☯️ 129 ~ Волнение ~ ☯️ (1/2)
Лю Вэй довольно потягивался, чувствуя себя удовлетворённым. Он наконец-то смог победить. Для него это было все равно, что пройти очередное испытание императора. Юноша был очень горд собой.
Достопочтенный Тушу Бао пообещал принести на следующей неделе новую игру. Лю Вэй ждал ее с нетерпением. Чувствуя в себе силы покорить любые вершины, Серебряный Дракон хотел продолжить серию успешных игр. Он верил в себя, был заинтригован новыми правилами и готов ко всему. Настроение его было на высоте.
Лю Вэй шел по коридорам замка, мысленно готовясь к тренировке, но стоило спуститься на первый этаж, как он ощутил царившее во дворце напряжение. Этого нельзя было описать словами. Не было ни единого факта, за который можно было зацепиться, чтобы пустые коридоры вызвали у него тревогу, но Лю Вэй ярко ощутил повисшую в воздухе беду и напрягся. В висках застучало, сердце отмеряло время медленными ударами, а дыхание смолкло. Лю Вэй достал оружие и приготовился ко всему, вглядываясь в каждый угол, поднимая взгляд на потолок, оглядываясь и ожидая напасти из любой декоративной конструкции замка. Предчувствие никогда его не обманывало, и в этот раз Серебряный Дракон снова доверился ему и ждал гостей – наемных убийц из вражеских кланов или посланников Илина. Однако на него так никто и не напал.
Нахмурившись, Лю Вэй ступал осторожно и принюхивался. Он пытался учуять в воздухе сладость, что несли с собой демоны, но во дворце пахло благовониями из мускуса и ванили от зажженных на каждые шесть шагов благовоний, из-за чего различить иные ароматы Лю Вэй не мог. Он хорошо помнил запах демонов, помнил, как переменилась атмосфера в воздухе, когда появился Илин. Это было другое чувство. Совсем другое.
«Ничего не понимаю. Ничего подозрительного не вижу, но… Что-то явно не так.»
Лю Вэй замер, прислушиваясь к себе. Он закинул голову вверх, пытаясь ощутить направление влекущей его тревоги, но его потянуло вниз. Это окончательно сбило Серебряного Дракона с толку.
«Да что происходит?»
Казалось, не было никаких изменений. Дворец, как всегда, восхищал своим величием. В коридорах не было видно лишних лиц. Да и вообще кого-либо. В этот момент Лю Вэй понял, что именно это и насторожило его на самом деле – привычная защищённость замка ослабла. И это при том, как щепетильно к безопасности относится император! Вряд ли так происходила смена караула или Ланг Бао вдруг решил, что охрана замка ему не нужна.
«Значит, что-то случилось. Кто-то напал на дворец? Где-то идет бой?»
Эта мысль не испугала Лю Вэя, а окрасила взгляд решительностью. Он был готов вступить в бой с любым противником, чтобы защитить империю.
Лю Вэй сжал древко Серебряного Пламени и помчался по коридорам. Он увидел, что охрана не оставила дворец полностью, а впереди движется цельный строй из тридцати бойцов. Ступая парами, они спешили к дворцовой площади. Лю Вэй, не раздумывая, присоединился к ним.
Он нагнал их у самых врат и не успел даже задать вопрос, как увидел причину волнений сам. Гигантские двери, распахнувшись, открыли ему исчерпывающую картинку. На площади не было места – так много собралось людей. Толстые стены заглушили крики, но с открытием врат людские недовольства ворвались во дворец вместе с ветром.
– Мой сын умер!
– Мой дом сожжён!
– Кто вернёт мои деньги?!
– Дело всей моей жизни уничтожено!
– Мои родители!..
Тысяча голосов сплеталась в единый стон недовольства. Натерпевшиеся за последние недели, повидав горе и лишения люди вышли на протест.
Лю Вэй обогнул строй императорской стражи и раскрыл рот, глядя на собравшихся. На площади собрались бедняки. Нельзя было выделить людей из определенных кланов. Все пришедшие носили одеяния свободных цветов из дешёвых тканей. От некоторых разило грязью, алкоголем и нечистотами. Маленькие дети сидели на руках у матерей. Детишки постарше выглядели так непристойно, словно все до одного жили на улицах. Лю Вэй видел, что некоторых намеренно обмазали грязью, чтобы придать им бедный вид. Лю Вэй почувствовал неискренность в образах многих собравшихся, но на него глядели и искренне несчастные глаза. Смута началась с тех, кто отчаян, а затем к ней присоединились другие – те, кто видели в этом выгоду. Или затеяли всё это… Но какой бы ни была причина массового протеста, зрелище было трагичным и печальным, боль – настоящей, а горе – реальным. Все эти люди так или иначе пострадали от пожаров и нападений, все эти люди лишились работы, дома, близких, привычной жизни. Все эти люди чувствовали себя несчастными, а присутствие худых и грязных детей лишь сильнее ранило.
Лю Вэй почувствовал боль Хэкина, копившуюся долгие годы, несправедливость, что обрушилась на них, бедность, что скрывалась от глаз влиятельных господ. Но даже в самые сложные времена они не выходили на улицы, веря, что есть силы, защищающие их, боги, неравнодушные к их судьбе, кланы, несущие верную службу империи и народу. А сейчас народ был напуган. Народ боялся потерять последнее, что имел – жизни. И тогда как Гвэйны загадочно бежали, словно крысы с тонущего корабля, когда между фениксами и змеями царило внутреннее противостояние, когда Клыки выпадали из тигриной пасти власти один за другим, когда бандиты ходили по улицам, демоны подобрались к влиятельным лицам, а надежды видно не было, люди больше не знали иного способа, кроме как заявить о себе. Показать свою боль. Вылить ее с агрессией, обратить внимание власти на проблему. Проблему, что решить было не так-то и просто.
Люди всегда хотят от власти большего. Лю Вэй не мог сказать, что Ланг Бао – сильный правитель. При нём всё рушилось… Но в то же время что-то вековое и надежное возводилось взамен.
«Господин Тэй Шу ведь столько сделал, чтобы обезопасить людей, пострадавших при трагедиях... Он принял у себя сирот и семьи пострадавших. Я видел, как змеи разносят еду бедным из других кварталов. Видел, как увеличилось количество патрулей. Тэй Шу лично патрулировал улицы. Он и меня спас от смерти. Он сделал так много!.. Но пока враг не побежден, этого всегда будет недостаточно.»
Лю Вэю было горько за учителя. Он непрерывно слышал в словах недовольных его имя. Люди агрессивно выкрикивали:
– Тэй Шу ничего не может!
– Мы живём в страхе!
– Что это за генерал, что не может защитить город!
– Моны такого не допускали!
– При фениксах был порядок!
– Мы потеряли всё!
– Кто вернёт нам наших братьев?
– Тэй Шу не справляется!
– Надо и его лишить звания Клыка!
– Только принял власть, как сразу показал, что из себя представляет!
– Ничтожество!
– Его даже боги отвергли!
– А ведь он сын насильника!
– Предатель!
– Неужто он специально пытается развалить империю?!
– ВСЁ НЕ ТАК! – закричал Лю Вэй, желая защитить учителя, но его голос потонул во всеобщем возмущении. На улице было так шумно, что все птицы разлетелись прочь, и лишь несколько ворон издевательски каркали с вершины балкона, на который робко выглянул император. Он прятался за несколькими ширмами, но его пугливый силуэт слегка проступал сквозь ткани. Лю Вэй почувствовал, что он смотрит. Слышит. Боится.
А хаос тем временем продолжался. Люди подступали к дворцу, но стража выстроилась в две плотных линии, образовав стену, что сдерживала людей. Воители не доставали оружия, и Лю Вэй молился, чтобы толпе хватило здравомыслия не устраивать потасовку и драки. Всех собравшихся на площади легко могли обвинить в предательстве империи. Тех, кто проявит агрессию, и вовсе убить. Только вот это не успокоит народ, а посеет ещё больше хаоса. Этого ни в коем случае нельзя было допустить.
Лю Вэй кричал людям, прося успокоиться и выслушать его, но это было бесполезно. Заметив его, люди лишь нашли очередной повод злословить и выкрикивать грязные слухи:
– Вместо того, чтобы империю защищать, Тэй Шу возится с драконом!
– Это не то, чем должен заниматься генерал! Он о своих людях заботится меньше, чем об этом южанине!
– Стыдоба! Как только человек начинает дружить с врагами, он теряет свою человечность!
Лю Вэй не понимал, что происходит. У него заболела голова от противоречащих друг другу криков. Кто-то грязно бранил генерала, кто-то смел бесстрашно и нагло причитать о действиях императора, но большинство умоляли о защите и требовали безопасности. Агрессия, злоба, слезы, страхи... Лю Вэй оказался в центре величайшего проявления человеческой боли и ощущал себя ничтожной песчинкой, не способной ничего изменить.
Люди, словно река, двигались, пытаясь сломить стену из верных подданных империи. На площадь выбежали десятки чиновников и высокопоставленных лиц, прося народ успокоиться, но, казалось, разгневанная толпа, доведённая до отчаяния, ждала лишь одного человека – Тэя Шу, виновного во всех их бедах.
– Обрушился дом!..
– Сгорела дочь!
– Зарезали!
– Отравилась!
– Никто не оказал помощи!..
Люди кричали о своих бедах, трогая доброе сердце Лю Вэя. Всему этому не было конца. Защитники все ещё сдерживались, не используя ни чар, ни оружия. Они призывали всех вернуться на свои места, но люди устали терпеть и не хотели никуда уходить. Они хотели добиться своего, хотели взглянуть в лицо генералу, и Тэй Шу явился, чтобы встретиться с ними.
Змей пришёл один. При нем не было ни сопровождающих, ни охраны, ни слуг, ни верных соратников. Тэй Шу оставался одинок даже в столь непростое время.
Генерал вышел к народу, появившись за их спинами. Он сохранял невозмутимое хладнокровие и держал руки за спиной. Шлейф алого одеяния тянулся за ним, и в свете всех обвинений он выглядел несколько зловеще... Словно пролитая кровь, служащая символом его влияния, принадлежала вовсе не врагам империи, а головам, по которым пришлось пройти, чтобы забраться на вершину, людям, что погибли из-за игр власти, невиновным, кто переродился раньше срока из-за ошибок высших чинов власти. Лицо Тэй Шу не выражало сожаления. Оно не знало жалости, не изображало сочувствия. Он был твёрд, как кремень, потому в такой буре чувств любое проявление эмоций могло сыграть против него. Он был собран, потому что не мог ошибиться. Это был очень важный момент, и Лю Вэй сжал браслет на запястье, молясь богу справедливости – владыке Сяолуну – о том, чтобы учитель смог разрешить ситуацию и отправить всех по домам.
Появление Тэя Шу оживило толпу. Люди начали оборачиваться, перешёптываться и затыкать друг друга, чтобы услышать, что скажет генерал. Тэй Шу же ждал тишины. Он встал, властно глядя на народ и дожидаясь, пока они смирят все свои чувства и смогут услышать. Но не все были готовы к этому. Волна обвинений пронеслась вновь. Люди забыли о застенчивости и высказывали все в лицо. Упрёки один за другим сотрясали небеса, тогда как Тэй Шу решительно стоял и ждал. В него полетели тухлые овощи, но генерал уворачивался с такой скоростью, что человеческий глаз был не в силах увидеть этого движения. Казалось, фрукт просто исчезал, проходя сквозь него.
Люди кричали, пока вся их энергия не иссякла. Лишь тогда Тэй Шу горделиво подпрыгнул, и в тот же миг со свистом из ножен вылетел цзянь. Клинок подхватил мужчину, и Тэй Шу пролетел над толпой людей, собравшихся, чтобы обвинять его, и завис в самом центре на высоте шести метров над землёй. Он глядел на народ холодно, свысока и всё ещё ждал, пока затихнут последние споры.
В конце концов застыла абсолютная тишина.
Тэй Шу окинул людей взглядом. Он заметил среди стражи Лю Вэя и, задержав на нем взгляд всего на мгновение, гордо вскинул голову.
– Ваша воля ясна империи. Ваша боль – рана на сердце Хэкина. У хаонцев много врагов, но все они будут побеждены. Клан Шу защитит вас, как защищал всегда. Тяжёлые времена – это испытание. Но лишь дисциплина и стойкость позволят нам их преодолеть. Ваши слова были услышаны, а теперь расходитесь. Отведите детей в безопасность и оставайтесь едины семьями. Кому нужна помощь – можете обращаться к любому из клана Шу, и её окажут вам. Голодные будут накормлены. Сироты обретут дом. Безработные получат работу. Город будет защищён. Проявите терпение. Старая эпоха рушится, и на руинах восторжествует новый Хэкин – окрепший и справедливый. Хэкин, что никогда не будет знать, что такое черный рынок и наёмные убийцы. Я сделаю Хэкин безопасным. Я очищу его! Верьте гласу правосудия и слову вашего императора! Хэкин и империя Хао едины!
Волевой голос Тэя Шу облетел дворцовую площадь. Люди глядели на него со смесью сомнения и веры. Он звучал достаточно убедительно, чтобы казаться надежным лидером, но последние дни доказывали, что он ещё очень далек от того, что говорил, потому поднялась волна негодования.
– У Вас было достаточно времени, господин!
– Виновные до сих пор не пойманы!
– Неужто это демоны?
– Мы слышали, в городе видели владыку Илина!
«Боги... Всё становится только хуже...»
Лю Вэй смотрел на учителя, и ему казалось, что он отдан на растерзание диким зверям. Люди не были на себя похожи. Ими правил страх. Их словами управляла ярость. Они нашли человека, которого удобно винить во всех бедах, и без конца обвиняли его.
Тэй Шу слушал их совершенно невозмутимо. С таким же видом он мог слушать глупые вопросы Лю Вэя, а потом назвать его дураком. Он просто ждал пока все это закончится, но люди лишь продолжали галдеть. Тогда он выпустил импульс энергии. Каждый заклинатель сдерживает свою истинную силу. Мастера не могли скрыть её полностью, потому Лю Вэй всегда чувствовал силу Су Юна, Ан Сёна и Бэй Сёна, находясь с ними рядом, но то, что он ощущал – лишь малый отблеск настоящего величия их энергии. Не каждый человек мог остаться спокойным, встретившись с подавляющим величием настоящей ауры силы мастеров, и когда Тэй Шу показал свою истинную мощь – далеко не в полном ее проявлении – люди застыли, пораженные могуществом, и не могли пошевелиться. Они оцепенели и смотрели вверх, чувствуя смесь страха и уважения.
Затихли.
– Клан Шу велик! – воскликнул Тэй Шу. – Никто не посмеет разрушить этот город! Покуда я генерал, а мои люди сторожат улицы, будет порядок. Я добьюсь этого и вскоре все виновные в трагедиях, где погибли ваши близкие, будут наказаны. Терпение и дисциплина – это всё, что от вас нужно, чтобы поддержать городской порядок. Расходитесь.
Демонстрации силы оказалось достаточно, чтобы добавить словам генерала убедительности. Первые люди направились в сторону города, а те, что стояли у стражи, перестали давить. Тэй Шу не запугал их. Он показал им свою силу и убедил дать ему шанс. Он напомнил о разнице в их способностях, а кроме того пообещал им помощь. Людей это задобрило, пусть страх не исчез до конца. Силы порой недостаточно, чтобы спасти ситуацию. Лю Вэй надеялся, что это не тот случай, ведь Тэй Шу был исключительным тактиком и мудрым стратегом. Он знал, что делает. Просто не мог объявить это у всех на глазах.
Люди начали расходиться, а Тэй Шу направил левитирующий меч в сторону врат дворца. Он спрыгнул в центре лестницы и спокойным шагом, так и держа руки за спиной, направился вверх, встречая чиновников и именитых героев холодным, презрительным взглядом, ведь они не смогли сделать ничего, чтобы успокоить и отправить толпу по домам. Тэй Шу же хватило всего нескольких фраз, чтобы развернуть недовольных и пресечь забастовку. Он вел себя, как победитель, но Лю Вэй понимал, что эта ситуация сильно задевала учителя изнутри. Прозвучало слишком много обидных обвинений. Такое не могло не огорчить.
Лю Вэй возник пред учителем у самых дверей. Он замер, не зная, все себя вести. Внешне старался сохранять спокойствие, но глаза выдавали сопереживание. Он безмолвно вопрошал, может ли чем-то помочь.