Его магия бушует (1/2)

— Ты не сделаешь этого, — Гермиона перекрывает Малфою путь, вскидывая руки. В её голосе столько надежды и мольбы, но его это практически не останавливает. — Прошу тебя.

Драко непреклонен; сжимает палочку настолько крепко, что та искрит магией. Он чертовски зол, но её глаза, блестящие от слёз, начинают пробивать в его ментальных стенах брешь.

— Отойди, — цедит он сквозь зубы, — ты не представляешь, что защищаешь.

— Ошибаешься, — смотрит она так, словно с уст сейчас сорвётся самое болезненное признание в её жизни. Губы дрожат.

— Грейнджер, — почти рычит, теснит назад, что Гермиона пятится, — если подобный всплеск магии будет повторяться, это поставит магическое сообщество под угрозу, не говоря уже и о том, какой ущерб понесёт магловский мир.

— Я знаю, — она кивает, — и это пройдёт. Эту энергию можно обуздать. Просто нужно чуть больше времени.

— Ты… — Драко смотрит на неё, и в его глазах столько непонимания, столько вопросов. Словно у сумасшествия есть оправдания. И у неё они явно были. — Даю последний шанс, отойди.

— Нет, — она отчаянно качает головой, — ты всё поймёшь, когда увидишь, только опусти палочку.

Кажется, эту привычку — слушать её — он не бросит никогда, каким бы упрямым ни был. Как бы ни шёл напролом, желая стереть всё в пыль. Драко повинуется Грейнджер, опускает поднятую руку и грузно вздыхает. И только спустя пару секунд она отходит. Даёт заглянуть за её спину, и Малфой ощущает, как озноб кусает кожу дрожью. Вдоль позвоночника; мурашками по рукам.

— Грейнджер, — почти без звука, одними глазами: перед ним не иначе как его копия, и только будь он слепым, не понял бы сразу. — Сколько…

— Четыре года. — И этого хватает, чтобы всё сошлось в его мыслях. — Скорпиусу четыре.