Часть 1 (2/2)

Гарри смотрит мне в глаза, я шепчу заклинание и проваливаюсь в его память — мягко, невесомо и даже интимно.

Гарри просыпается от того, что грудь крепко сдавило. Тяжёлые веки приподнимаются совсем немного, реальность плывёт, качаясь, как дряхлая лодчонка на волнах Темзы. Он видит перед собой слишком, слишком знакомое лицо — упавшую на лоб кудрявую чёлку, тёмные глаза и коварный изгиб губ. В первый раз Гарри подумал, что это Тео, но уже через мгновение понял — обознался. Это лицо ввек не забудется, оно отпечаталось на сетчатке глаз ядовитым штампом. Лицо злейшего врага — Тома Реддла. Тот был таким, каким Гарри запомнил его в Тайной комнате. Неизвестно, по какой причине именно эта личина, а не безносая морда Волдеморта. Может, дело в том, что лицо Тео наложилось на его?

Реддл седлает его сверху, с силой сжимая бёдрами грудь, что нечем дышать, пальцы обводят губы Гарри, надавливая на нижнюю челюсть и насильно открывая рот. Гарри знает, что сейчас будет, и сопротивляется, пытаясь вырваться из своих видений и заставить непослушное тело проснуться. Но конечности остаются неподвижными, и Гарри целиком и полностью во власти Реддла. Тот усмехается и ещё больше вынуждает Гарри открыть рот. Все советы Тео летят к чертям, Гарри дёргается как рыбка на крючке, но оказывается пойманным.

— Не сопротивляйся, душа моя, в этой жизни мы поладим с тобой. Начнём всё по-другому. Если бы я знал раньше, что ты — моё сокровище, моя драгоценность, мой крестраж, я сберёг бы тебя, спрятал в укромном месте, — говорит Реддл, и слова его безумны.

Его бёдра уже по обе стороны от головы, ширинка брюк расстёгнута и перед лицом покачивается, истекающий предсеменем, толстый, с багровой головкой член. Гарри проклинает неподвижное тело, чувствуя, как становится безвольной куклой в руках Реддла.

Слёзы текут по щекам, губы саднит, когда Реддл ожесточённо трахает его рот. Дышать тяжело, почти невозможно, и Гарри пытается вырваться из лап этого суккуба, но ничего не выходит. Реддл отпускает только, когда кончает. Гарри почти захлёбывается спермой и просыпается окончательно, убеждаясь, что всё это привиделось.

Гарри стыдливо отводит глаза, но я разворачиваю его лицо обратно к себе.

— Не надо стыдиться, Гарри. Прежде всего я хочу помочь тебе. Ты же за этим и пришёл ко мне, ведь так?

Тот молча кивает.

— Как я уже сказал, сексуальный контекст видений совершенно нормален…

Гарри пылко перебивает меня:

— Да, но с кем! Ты видел же его? Почему именно он?! Я согласен на что угодно и кого угодно, но только не Реддла!

— Гарри, — снисходительно улыбаюсь, — я могу попробовать объяснить тебе.

— Объясни!

Я откашливаюсь, принимаю в кресле удобную позу и продолжаю:

— У тебя ярко выраженное расстройство привязанности. Ты вырос сиротой, жил у родственников, что тебя обижали, и, как следствие, тянулся к первому, кто показал доброе отношение и заинтересованность. И ты желал, чтобы заинтересованные люди не походили на ненавистных Дурслей. Но человек ты амбициозный, с лидерскими качествами, которые, несмотря на все детские унижения, остались с тобой, и ты в глубине души желал ещё больше признания, больше друзей.

Я делаю паузу, Гарри внимательно смотрит на меня, нахмурив свои густые брови. Складка на переносице глубокая, так просто не разгладить. Я люблю целовать её.

— И вот ты нашёл дневник и нового, как тебе показалось, друга. Затем друг обрёл плоть, и ты поначалу доверял ему, пусть и недолго. Юный Тёмный Лорд стал твоим первым впечатлением — взрослый, симпатичный и, очевидно, в твоём вкусе, — и у тебя произошла фиксация на нём, а затем сексуальный перенос. Теперь твоё подсознание лишь вытащило этот образ.

— Отвратительно, — бормочет Гарри.

— Не стоит к этому так относиться. Наше бессознательное непредсказуемо.

— Я думал, это произошло оттого, что спутал тебя с ним. Только сейчас осознал, насколько вы похожи. Внешне, — поспешно добавил Гарри.

— Это сублимация, Гарри. Ты перенёс бессознательное сексуальное желание в социально приемлемое русло. И ты наверняка думал, что если позволишь иметь твой рот, то видения прекратятся. Клин клином вышибить хотел, да? — пристально смотрю на стремительно краснеющего Гарри.

— Теперь мне очень стыдно и неловко, — разводит он руками.

— Понимаю твои чувства, но всё вполне нормально. Я не обижаюсь.

— Ловко ты объяснил, — смеётся Гарри, и я рад слышать смех из его уст. Значит, всё идёт как надо.

— Чего только не отыщешь в головах пациентов, — улыбаюсь ему в ответ. Широко. Искренне. И Гарри верит мне, я чувствую.

А ещё чувствую вновь натянутую нить между нами.

Я встряхиваю головой и прогоняю образы распластанного подо мной шикарного мужчины.

Необходимо закончить начатое.

— Гарри, можно помочь тебе с данным синдромом.

— Как? — оживляется он.

— Будем практиковать осознанные сновидения. С завтрашнего дня.