Глава 7. Гриффиндорская бесцеремонность (2/2)

Гарри, видимо, заметив неуверенность в голосе Малфоя, принялся дотошно объяснять, воодушевляясь по мере своего рассказа.

— В каждом из нас генетически заложена определённая программа развития, любой здоровый человек всегда реализует её одинаково — мы все сначала учимся держать голову, переворачиваться, ползать, сидеть, и, наконец, ходить. И это аксиома. Но когда что-то случается, например, поражение головного мозга, то данная программа оказывается недоступна к реализации. Нервные пути заблокированы. Наша задача — их разблокировать и запустить ту самую программу. Доктор Плаха обнаружил, что у здоровых детей присутствуют однотипные рисунки движений, и он искал решения, как воспроизвести эти рисунки у больных детей. Эмпирическим путём он обнаружил определённые точки на теле — всего их девять основных — это места прикрепления мышц, и когда мы нажимаем на них под некоторым углом, удерживая тело в определённой укладке, то запускаем глобальные образцы движения. То есть, нервные пути становятся открытыми для передачи сигнала к мозгу и обратно, запуская те самые рисунки движений. При многократном повторении и активации этих рисунков мозг больного ребёнка переобучается, запоминает, а затем воспроизводит самостоятельно в процессе движения. Это помогает даже магглам. Но Плаха придумал ещё посылать магический импульс на эти мышцы, заставляя воспроизводить телом более сильную реакцию и делая мозг более восприимчивым. При добавлении магии практически все дети излечиваются. В тяжёлых запущенных случаях могут остаться деформации костей, что будет затруднять передвижение, но тем не менее!..

Магнетизм этого эмоционального рассказа действовал на Драко гипнотически, он как заворожённый наблюдал за взлохмаченным Поттером, который, распаляясь, запускал руку в буйные кудри и ещё больше творил бардак на своей голове. Было очевидно, что он безумно любил свою работу; хотя что ещё можно было ожидать от Героя, вечно стремящегося всех спасти.

— Это действительно волшебно, — только и смог сказать Малфой, не отрывая глаз от одухотворённого лица Поттера, почему-то отметив, что тот выглядел красиво с этим безумным блеском в зелёных глазах, спрятанных за уродскими очками.

— Отлично, я рад, что ты понял.

Драко был готов поклясться, что ни черта он не понял, но не отказался бы послушать ещё этот притягательный баритон. Он одёрнул себя — докатился, Драко Люциусу Малфою уже приятно слушать голос Гарри Поттера. Слышал бы его отец… Нет, лучше не думать об отце.

— Теперь давай попробуй сам. Научишься сначала на кукле, и на Дилане будешь делать увереннее, — и Гарри хлопнул его по плечу, заставив Драко вздрогнуть и вырваться из своих размышлений.

Малфой занял место Поттера и уже собрался приложить ладонь к чёрному туловищу куклы, как услышал резкий оклик:

— Ноги шире, — Драко послушался и расставил ступни дальше друг от друга. — Отлично.

Малфой надавил ладонью на куклу, провёл по тряпичной шершавой шее и повернул нарисованное лицо к себе.

— Нет, немного не так! — воскликнул Поттер и абсолютно бесцеремонно, в духе истинного гриффиндорца, вторгся в личное пространство Драко, вжавшись в его бок горячим телом и схватив за руку. — Ты должен прогнуть запястье, — убеждал он его, своей рукой расправляя пальцы Малфоя и принуждая выгнуть кисть.

Касание нежной тёплой кожи к руке вновь запустило табун гигантских гиппогрифов, которым было плевать на Драко, послушавшего Поттера и одевшегося «поудобнее» в футболку с коротким рукавом и тонкие хлопковые джоггеры. Малфой мысленно взмолился всем богам, чтобы гиппогрифы подняли только волоски на коже, а не то, что находится у него в штанах на уровне края кушетки, иначе он бы не смог объяснить данное явление Поттеру.

— Да, вот так, — не унимался Поттер, по привычке используя похвалу, как с маленькими детьми.

Он увлечённо носился вокруг Драко с пояснениями, то и дело вжимая его в стол, задевая голые плечи, иногда даже наступая на ноги и не замечая этого. И, чтобы окончательно добить, Поттер прижался к нему всем телом сзади и вцепился своей рукой в правую руку Малфоя.

— Сейчас я своей рукой поведу твою ладонь в нужном направлении, а ты запоминай. Это очень похоже на владение волшебной палочкой, — влажное жаркое дыхание Гарри опалило шею Драко, отчего гиппогрифы возликовали и поскакали быстрее.

Поттер накрыл своей ладонью кисть Малфоя и надавил, показывая нужную интенсивность давления.

— Главное, не сделать больно. Сложно объяснить точнее, это нужно почувствовать. Ты научишься, когда начнёшь тренироваться, — пообещал Поттер и отстранился. Драко ощутил, как место на шее, где почти находились губы Гарри, обдало холодным. — Дилан сегодня устал, пока я подбирал упражнения. Думаю, на нём ты попробуешь завтра. Потренируйся дома на кукле или даже на Пэнси. Могу ещё раз показать на тебе. Теперь, когда ты сам умеешь, будет интересно.

Драко почти подавился воздухом.

— Несомненно, это очень интересно, Поттер, но думаю, нам пора домой, — Малфой почти выпалил ответ.

— А, да. Конечно.

Гарри отошёл к своему столу и открыл ежедневник, что-то там пометив. Затем на его лице промелькнула какая-то мысль, и он неожиданно спросил:

— Малфой, как так вышло, что ты воспитываешь приёмного маггловского ребёнка?

Драко не ожидал такого вопроса и поэтому несколько секунд просто молчал.

— Его мать помогла мне после того, как я оказался вне магического мира без средств к существованию. Но, к сожалению, она умерла от рака. А я не смог бросить Дилана.

— А Паркинсон? Она твоя девушка?

Драко хмыкнул.

— Пэнси — моя подруга, и сейчас ей негде жить, поэтому она мне помогает, а я даю ей крышу над головой. К чему эти вопросы, Поттер?

Гарри неопределённо повёл плечами, и лицо его приняло серьёзное выражение.

— В первый год после войны я решил узнать, чем занимаются слизеринцы, и почти никого не нашёл. Вы словно пропали со всех радаров. Я обнаружил только Тео, оставшегося в магическом мире жить на уцелевшие средства, которые, на его счастье, не все конфисковали, и Гойла, работающего санитаром в Мунго. Тебя я не нашёл.

— Плохо искал, Поттер, — Драко стало немного горько вспоминать самый первый год без магии. Это было отвратительное время. — Ладно, я пойду найду Пэнс. И спасибо.

— До завтра, Малфой.