☯️ 111 ~ Лишь первая из тысячи ~ ☯️ (1/2)
Обратный путь дался друзьям тяжелее. Лю Вэй почувствовал слабость, потому зашагал медленнее, но так и не коснулся Су Юна, героически удержавшись на ногах до самого возвращения. Как только они вновь оказались в доме, Лю Вэй с наслаждением обнял покрывало и завалился на бок, чувствуя, насколько сильно нуждается в отдыхе. Было стыдно перед Су Юном. Не хотелось показывать перед ним слабость, но лекарь никогда даже не думал укорять друга в бессилии. Напротив, он всегда поддерживал его и наполнял энергией, чтобы Лю Вэй вновь мог гореть. Он поправил покрывало, укрывая друга, нежно улыбнулся ему и навис над макушкой. Был так сокровенно близко, будто вот-вот должен был поцеловать в лоб, но позволил себе лишь нежные слова и взгляд в янтарные глаза – такой редкий, но искренне нежный.
– Вы сдержали слово, господин Лю Вэй. Спасибо Вам. Мне очень приятно, что Вы совершили этот подвиг ради меня.
– Разве это подвиг? Однажды я совершу что-нибудь гораздо более героическое, чтобы поразить Вас.
– Куда же более героическое, господин Лю Вэй?
Веки юноши слабели, но он ответил:
– Однажды я непременно исцелю Ваше сердце и спасу Вас от той боли, что таится внутри. Сделаю Вас свободным. Тогда это будет подвигом.
Последнее слово Лю Вэй договорил с трудом. Он закрыл глаза и сразу же утратил восприятие, провалившись в глубокий, целебный сон. Су Юн поправил его покрывало, зажег расслабляющие благовония и затих, чтобы не нарушить сон дорогого друга.
Лю Вэй ощущал тепло и уют. Его сон был крепким и безмятежным. Он чувствовал тепло друга рядом, и это его умиротворяло. Слышал, как друг тихо-тихо работает иголкой, зашивая его клановое одеяние, затем проваливался в более глубокий сон и видел сны о доме. Впервые за долгое время ему приснилась матушка, и он наслаждался уютными грёзами, крепко обнимая ее. Однако, когда тепло развеялось, Лю Вэй с некой тревогой раскрыл глаза и вздрогнул. Он не понимал, почему чувство спокойствия вдруг покинуло его, и решил проверить. Сонный, слабый взгляд не нашел в комнате Су Юна. Зато в позе лотоса напротив кровати сидел Ан Сён, сосредоточенно читавший свиток.
Наследник лекарского клана почувствовал обращённый на него взор и опустил текст.
– Господин Лю Вэй, всё в порядке? Как Вы себя чувствуете?
Серебряный Дракон не был готов до конца проснуться. Он был заспанным и усталым, и его губы смогли лишь с тревогой спросить:
– Су Юн?..
– Он отправился искупаться и попросил меня приглядеть за Вами, чтобы Вам не было тоскливо, если Вы вдруг проснетесь, когда его нет рядом.
«Искорка... – Лю Вэй в который раз был тронут его заботой. Конечно, он мог куда-то отлучиться по своим делам, но даже на такой случай все предусмотрел. Не хотел, чтобы у друга на сердце жила тревога. – Спасибо тебе.»
Затем Лю Вэй представил себе, как юноша пеной намыливает себе волосы, не позволяя взглядом скользить ниже и создавать своей фантазией что-то непристойное.
«Какой же он всё-таки чистюля. Был так опрятен, и все равно после улицы отправился помыться… Или это из-за демонического запаха?..»
Расслабившись, Лю Вэй уложил голову на предплечье.
– Спасибо Вам, господин Ан Сён.
– Все в порядке, отдыхайте. Если что-то понадобится – обязательно скажите.
Но единственное, что нужно было Лю Вэю, это присутствие его друга.
Сон продолжился нежностью. Лю Вэй увидел друга, стоящего у котла и готовящего похлёбку. К Серебряному Дракону вновь вернулось уютное чувство близости юноши, а вскоре он ощутил и тепло вернувшегося лекаря. Лю Вэй в миг почувствовал себя гораздо спокойнее. Мир стал таким, каким должен был быть. Его родной человек рядом. Веки невольно дрогнули и отворились, чтобы увидеть Су Юна и убедиться, что он в порядке.
Лю Вэй увидел пленительную картину. Су Юн сел на полу с гребешком в руке и бережно расчесывал длинные волосы. Одеяние его сидело безупречно, а ножки оставались босы. Ботиночки аккуратно стояли возле двери.
Проводя гребнем по волосам, Су Юн выглядел чарующе прекрасно, словно принц волшебной страны. Лю Вэй совсем отвык видеть его с распущенными волосами. Ленту, верно служившую юноше, бережно сжимали тонкие губы. Он придерживал ее, не желая и на мгновение расставаться с нею, и крайне бережно заботился о себе, достигая совершенства в опрятности.
После такого завораживающего зрелища Лю Вэй просто не смог уснуть. Он устремил взор на прекрасного юношу, с полуприкрытыми глазами расчесывавшего копну волос. Лю Вэй с наслаждением следил за движениями лекаря. Су Юн был очень гибким. Он изящно вытягивался в спине, приподнимал руку локтем вверх, чтобы расчесать себя сзади, а россыпь светло-русых волос, отливавших на солнце пленительно-рыжим, покачивалась вслед за его движениями. Лицо его было спокойно, умиротворено и даже отражало некое удовольствие – Су Юн старался, чтобы привести себя в порядок. Волосы его уже высохли, должно быть, благодаря магии, а после купания стали ещё объемнее и мягче, игриво маня к себе прикоснутся. Лю Вэй с наслаждением следил за тем, как юноша приподнимает голову, а вместе с тем кадык на его изящной, тонкой шее становится более явным, как лучи солнца создают сияющие блики на переливе волос, как грудь юноши выступает вперёд, а спина изображает невероятный изгиб, как его упругие ягодицы подчёркиваются ступнями, а бедра выглядывают из-под выреза в нижней части ханьфу, прикрытые облегающей тканью белых штанов.
«Какой же он красивый,» – Лю Вэй был заворожен им. Распущенные волосы раскрывали его красоту с совсем иной стороны, хотя Су Юну было хорошо с любой прической. А эти выразительные, тонкие сладкие губы! Они так бережно сжимали ленту, так мило это выглядело, что Лю Вэю тяжело было сохранять спокойствие. Он смотрел на Су Юна и не испытывал ничего, кроме любви, находя его идеальным и совершенным.
«А ресницы... Какие они длинные. Пленительные... А глаза!..»
Лю Вэя переполняло восхищение. Он мог бы и дальше продолжить наблюдать за другом, но счёл, что это непристойно и неправильно по отношению к нему, потому тихонько позвал:
– Искорка.~
Су Юн приподнял взгляд и встретил друга нежной улыбкой, обмотав ленту вокруг предплечья.
– Господин Лю Вэй! Вы уже отдохнули? Не разбудил Вас?..
– Рядом с Вами я всегда отдыхаю ~
– Я серьезно, – в голосе юноши читалось лишь искреннее волнение.
– Я чувствую себя гораздо лучше, – заверил Лю Вэй. – Силы восстанавливаются. Извините за то, что приходится беспокоиться обо мне.
– Вы совсем не виноваты. Я волнуюсь о Вас, потому что не могу не волноваться, и я вовсе не стыжусь своих чувств. Я... От всего сердца.
– Какой же Вы прелестный, господин Су Юн, – Лю Вэя накрывало необъяснимой, непреодолимой нежностью. Хотелось бесконечно говорить другу добрые слова и смущать его все более витиеватыми и необычными комплиментами.
Су Юну было от этого крайне неловко. Он ахнул, покраснел и взволнованно засуетился.
– Аааммх, простите, господин. Предстал пред Вами в непристойном виде. Я сейчас же закончу с прической и...
– Вы чего? – удивился Лю Вэй.
– Вам ведь нравится, когда я хожу с хвостиком... – Су Юн собрал руками волосы в хвост.
Лю Вэй удивился его реакции. Порой он совсем не понимал, о чем думает его друг.
– Вы мне просто нравитесь, господин Су Юн. И дело вовсе не в хвостике.
Лекарь изумленно приоткрыл рот и выпустил пряди из рук, краснея всё пуще.
– Нравлюсь?..
Лю Вэй смутился, почувствовав, как быстро бьётся сердце. Он совсем не хотел признаваться так неуклюже.
– Вы очень красивы. Очень, господин Су Юн. И будь у Вас на голове хвостик, цветочек, бантик или что угодно другое, Вы останетесь невероятно очаровательным. Вы нравитесь мне в любой одежде и с любой прической. Вы прекрасны таким, какой Вы есть. И с распущенными волосами Вам очень хорошо.
Су Юн так раскраснелся, что не знал, куда деваться. Он сжал ленточку рукой, прижал ее к груди и учащенно задышал, то пряча взор, то, напротив, ища взгляда любящих глаз. Он заставлял себя сидеть абсолютно строго, при том, как тело желало выразить все эмоции. Он мучился от невозможности высвободить эти чувства, и застыл, взволнованно дыша.
– Что же Вы?.. Господин, я совсем обычный...
– Вовсе нет. Вы – самое прекрасное создание из всех, что я видел. И я уже говорил Вам об этом. И скажу вновь, потому что это действительно так, и для меня большая радость просто видеть Вас. А самое прекрасное в Вас – Ваша душа, яркая, словно небесный сад, теплая и светлая, подобно солнцу. Вы такой прекрасный, что у меня нет слов, что описали бы Ваше великолепие. И даже гораздо-гораздо прекраснее. Поэтому даже не думайте волноваться, что не собрали в волосы в хвост и я вдруг увидел Вас как-то непристойно! Вы красивы, господин Су Юн.
«Вы любимы мной.»
Су Юн взволнованно проскулил, затем притих и опустил взгляд, впуская в себя эти слова. Казалось, он физически ощущал их теплоту, и бедра его задрожали от напряжения и счастья.
– Но я ведь просто...
– Вот именно. Вы естественно прекрасны. Без косметики и причёсок, просто Вы. И вам совсем не обязательно носить только хвостик.
– Но мне нравится, ведь это Вы мне его повязали и... С ленточкой мне так уютно.
Взгляд Су Юна стал несколько виноватым. Лю Вэй изумленно приподнял брови, а затем похлопал рядом с собой, принимая сидячее положение.
– Идите-ка ко мне.
– Господин?..
– Я сделаю вам новую прическу, чтобы Вы не волновались, что можете носить только одну.
– Что же Вы?.. Я Вам верю. Просто... Мне нравится ходить с хвостиком. Будто это связывает меня с этим местом.
– А дома? Учитель ведь разрешал Вам делать разные прически?
Су Юн опустил взгляд, словно чувствуя себя виноватым.
– Учитель говорил, что красивые прически могут носить лишь совершенные создания. А я был ещё учеником, поэтому мне было не дозволено. Но у меня была заколка, и я ее очень любил. Закалывал волосы вот так, – пальцы юноши пленительно изобразили изгиб пряди над левым глазом.
– Не знаю, что там говорил Ваш учитель, но никто и ничто не может запретить Вам делать красивые прически. А если Вам совесть перед учителем не позволяет, так у меня совести нет. Просто позвольте мне немного поколдовать над Вашими волосами, и я Вам покажу, насколько Вы прекрасны.
Су Юн робко посмотрел на друга, а затем вновь на ленту.
– А ленточка?
– Я вплету ее Вам в волосы. Она всегда будет с Вами. Не беспокойтесь.
Рука вновь похлопала по кровати рядом с юношей. Су Юн плотно сжал губы, взглянул нерешительным взглядом. Щеки его очаровательно горели румянцем. Он задумчиво обернулся, затем взволнованно сжал ткань одеяния на груди.
– У меня была мечта, – робко признался Су Юн. Ему было очень непросто говорить об этом. Он явно вытаскивал из себя что-то глубинное и очень болезненное. – Даже... Маленькое желание, – он опустил взгляд на ленту, поблескивающую в его руках. – То место, где я жил... Там были очень красивые юноши и девушки. И они носили такие красивые прически, что мне тоже... Хотелось заплести себе волосы. Наверное, я думал, что так смогу стать похожим на них, таким же... Хотя бы чуточку ближе к ним. И одна прическа мне понравилась особенно сильно. Но, когда я попытался сделать её, учитель обругал меня и строго наказал, запретив даже пытаться. Она была такой красивой...
Су Юну даже говорить об этом было непросто, не то, что решиться. Ему казалось, что он просит о чем-то невозможном.
– Искорка... – Лю Вэй сочувственно свел брови. – Неужели Вам даже хвостик собрать было нельзя?
Су Юн пристыженно мотнул головой.
– Но Вы были так добры ко мне... Руки сами собой стали собирать хвостик. Эта чудесная лента – она волшебная. Она словно шепчет мне: «Пожалуйста, возьми меня с собой, ведь я здесь, чтобы оберегать тебя.» С ней я чувствую себя увереннее, слово Вы стоите за спиной и защищайте. Словно шепчете на ушко, что всё хорошо.
– Ленточка правильно Вам шепчет! Вам можно всё, что вам хочется. Всё-всё-всё. В благодарность за спасение жизни и просто в знак вашей дружбы я бы хотел подарить вам прическу, о которой Вы мечтаете. Только объясните, как ее сделать, пожалуйста, а то я никогда ничего сложнее хвостиков и не делал.
Су Юн робко коснулся своих волос, перекинул их через плечо и погладил вдоль прядей, взволнованно разглядывая ленту, что следовала за движением руки.
– Вы считаете, что мне правда можно?
Взгляд юноши был растерянным. Даже в таких вопросах он зависел от слов учителя и был чрезмерно зажат, не видя права делать запретное. Лю Вэй оставался к другу очень мягок и тактичен, искренне ненавидя его прежнего учителя.
– Су Юн... В чем причина этого запрета?
– Потому что мне нельзя... – Су Юн собрал взгляд в кучку. – Потому что я недостаточно хорош, чтобы...
– Разве чтобы собрать волосы, нужно быть «достаточно хорошим»? Су Юн, Вы – замечательный человек, полезный ученик, талантливый лекарь, мастер магических искусств. Вы великолепны. Я не знаю, чего требовал от Вас учитель, но уверен, что Вы всему соответствовали и были выше всех похвал. И, знаете? Чтобы сделать себе красивую прическу, совсем не нужно ничего заслуживать. Это ведь Ваши волосы!
Су Юн опустил взгляд, все ещё терзаясь.
– Хвостик – очень красиво. Очень.