Гермиона любит нежно (1/2)
Гермиона смотрит, как на Малфоя вешаются девочки из команды поддержки. Ближе, плотнее, ещё бы склонить его на колени полностью. Злит. Сердце на перестуке; она закидывает ногу на ногу, нервно дёргаясь. Маленький собственник внутри беснуется, рычит, как запертая в клетке дикая кошка.
Хоть вставай и уходи с трибун, да вот Джинни обидится. Гермиона столько раз говорила, что придёт на её тренировку, и столько раз этого не делала, что становится стыдно. Она гневно буравит взглядом толпу вокруг Драко, перекатывая ручку меж пальцев. Качает ногой и пытается что-то записывать; материал повторяет.
Ни чер-та!
Наверное, не будь у Малфоя эмпатии табуретки, он уже ощутил бы, как воспламеняется его затылок. Гермиона полагает, что поступила максимально глупо. Довериться ему? Открыться и…
Грейнджер сжимает бёдра. Рефлексы тела играют против её непоколебимого разума — топят в воспоминаниях — мурашками по коже. Она цокает и отворачивается. К чёрту.
Драко хмыкает. Он незаметно наблюдает за ней — косится и просовывает руку между собой и Пэнси. Она любит обниматься и всегда лезет к нему под бок, словно каждый раз заново приватизирует это место. И Малфою обычно пофиг. Но что-то подсказывает ему — Грейнджер уже дуется. Он видит по недовольной моське, и это веселит, тешит его непомерное эго.
— Драко, мы сегодня в бар, — предупреждает Тео, — так что после тренировки без опозданий. — Он подмигивает и хлопает того по плечу.
— Обсудим, — не даёт он прямого ответа.
— Да ну, Драко ты уже третью встречу динамишь, — обижается Дафна.
— Уверен, вы переживёте, — подмигивает он, аккуратно отцепляя от себя Паркинсон. — Пэнс, — просит её, отдаляясь.
Как же. Грейнджер собирает вещи и собирается уйти. Он перепрыгивает через четыре ступеньки сразу и закрывает собой весь проход.
— Я хочу пройти. — Она старательно отводит взгляд.
— Если только ко мне, Джер. — Драко уверен: уломает её в любом случае.
— Очередь освободилась, да? — Вот теперь Гермиона смотрит. Глаза блестят от того, насколько ей плевать. — Лучше пусти, а то твои друзья наблюдают. Вдруг что.
— Очаровательная ревность. — Драко тянет к ней руку, считает, что имеет право, — хочет этого. Коснуться её. Прижать к себе. Даже мысль проскакивает: если бы Грейнджер не шарахалась и обнимала его так же, как Пэнс сейчас.
Идеально.
Гермиона цокает и почему-то выгибает спину, когда его широкая ладонь ложится на талию. Сжимает очень знакомо — до дрожи. Малфой тянет к себе с той силой, что не даёт устоять на ногах. Шаг. Раз-два. И она в кольце его рук.
— С чего бы мне ревновать? — Гермиона корит себя за паузу, утыкаясь ему в грудь. Это провал. Кровь шумит в ушах; всё её естество реагирует на Драко остро, слишком чувствительно и приятно.