космическая (1/2)
Арт?м не знает, как писать письма. Он помнит что-то из далекого детства: Пишу письмо жене и дочке...Или со школьной скамьи: "Письмо к женщине" –Вы помните? Вы вс?, конечно, помните... А тут ему нужно самому.Самому нужно взять ручку и написать, черкануть хоть какую-никакую записку, потому что просто так уйти – совсем свинство, такую боль он не сможет причинить, не посмеет. Видит Вселенная, Арт?м никогда не хотел причинять боль. Но он никогда и не планировал попадать в такое положение.
Шесть утра субботы – вымерший, затихший город, молчаливые улицы, одни лишь бабушки куда-то спешат. Им вечно куда-то надо.
Арт?м подбирает слова, перебирает их, как пальцами тот человек как-то раз перебирал пластинки в пыльном магазине.
Не грусти? Отпусти? Пойми и прости?
Человек победно продемонстрировал тогда ту самую пластинку, которую искал. Дэвид Боуи, 1969 год*. Арт?ма тогда перед?рнуло.
Утреннее-звенящее, приятно прохладное, бесконечно нежное и какое-то пьянящее. Первые прозрачные оранжевые лучи солнца ползут по вырванной из ежедневника страничке, будто подначивая, подталкивая. Страничка 26-го сентября, которого с ними не должно случиться.
Арт?м потирает ладонью бритую голову, смотрит в окно на запоздало улетающих на юг птиц, пустые строчки смотрят на него – безответно.
Казалось бы – прощаться должно быть проще простого, вот и вещи уже собраны, и космол?т готов, и пора уже на другие планеты, где его никто никогда не жд?т. Легче ведь покидать одну Вселенную за другой, если нет никаких ниточек за тобой. Никогда не запутаешься в них, как в паутине, не собь?шься с пути.
Космический флот – это не о привязанности совсем, не о чувствах, а о целях, о гранях невозможного, дал?кого. Так почему же сейчас Арт?м колеблется, прежде такой решительный?
"Пишу письмо жене и дочке, Тире-точка, тире-точка..." Арт?м знает, что произошедшее с ними – ошибка, случайность, не должно было такого случаться. Ведь Арт?м – лишь гость на планете Земля, одинокий путник по бесконечной Вселенной, не в его стиле бросать якоря, вить гн?зда, привыкать к чему-то, к кому-то, к какому-то одному миру, вопреки другим, таким разным, таким удивительным, экзотическим.
Один мир, целая Вселенная, невероятная Галактика – и вс? в одном человеке. В таком неясном сначала, а потом – окун?шься, впустишь в л?гкие, как воду, и жж?т, дарит что-то такое... Чего прежде Арт?м не ощущал.
Шесть утра субботы, и ему должно быть легче – это он улетает, а человек остаётся на своей планете. Будет ходить по ней, смотреть иногда вверх, на небо, если будет время. А их общее пускай утонет в том самом глубоководном Байкале – потом, когда человечество пустит вс? коту под хвост, озеро обязательно иссохнет, и в образовавшемся кратере найдут то, что от них осталось.
Арт?му ведь должно быть легче – он не верит в судьбу, значит, не станет е? заложником. Его не должно расщеплять от мысли о человеке, когда он своими глазами видел, как сгорают планеты. Не может же так быть, правда?
Космос его жд?т. Там – его жизнь, там он дышит полной грудью... Дышал.
Арт?м смотрит на цифру 26 и не понимает, как чужая Вселенная стала для него важнее, как зв?здочки, которые сыпятся из чужих глаз, стали ярче тех зв?зд, которые заглядывают к нему в иллюминаторы. Арт?м думает, наблюдал бы за своим человеком издалека? Пожалуй. Скорее всего. Точно – да.
"Вы вс?, конечно, помните...
Как я стоял,...." Это должно было стать лишь очередной занозой, от которой легко избавиться, а вот, как получилось, сам себя подставил, сам себя вокруг своего же пальца обв?л, и страшное, слишком космическое даже для него ощущение поселилось в груди, когда ему улыбнулись всеми этими щербинками.
Когда ему улыбнулись, как никто и никогда.