Глава 4. Девушка без лица (1/2)
— Ты не можешь просто так уйти, — Анна с мольбой взглянула на Лэйн. — У тебя нет ни оружия, ни тёплой одежды.
Лэйн лишь усмехнулась, игнорируя её слова. Вместо этого задала свои вопросы с холодной, проницательной настойчивостью.
— А кто вы такие? Откуда приехали? Сколько вас?
Анна на мгновение замерла. В глазах мелькнула искра удивления внезапно проснувшимся интересом девушки.
— Прости, но если ты не член нашего отряда, я не могу разглашать подобную информацию, — произнесла она с лёгким напряжением в голосе.
— Пффф, разве конец света не уравнял нас всех?
— Подожди, значит, ты помнишь, что произошло с миром? — Анна насторожилась, её тон стал более серьёзным.
— Такое сложно забыть, — Лэйн отвернулась к окну, её взгляд стал пустым и далёким. — На самом деле это странно. Я не помню своего детства, не знаю, что было до Дня Падения. Но вот это событие... Оно навсегда отпечаталось в моей памяти.
В её словах звучала горечь. Она вспомнила, как рухнул мир, как раскололось небо. Кто-то кричал, кто-то звал её, но не по имени. Пахло кровью, лекарствами и сырой землёй. Кажется, после того, как всё закончилось, пошёл дождь.
У неё не осталось тёплых воспоминаний о материнских объятиях или детских играх с друзьями. Всё это казалось ей чем-то далёким и невозможным. Как будто её сознание начиналось с того самого момента апокалипсиса — с точки отсчета, где всё оборвалось и началось заново. Это была странная, противоречивая, даже пугающая амнезия, где катастрофа оказалась ярче, чем собственная жизнь.
— Ладно, а помыться у вас можно? — наконец спросила Лэйн. — Не знаю, что со мной происходило после Дня Падения, но кажется, я никогда в жизни не была такой грязной.
— Конечно. Я проведу тебя в ванную, — ответила Анна с готовностью. Лэйн начало раздражать её дружелюбие, но она сдержалась. Прежде чем уйти, нужно было разведать обстановку. Нужно было раздобыть оружие, без которого глупо соваться в город. В этом навязчивая знакомая оказалась права.
Лэйн следовала за ней по длинным коридорам, рассматривая уцелевшие остатки былой роскоши. В воздухе витал запах старого дерева и сырости, смешанный с едва уловимым ароматом трав. Возможно, он исходил от волос Анны — удивительно чистых и блестящих, рассыпанных по её плечам.
— Представляешь, у нас есть горячая вода, — рассказывала Анна с энтузиазмом. — На кухне мы обнаружили исправную дровяную печь. А ещё здесь, оказывается, проведена система канализации, но она насквозь промёрзла — видимо, долго не пользовались. Но мы топим снег. Его здесь так много, что хватит до самой весны. Несколько дней после нашего приезда была метель, и снега намело видимо-невидимо. Правда, это осложнило… — она осеклась. — Ладно, неважно.
Огромная ванна, покоившаяся на каменных львиных лапах, казалась выходцем из другого мира —в котором роскошь и комфорт были неотъемлемой частью жизни. В помещении оказалось холодно и сыро, но кто-то уже успел принести несколько разномастных вёдер с горячей водой. Вода переливалась в тусклом свете и исходила паром, словно приглашая Лэйн к очищению.
— Полотенце и мыло можешь взять из шкафчика с моими инициалами, — сказала Анна.
Лэйн посмотрела на неё с недоумением.
— А вы тут уже обжились, я смотрю, — пробормотала она. Анна ничего не ответила, лишь ободряюще сжала её руку и выскользнула за дверь.
Лэйн открыла шкафчик и обнаружила там мягкое полотенце. Мыло пахло лавандой — свежим и нежным ароматом, который почему-то напоминал о доме. Девушка наполнила ванну горячей водой и погрузила в неё руки, чувствуя тепло.
— Твою мать, как же это приятно — прошептала она сама себе, прикрывая глаза.
Затем торопливо сбросила грязную одежду, стараясь не думать о том, как давно не видела себя чистой. Горячие струи ласкали кожу, смывая с неё грязь, пот и посторонние запахи. Она намылила волосы и застонала от облегчения — приятно, что они снова будут чистыми.
Лэйн не знала, сколько времени провела в ванне, но, когда, наконец, открыла глаза, вода совсем остыла, и в комнате стало прохладнее. Девушка торопливо оделась, натянула потрёпанные ботинки. Инстинкты кричали: пора уходить. Она вдруг почувствовала себя волком, загнанным к капкану. И капкан этот, каким бы уютным он ни казался, рано или поздно захлопнется.
Она бесшумно проскользнула коридорами поместья, прислушиваясь к шорохам, стараясь не наткнуться на Анну. Лучше уйти тихо. Времени, чтобы обыскать дом, у неё не было: где-то в стороне гостиной слышались голоса. Лэйн превратилась в тень, в хищника, чувствующего каждую вибрацию, каждый скрип половиц.
У двери, ведущей, вероятно, на задний двор, она остановилась. Прислушалась. Ни звука. Выдохнула и отворила дверь.
Холод ударил в лицо, словно пощечина. Лэйн замерла на пороге. Снег. Его было не просто много — он покрывал абсолютно всё. Воздух был морозным, а перед глазами простирался лишь лес. Бескрайний, тёмный, уходящий за горизонт. Никакой дороги, никаких признаков цивилизации, лишь мрачные ели и ветер, завывающий в ветвях.
Уже вечерело. Застывший медно-желтый свет, проникающий сквозь тучи, казался скорее предостережением, чем благословением. Он бросал на лес длинные, косые тени, превращая и без того мрачную чащу в нечто зловещее. Лейн невольно переступила с ноги на ногу, обхватив себя руками.
Крыльцо кто-то расчистил. Под ногами хрустели листья — остатки осени, словно кости, брошенные на пиршество зимы. Холод проникал сквозь тонкие подошвы ботинок, впиваясь в кожу, влажные волосы покрылись инеем. Она представила, как мороз медленно обволакивает тело, пока не сковывает полностью, превращая её в ледяную статую. По коже пробежали мурашки. Это был не страх, а холодный, пронизывающий ужас. Она осознала, насколько беззащитной была. У неё не было ни единого шанса выжить в этом ледяном аду.
Ярость поугасла, сменившись отчаянием. Взгляд метался по округе в поисках хоть какого-то выхода. Но рядом не было ничего, кроме бесконечного леса.
***— Зачем ты так легко её отпустил?!
Анна ворвалась в комнату Дмитрия, её глаза горели гневом. Дмитрий не дрогнул. Его лицо, расчерченное линиями мелких морщин, было непроницаемо. Он вздохнул, отложив в сторону пожелтевшую папку с планами довоенного города. Пыль взметнулась в луче тусклого зимнего солнца, заплясав в воздухе.
— Она никуда не уйдёт. Если, конечно, не самоубийца.
Анна вскинула брови.
— Почему ты в этом так уверен?
Дмитрий медленно перевёл взгляд на Анну, в глазах красной линией прочертилась усталость.
— Опыт. Видел я таких бегунов. Девчонка боится, поэтому действует импульсивно. Да и подумай сама, в этой куртке на рыбьем меху она замёрзнет под первой же сосной. Что у неё есть для выживания? Только гонор и способность отпугивать отродья.
— А снегоходы? Она же могла угнать снегоход! — Анна закружилась по комнате, словно загнанный зверь, её шаги эхом отдавались в тишине. Беспокойство разъедало изнутри.
— Чёрт, мы ведь рисковали, когда привезли её сюда.
— Ты подумала об этом только сейчас, когда девчонка не оценила твоих стараний? — иронично заметил Дмитрий. — А насчёт снегоходов не переживай, Грег загнал их в гараж. До них она не доберётся. Тем более, я лично проверил количество топлива. Бензина в каждом хватит ровно на полчаса езды, а этого недостаточно, чтобы выбраться из леса.
Анна замерла, смотря на Дмитрия с немым укором, и в этот момент он осознал, что ранил её.
— Ты всегда всё контролируешь, да? Считаешь, что всё знаешь? Ты большой и сильный, а я маленькая и слабая. Всего лишь младшая сестрёнка, изнеженная, наполненная материнской любовью, развлечениями, музыкой, даже не полноценный член отряда. И ты всегда так относился ко мне, тебе наплевать даже на то, что я уже несколько лет как получила лицензию врача. Тебе плевать, что Донован в меня поверила! — под стёклами очков заблестели слёзы.
— Анна… — Дмитрий протянул руку, но тут же одернул её. Он слишком хорошо знал, как она реагирует на жалость.
— Да, мне одиноко здесь, с вами! С Лэйн я хотя бы могла поговорить, пусть даже она мне не отвечала!
— Ты не права, Анна, — сказал он твёрдо. — Я ценю тебя. Я знаю, какая ты умная и сильная.
— Если бы ты действительно ценил меня, ты бы не обращался со мной, как с ребёнком, — она посмотрела на него сквозь слёзы. — Ты бы выслушал меня и не затыкал мне рот.