20. Спасение (1/2)

Три бесконечно длинных скачка до твёрдой земли. Берег искусственного залива Кокона украшал мелкий песок, в ночной темноте казавшийся металлически-серебряным.

— Ты… в порядке? — Игнис не смог произнести: «Ты жив?»

Суеверность, которая ему не свойственна. Просто сознание не позволяло признаться Ноктису, что он впервые в жизни усомнился в своём плане. На какое-то время Игнис искренне испугался, что принц не справится без него и не сможет вовремя выбраться из машины. Шиенция был стратегом, который не любил рисковать, и выбирал планы, срабатывающие на сто процентов. Шанс смерти Ноктиса сейчас приблизился к тридцати, такая игра на грани казалась почти неприемлемой. Он должен был находиться в машине с Ноктисом, чтобы помочь и проконтролировать план, но эта чертова девчонка…

Непривычно бледный и привалившийся плечом к валуну Ноктис сидел на песке, не выпуская Фэррон из рук. Глаза его были закрыты. Кэлум выглядел живым, но не слишком здоровым. Тем не менее даже этот вид радовал Игниса. Ноктис с неимоверным усилием открыл глаза.

— Я в порядке…— тихо ответил он, и Игнис понял, что за этими словами стоит смертельная усталость.

— Уйти сам сможешь? — спросил Игнис.

На лице принца застыл вопрос. По плану они должны были покинуть Кокон вместе, а теперь? Но в конце концов он выжил и спас Фэррон из машины. Тень привычной самоуверенности скользнула по лицу принца, и он медленно кивнул.

— А забрать Фэррон? — от неожиданных слов Ноктис замер, посмотрев на Игниса. Меньше всего он ожидал от советника такого предложения.

Шиенции самому не нравилась эта идея, особенно после того, как Лайтнинг попыталась обвинить его в отравлении Ноктиса. Но если мыслить рационально... Первое — обвинила она Игниса пытаясь защитить Ноктиса. Второе — Фэррон была права. Игнис положил в бокал яд — смертельный для обычного человека, но не для Кэлума, строго выверенную дозу, которая останавливала сердце принца не более чем на десять минут. И третье — та картина, которую Игнис увидел, появившись в машине. Фэррон не подпускала к принцу неизвестного. Лайтнинг лояльна Ноктису, а значит менее опасна, чем считал Игнис прежде.

— Если мы оставим любое свидетельство того, что кто-то мог спастись из машины, все будет зря, — объяснил Игнис. — Что с ней? Она ранена?

Ноктис опустил голову чуть резче, чем следовало, и это выдало всплеск ненужных сейчас чувств. Девушка лежала без сознания, на коже виднелись капли крови, но они принадлежали не ей. Ноктис во всяком случае надеялся, что клинки Люцисов при его пробуждении не задели Лайтнинг.

— Фэррон потеряла сознание в подпространстве, — объяснил Ноктис.

Игнис молчал. Сказать, что принц должен её убить и оставить тело в Хаосе, он не мог. Кэлум слишком неравнодушен к девушке, и подобное убийство не в его характере. Такое заявление скорее укрепит в принце желание протащить девчонку через Хаос даже ценой своей жизни. Но оставлять её здесь нельзя… Отослать принца и решить этот вопрос самому?

Ноктис же, смотря на Игниса, похоже, читал все его мысли.

— Мы не станем её убивать, — твёрдо сказал Ноктис, пресекая размышления Игниса.

Шиенция горько усмехнулся. Когда это Ноктис вырос настолько, что стал предупреждать своего наставника?

— К сожалению, ситуация сложилась такая, что я не могу сейчас покинуть Кокон. Было ошибкой демонстрировать Рапсодусу, что кольцо Люцисов у меня, — Ноктис невольно коснулся груди, нащупывая перстень на цепочке под своей рубашкой. Того не было на месте. — Проверь нагрудный карман, — как-то по-родительски хмыкнул Игнис и пояснил, — Пока ты был без сознания, я боялся, что его смогут забрать. Мне пришлось сделать вид, что кольцо у меня. Я надеялся, что Кокон хочет уничтожить и тебя, и перстень. Но ошибся. Рапсодус сделал все, чтобы я не попал в машину с тобой. Я мог вызвать подозрения, настаивая на том, чтобы сопровождать тебя. Кроме того, похоже, кольцо им нужно также, как и свидетель против Ардина. Рапсодус мог просто отменить план со взрывом ради этих целей, если бы я оказался в машине. Они попытаются и отравление, и взрыв машины скинуть на Нифельхейм.

Ноктис стиснул зубы от самонадеянности и наглости Рапсодуса.

— Ты должен покинуть Кокон сейчас. И ты не имеешь права оставлять Фэррон здесь, — твёрдо подвёл итог Шиенция.

Ноктис вдруг подумал, что нечто подобное хотел услышать от Игниса последние три дня, и невольно улыбнулся.

— Но. Ты должен мне обещать: если она станет угрожать твоей жизни или задавать лишние вопросы, ты избавишься от неё.

Ноктис задрал голову выше и скривился, будто его в чём-то заранее обвинили.

— В остальном весь наш план остаётся в силе, — закончил Игнис.

— Хорошо, — нотки самоуверенности и твердости вернулись в голос Кэлума, что подсознательно радовало Игниса.

— Мне пора. Я и так сильно рискую, сбежав и «прыгнув» в машину, чтобы помочь тебе, — отвернувшись в сторону, сказал Игнис. Ноктис, сжимая губы в тонкую нить, кивнул.

***

Шаг — и они снова в монохромном подпространстве Кокона, тонкой скорлупе, разделяющей этот мир и Хаос. Остановленный поток времени и тишина. Вес девушки на руках стал свинцовым. Ноктис знал, что это только начало, но не хотел отступать.

Движение в воздухе одним особым клинком из тех, что он призывал, и скорлупа разбита. Пространственная дыра светилась голубым льдом Хаоса, как кристальная друза в монолите скалы. Стагнация этой прослойки пространства была нарушена, прорыв стремился затянуться, а все чуждое невыносимо тянуло в пустоту Хаоса.

Ноктис сделал ещё один шаг, на самом деле пронёсся с десяток тысяч километров и миллион лет. Холод ударил в лицо, и Кэлум с беспокойством посмотрел на Фэррон в своих руках — изморозь начала покрывать её волосы и одежду. На чёрном плече пиджака особенно ярко искрились крупинки бриллиантов.

Только сейчас настоящий страх подступил к его сердцу. Он знал, чего так боялся Игнис. Они с Фэррон либо оба дойдут до конца, либо оба погибнут здесь.

Не понимая, где он и кто он, принц шёл за светом сквозь мрак.

***

Было холодно. Очень. Настолько холодно, что Лайтнинг не хотела открывать глаза, пока тяжёлые капли воды не упали ей на лицо. Фэррон увидела тьму и потоки воды, летящие на неё. Одежда промокла и потяжелела. Лайтнинг смогла приподняться, ухватиться руками за что-то тёплое и уткнуться носом в чье-то плечо.

— Продержись ещё немного. Мы почти дошли, — тихо сказал знакомый голос.

***

Ноктис опустил девушку у свода пещеры, прислонив спиной к камню. Снаружи сплошной стеной шёл дождь. Он коснулся лица Лайтнинг и смахнул воду. Гроза смыла с её кожи следы чужой крови без остатка. Ноктис с тревогой всматривался в побледневшее лицо девушки. Такой безмятежной и кукольной маски на Фэррон никогда ещё не было. Сердце сдавило очередным сбоем в ритме.

Лишь долгое мгновение спустя её ресницы дрогнули, глаза наконец открылись. Голубые и холодные, как кристаллы Хаоса.

Ноктис невольно сдавил затылок Лайтнинг, прижимаясь горячим лбом к её ледяному в порыве благодарности за то, что она выдержала это испытание. Долгие минуты тянулись вечность. Потом Лайтнинг заговорила.

— Я думала, ты умер, — очень тихо начала девушка, и нотки привычного упрёка в её голосе заставили Ноктиса улыбнуться. — И… Я… я думала, мы погибнем в этой машине… — Лайтнинг слишком ярко вспомнила, как предсказала взрыв.

— Я спас тебя, — сказал Ноктис. Его самоуверенность, превосходство над всеми дали Лайтнинг опору, чтобы вернуться в реальность. Она очень слабо мотнула головой, выворачиваясь из рук Ноктиса. Тот отпустил, ощущая, как мурашки пляшут на его собственной коже.

Что теперь он скажет Фэррон? Что забрал её из такого любимого Кокона? Что она никогда больше не увидит своих друзей, особенно того светловолосого придурка? Что все они будут считать её погибшей?

Ноктис устало сел на землю напротив Фэррон.

Лайтнинг, дрожащая всем телом, быстро и хаотично вспоминала, что произошло — до самых мельчайших подробностей, как мог только интуит с разогнанными импульсами мозга.

Ноктиса снова хотели убить. Взрывное устройство находилось в машине, в которую его направило Агентство… Мог ли это организовать Нифельхейм?

В последнем разговоре с Рапсодусом тот обозначил, что Империя и Кэлум для Кокона равнозначные враги. Значит в этом переплетении событий было три полюса, воюющие между собой. Только теперь Лайтнинг осознала, что Кокону выгодно избавиться от принца и скинуть всю вину на Нифельхейм. Рапсодус наверняка придумает историю, в которой наемники Империи напали на машину без охраны Агентства, чтобы отвести подозрение от их организации и правительства. У взрыва не было свидетелей… Только тот странный медик. Но им могли пожертвовать, как и Фэррон…

Лайтнинг посмотрела на Ноктиса. Его лицо еле угадывалось в полумраке пещеры. Его эмоций она и вовсе на таком расстоянии не могла прочесть.

— Этот взрыв организовал Рапсодус. Кокон хочет убить тебя, — тихо проговорила Лайтнинг.

Она не спрашивала. Ноктис же отчётливо хмыкнул, на губах показалась зловещая улыбка. Кэлум знал все это, и Фэррон не открыла ему ничего нового. Это показало ей ещё одну грань происходящего. Принц и его люди всегда знали о предательстве Кокона. Лайтнинг вздрогнула всем телом, понимая, что стала всего лишь разменной монетой. То, с какой лёгкостью Рапсодус послал её в машину, которую должны были уничтожить, сломало что-то внутри нее.

Ноктис не выдержал и подался вперёд, ловя Лайтнинг за дрожащие плечи. Он куда лучше видел в темноте и чувствовал, что Фэррон близка к срыву в бездну эмоций.

— Успокойся. Все закончилось, — проговорил он тихо и твёрдо. Ноктис впервые попытался поддержать Лайтнинг. Это осознание поразило даже не её — его. Тёплое чувство того, к чему он оказывается все это время стремился — стать спасительной опорой, быть нужным ей как воздух.

— Тебя отравил Шиенция. Это из-за него ты оказался в этой чертовой машине! — Лайтнинг дёрнулась в его руках, вырываясь. Тон её был такой, будто она мстит. «Меня предал Кокон, а тебя собственный советник!»

Ноктис удержал Лайтнинг в крепких объятьях, не позволяя отстраниться.

— Я знаю. Игнис решил, что контролируемая потеря сознания в этой ситуации для меня лучше… Чем непредсказуемая рана.