Глава 6. Дорога к воспоминаниям (2/2)

Дмитрий молчал, обдумывая её слова. Наконец, он медленно кивнул, приняв какое-то решение.

— Ладно, — сказал он. — Я тебе верю… пока что. На заднем дворе Грег обустроил что-то вроде тренировочного полигона. Идём, покажешь мне, что ты умеешь. Может, это вернёт тебе хоть какую-то часть памяти. А это, — он указал на кинжал, — мы возьмём с собой.

Уже рассвело. Снега не была, и тишина казалась звенящей. Лэйн плотнее затянула шарф и спустилась с крыльца.

Полигон Грега представлял собой хорошо утоптанную площадку рядом с амбаром, заваленную старым хламом. Лэйн поняла, что он попытался создать подобие полосы препятствий, предназначенной для отработки навыков. В одном из углов стояла мишень, сделанная из круглого сидения от стула. Рядом с ней лежал набор самодельных ножей и прочий метательный арсенал, собранный Грегом из подручных материалов.

— Ну что, готова? — спросил Дмитрий, обернувшись к Лэйн. — Покажи, на что ты способна.

Лэйн кивнула, чувствуя, как в жилах закипает кровь. Холод отступил, уступая место странному возбуждению и предвкушению. Она вышла на площадку, ощущая себя хищником, готовым к охоте.

— Для начала просто побегай, — скомандовал Дмитрий. — Обойди все препятствия, посмотрим, как ты двигаешься.

Лэйн без колебаний бросилась вперёд, обходя бочки, перепрыгивая через частоколы сломанной мебели, уклоняясь от воображаемых атак. Наверное, со стороны это выглядело смешно и глупо, но Лэйн упрямо бежала, успокаивая себя тем, что физподготовка пригодится в сегодняшней вылазке.

— Хорошо, — сказал он, когда Лэйн закончила первый круг. — А теперь возьми один из ножей и попробуй попасть в мишень.

Она послушно подошла к мишени. Сердце колотилось где-то в горле, но нож уверенно лёг в руку. Лэйн несколько раз взмахнула рукой, словно прицеливаясь, затем резко бросила нож. Клинок вонзился точно в центр мишени.

Дмитрий присвистнул от удивления.

— Неплохо, — сказал он. — А теперь попробуй попасть в мишень, двигаясь.

Лэйн отошла от мишени на несколько шагов и, не останавливаясь, бросила нож. Клинок снова вонзился в цель, хоть и немного отклонившись от центра.

— Ты полна сюрпризов. — заметил Дмитрий. — Но это еще не всё. Попробуешь напасть на меня?

Он протянул ей кинжал. Лэйн несмело взяла его в руку. И мир вокруг вдруг изменился, исчезли все внешние звуки, её окутала странная тишина, словно на уши натянули меховую шапку.

Девушка закрыла глаза, чувствуя уверенную тяжесть металла в руке. Мир вновь наполнился звуками. Ветер трепал её волосы, стучал в ушах. Сквозь его свист слышалось лишь мерное дыхание Дмитрия и осторожное перешептывание деревьев. А затем она открыла глаза и подняла кинжал. Лезвие серебряной молнией описало в воздухе дугу, кулак сжал рукоять так, словно это было продолжение её руки, её плоти.

Она знала, что делает, представляя перед собой невидимого противника. Первый удар: обманчивое движение влево, отвлечь внимание, затем — мгновенный выпад в шею. Клинок скользит по воздуху, словно змея, и останавливается в миллиметре от цели. Второй удар: резкий разворот, удар ногой в колено, ломая баланс противника, и одновременный удар снизу вверх, целясь в живот. Клинок должен войти легко, словно в масло. Третий удар: отскок назад, уходя от контратаки, вращение запястья, и бросок кинжала. Метание на короткой дистанции — гарантия попадания в глаз, горло, или сердце.

Все движения были инстинктивными, отточенными до совершенства. Она не думала, она знала. Каждый выпад, каждый поворот, каждый бросок — смертоносный танец, призванный забрать жизнь. В нём не было силы, не было грации. Лишь холодная, расчётливая техника. В её руке кинжал перестал быть просто куском стали. Он стал продолжением воли, инструментом Смерти.

Дмитрий сделал резкий выпад и попытался выбить кинжал из её руки. Но Лэйн увернулась с невероятной скоростью и контратаковала. Лезвие просвистело в сантиметре от его лица.

Он снова напал. Генерал был сильнее и опытнее, но Лэйн парировала его атаки с удивительной ловкостью. Она двигалась словно тень, неуловимая и смертоносная.

Бой продолжался несколько минут. Наконец, Дмитрию удалось заблокировать кинжал и выкрутить ей руку. Лэйн вскрикнула от боли и выронила оружие.

Дмитрий прижал её к стене амбара, удерживая руки за спиной. Она буквально спиной ощущала его взгляд, полный ненависти и недоумения. Дыхание мужчины, горячее и прерывистое, касалось её кожи, и она чувствовала, как её собственное дыхание сбивается, смешиваясь с его.

— Кто ты такая? — спросил Дмитрий. Низкий и хриплый голос его прозвучал почти как шёпот, но от этого стал только опаснее. — Кто ты, чёрт возьми, такая?

Лэйн молчала. Слова застряли в горле, не находя выхода. Как она могла ему объяснить то, чего не понимала сама? Как рассказать о снах, о внезапно вспыхнувших воспоминаниях, о странном чувстве дежавю? Он бы не поверил, посчитал сумасшедшей, опасной.

Она обернулась, отчаянно пытаясь вырваться из его хватки. Он, казалось, был на грани. Его пальцы впивались в её запястья, но в глазах, помимо гнева, мелькало что-то ещё — сомнение, растерянность. Горечь, терпкая словно вино и допитое слово. Лэйн чувствовала, как его хватка усиливается, как боль в плече становится невыносимой. Вместо ответа по щеке скатилась слеза, оставляя за собой мокрую дорожку. Ей было по-настоящему страшно.

Увидев слёзы, Дмитрий отпустил её. Лэйн упала на снег, дрожа от изнеможения.

— Приведи себя в порядок. Ровно через час выходим, — равнодушно сказал он, оставив её одну.

***

Свинцовые тучи нависали над головой, словно предвещая очередную метель. Ветер срывал снег с голых ветвей деревьев, хлеща по лицам. Отряд продвигался сквозь заснеженный лес, разрезая тишину рёвом снегоходов.

Несколько часов пути по заснеженному бездорожью вымотали всех. Дорогу, по которой они прибыли в поместье, занесло так, что снегоходы то и дело проваливались в глубокие сугробы, заставляя членов отряда соскакивать и вытаскивать технику из снежного плена. Холод пробирал до костей, несмотря на тёплую одежду. Лэйн, ехавшая позади Анны, куталась в шарф, пытаясь согреться. В ушах звенел монотонный гул двигателя, а в голове — обрывки воспоминаний об утренней тренировке. Она кусала губы, пытаясь вспомнить что-то ещё, но, видимо, память тела была сильнее памяти сознания. Кинжал Дмитрий оставил на полигоне, и Лэйн не рискнула его поднять.

Дмитрий то и дело останавливался, сверяясь с навигатором и картами, которые он бережно хранил в водонепроницаемом чехле.

— Заметили, как климат спятил? — устало произнес Грег во время очередной остановки, вытирая мокрое лицо. — Столько снега даже для Сибири нонсенс.

— То ли еще будет, — проворчал Лестер.

— А мы точно правильно едем? — забеспокоилась Кира, поправляя съехавшую набок шапку. — В прошлый раз дорога была немного другой.

— Какой другой? Один хрен, что здесь, что там — снег да ёлки, — огрызнулся Лестер, бросая мрачный взгляд на генерала. — Но Дмитрий же не разучился дорогу искать?

Дмитрий, проигнорировав колкость, жестом приказал всем собраться вокруг.

— До начала девяностых Ротков был не просто городом, а промышленным центром. Здесь ковали броню, создавали оружие, клепали самолеты, — Дмитрий обвёл рукой заснеженную пустыню, словно пытаясь показать призрачные очертания заводов, укрытых под толщей снега. — Заводы «Красный Молот» выпускали танки, «Искра» — высокоточное оружие. «Звезда» — подводные лодки. После развала СССР всё это кануло в лету. Но, согласно старым планам, под городом и его окрестностями должна быть разветвленная сеть подземных бункеров и убежищ. Есть шанс, что там кто-то укрылся. Кира права, мы выбрали обходной путь, чтобы добраться до ближайшего убежища, минуя город. Риск велик, — Дмитрий замолчал, в его глазах мелькнула тревога. — В бункерах могут быть ловушки, отродья, мародёры… всё, что угодно. Но если мы сможем найти там людей, это будет стоить того.

После короткого инструктажа отряд двинулся дальше. Вскоре, среди переплетения заснеженных деревьев, показался едва заметный холм, явно искусственного происхождения. За ним угадывалась массивная стальная дверь, наполовину занесенная снегом.

Это был вход в один из забытых бункеров Роткова.