь дыханием потерявшейся души, свистом ветра и треском пламени, Лю Вэй слышал отчаянный зов несчастного пера. Словно птица, попавшаяся в клетку, оно было неспособно позвать, но манило к себе чем-то глубоким, проникновенным. Лю Вэй слышал его зов сердцем.

В этом невинном, измученном пёрышке было столько божественного, сколько Серебряный Дракон не видел даже Йюнью, не чувствовал в молитвах ко всем Небесным Владыкам. Лю Вэй не понимал себя, но душа его тянулась, чтобы подобрать перо. Он хотел прижать его к груди, впустить в свою душу, словно утерянный кусочек себя, и никогда не выпускать. Оно казалось таким родным и пахло азалиями. Лю Вэй чувствовал, что не может уйти, не забрав его, и вытянул руку, шагнув вперёд, ведомый наваждением и чувством праведности.

Цепь зазвенела, волочась за потерянной душой. Казалось, что до статуи всего насколько метров, но Лю Вэй шёл, а пространство растягивалось, не подпуская его к себе. Статуи росли в размерах, становились всё больше и больше в сравнении с крохотной душой человека, возникали на месте предыдущих, являя яркие и тусклые лики давно уже сломленных и мёртвых божеств, но Лю Вэй не сдавался. Он хотел помочь пёрышку, угодившему в беду, и не останавливался, пока цепь не натянулась, заставив его замереть на месте.

Удушье обхватило шею, сдавило грудь. Лю Вэй ощутил обиду и горечь. Перо все ещё находилось недостижимо далеко. Он вытянул к нему руку, но не мог достать, даже подобраться поближе. Но как же хотел!

Лю Вэй сделал волевое движение вперёд, схватившись руками за цепь и не позволяя ей душить себя. С усилием, подобным тому, как если бы Серебряный Дракон волочил за собой императорский дворец, он шёл, проскальзывая босыми ногами по холодному камню. Мышцы его напряглись до предела, тело стонало от натуги, но Лю Вэй героически прошел несколько метров, волоча за собой груз земной жизни. Он тянулся вперёд, неотрывно глядя лишь на божественное перо, и после ещё трёх шагов – тяжёлых, но самых важных – Лю Вэй оказался у ног владыки справедливости.

Оставалось лишь сделать ещё шажок – и перо окажется у него в руках, но в тот момент статуя ожила. С каменным грохотом она склонилась, пока Лю Вэй силился сделать последний, самый тяжёлый шаг, и подняла изувеченное перо. Голова статуи опустилась, а глаза зажглись золотом энергии ян. Взгляд Сяолуна, тяжелый и гневный, опустился на непрошеного гостя.

Лю Вэй застыл с вытянутой, дрожащей от натуги всего тела рукой. Он не мог поверить, что совсем немного не успел.

Бог посмотрел на крохотное перо в его несоразмерно крупной ладони. Затем вновь на Лю Вэя, кривя губы в праведном недовольстве.

– Касаться запретного – величайший из грехов! Ты посягаешь на то, что тебе не принадлежит. Как бы ты ни хотел, ты не получишь то, чего желаешь.

Голос бога – строгий, бескомпромиссный, жестокий – сотряс пространство оглушительным басом. Каждый гласный звук, словно фальшивая игра на эрху, резал по сердцу, а каждый согласный напоминал бой барабанов, отмеряющий близость конца времён. Беспринципность и ярость бога вонзились в душу Лю Вэя, раня его больнее деяний императора. Сердце вновь заныло от боли. Слова бога задели что-то неприкосновенное, сокровенное, святое, интимно принадлежавшее ему одному. Казалось, Сяолун отнял это, небрежно держал в своих грубых, каменных руках, тогда как Лю Вэй всегда сжимал бережно и нежно. Лю Вэй хотел забрать это нечто обратно, вернуть свое пёрышко, уберечь его, но в тот самый миг, когда желание это достигло такой величины, что стало целью существования огненной души, Сяолун сжал ладонь в кулак и с неестественным хрустом переломал несчастное перо, причиняя ему такую боль, что с ладони бога потекли кровавые слёзы.

– Нет! – воскликнул Лю Вэй, чувствуя влагу на щеках.

– Прочь, недостойный!

С раскатистым гласом вновь зазвенела цепь. Она потянула на себя с такой силой, что Лю Вэй больше не мог противиться, и его поволокло за собой. Он бился спиной о камни, его вело из стороны в сторону, но Лю Вэй до последнего пытался затормозить ногами.

Безуспешно.

Его уже схватили безжалостные тиски судьбы.

– Нет...

До врат оставались считанные мгновения. Лю Вэй увидел, как бог равнодушно разжал руку. Несчастное перо, истекающее кровью, в изящном, грациозном полете, словно самое прекрасное существо всех миров и измерений, медленно опустилось на землю.

– Как же долго, – хмыкнул Сяолун и вновь накрыл каблуком истерзанную жертву.

Пёрышко последний раз приподнялось, провожая измученным взглядом Серебряного Дракона, и бессильно опало. В тот же миг врата храма захлопнулись перед лицом юноши, и душа его вновь стала едина с пламенем.

Глаза щипало от слёз, но чем дольше волокла его цепь, чем дальше он оказывался от таинственного храма, тем теплее становилось на душе. Лю Вэй почувствовал родной покой, нежность любимых рук и завораживающий запах лекарств и цветов. Лю Вэй возвращался домой, в руки, которые любил. Больше всего на свете сейчас Лю Вэй хотел увидеть Су Юна и крепко-крепко его обнять.

Тихий голос нежно звал обратно. Лю Вэй слышал отголоски фраз, что помогали ему идти на встречу. Цепь, тянувшая его, ослабла и развеялась искрами. С каждым нежным словом, сказанным любимым, Лю Вэй обретал свободу и силы. Теперь он парил в пространстве, следуя за голосом, что звал его:

– Господин Лю Вэй, держитесь. Вы очень сильный, знаю ведь. Обязательно выкарабкаетесь. Я рядышком. Чувствуете? Ни за что Вас не отпущу! Вы мне очень нужны. Пожалуйста...

Голос Су Юна звучал печально и горестно. В каждое слово он вкладывал нежность и заботу, но между нот звенел страх. Страх за жизнь самого дорогого человека в его жизни.

«Как бессовестно заставлять его волноваться...» – это было первой мыслью, что возникла в голове Лю Вэя, когда он услышал болезненную дрожь в голосе Су Юна. Прочувствовав на себе, как тяжело выхаживать родную душу, Лю Вэй винил себя за то, что опять заставил друга волноваться.

Открыв глаза, Лю Вэй увидел свою искорку. Возлюбленный сидел рядом, склонившись над его лицом. Россыпь русых волос бережно обволакивала плечи дракона. Чуткие ресницы Су Юна подрагивали. Лишь когда он был так близко, Лю Вэй впервые задумался о том, какие они длинные и изящные. Влажные. Бусинки слёз застыли на глазах, не в силах сорваться, а губы дрожали от волнения. В который раз Лю Вэй оказывался при смерти? К этому нельзя было привыкнуть. Чем ближе становились их души, чем тяжелее было переживать страх гибели родного и любимого человека. Су Юн сделал всё, что было в его силах, и мог только ждать, пока случится чудо. Боялся. До дрожи боялся увидеть, как гаснет сокровенное пламя.

– Всё хорошо, – прошептал Лю Вэй нежно. – Не плачь, искорка. Я ведь обещал тебе, что ни за что тебя не оставлю. Нам ещё нужно прожить нашу жизнь счастливо. Помните?

– Господин Лю Вэй!

Су Юн улыбнулся сквозь слезы. Его руки эмоционально вспорхнули, желая коснуться, но в последний момент дрогнули, боясь прикоснуться, словно хрупкий воитель мог рассыпаться от малейшего прикосновения. Руки его застыли возле груди мужчины, взволнованно подрагивая. Хотел коснуться, чтобы проверить, но разве же мог?

– П-простите, – сбивчиво прошептал Су Юн.

Он вытер глаза, считая недостойным выглядеть так перед ослабевшим другом. Хотел подарить ему сил для борьбы с болью, хотел лишь улыбаться. И что это за слёзы такие? Вылезли, когда их не просили! Су Юн попытался поскорее прогнать их.

– Я Вас очень ждал. Просто перепугался за Вас. Простите, я...

Су Юн вытирал слезы, но они лились из глаз, не прекращаясь. Он не мог успокоиться. Всё держал в себе, но как только Лю Вэй заговорил, наружу вырвались жгучие чувства. Он ослабел, доверяясь сильному, всегда знавшему, что делать, другу. Было стыдно перед ним, но Су Юн так испугался за него, так рад был его видеть, что все эмоции перемешались и выпорхнули в мир, раскинувшись перед взором Лю Вэя.

– Я так рад, что Вы живы... Вы живы...

– Искорка...

Лю Вэй с трудом поднял руку. Тело было слабым, непослушным, каменным, как старые статуи в кошмарном сне пограничья, но Серебряный Дракон просто не мог смотреть на муку любимого. Желал утешить его. Он бережно коснулся щеки любимого и большим пальцем нежно вытер слезы. Су Юн трогательно всхлипнул и прильнул к заботливой руке, доверяя его прикосновению. Крепко обхватил его запястье, благодарно принимая заботу и ласку.

– Давненько ты меня не выхаживал, да? – улыбнулся Лю Вэй. Голос его звучал слабо, еле слышно, но неизменно нежно. – Прости, что заставил поволноваться. Мне уже гораздо лучше. А всё благодаря тебе.~

– Господин...