Глава 18. Демон войны (2/2)

Еще одну шатровую башенку Лан взорвал из РПГ, используя целую кумулятивную гранату. Ему показалось, что там кто-то шевелится, а «очки» подтвердили наличие там взрослого человека с оружием. Еще двух спрятавшихся нашли боты-разведчики. Нашли они и спрятавшегося на крыше мальчугана. Мальчишку Лан, разумеется, не тронул, а двум притаившимся бойцам противника направил боты в головы, предварительно отдав команду на самоподрыв.

Бой закончился… Лан почувствовал, как болит все его тело, как он устал… Не мальчик уже! Либо инъекция наркотика, либо он просто умрет тут!

Пылало огромным костром сено, загоревшееся от пулеметного огня. Горело то, что осталось от деревянных крыш и шатровой башенки, куда прилетела граната из реактивного гранатомета. С диким ржанием проскакала мимо храма перепуганная лошадь, не пойми как уцелевшая в локальном аду. Второй лошади, запряженной в деревянную телегу, не повезло, - несколько случайных пуль прикончили ее. Темная туша с опрокинутой на бок телегой лежала возле пылающего стога.

- Кто вы! Выпустите нас! – взмолились узницы из подвала. – Пожалуйста!

- Только вас мне не хватало! – проворчал злой Лан. – Богов нет, подохли в ядерную зиму! Остались только дьяволы!

Он осмотрелся на всякий случай, вколол себе в шею порцию «бодрости» и, почувствовав новый прилив сил, бегом перебежал к едва дышащему на крыльце капитану, истекающему кровью. Сердце тревожно забилось в грудной клетке, как мотор, работающий на предельных оборотах. Плевать! Ротмистр в любом случае планировал сегодня завтракать в аду, - на рай он и не рассчитывал.

Лан, как и любой выживший мужчина апокалиптического мира, был человеком запасливым, бережливым и рукастым, поэтому в его подсумках и карманах водилось много всякой полезной (и не очень) мелочи. Кое-что он, как клептоман, подобрал в доме Жю Сет и припрятал, - моток проволоки (кое-где в убежищах проволокой расплачивались за товар), увеличительное стекло (для добычи огня от солнца), ванарская батарея (пригодится), мелкие монеты (можно бросить в стену для звона и отвлечения внимания врага), отвертка (любой инструмент на Болхиа – дар Божий), кисет с ядреным, вонючим табаком (можно присыпать следы отхода от собак), открывалка для бутылок (чтобы открывать), моток изоленты (еще один дар Божий), пачка презервативов (универсальная эластичная емкость для воды и влагоизолирующая тонкая оболочка на всякий случай), дамские тампоны для критических дней (можно засунуть в сквозную рану, чтобы замедлить кровотечение), пара гвоздей-соток (валюта и смертельное колющее оружие в умелых руках), огрызок химического карандаша… И даже найденные им как-то под раковиной на трубе сломанные хромированные наручники, зачем-то покрытые розовыми блестками. Для чего хозяйке дома наручники в ванной, и зачем на них розовые блестки (Женские, что ли? Странный мир!) Лан спрашивать не стал, но он подобрал сию полезную вещь, починил, заменил хилую силуминовую цепочку на стальную (тоже найденной где-то), обмотал браслеты проволокой и положил в карман до лучших времен. Правда, к ним не было ключа, но Лан отлично наловчился открывать их канцелярской скрепкой. И вот их звездный час настал.

Лан засунул руки полуживого капитана через стальную решетку подвального окошечка, где томились узницы, застегнул их трофейными меховыми наручниками. Другой решетки Лан не нашел, а монахиням уж придется созерцать экстренный допрос… Брючным ремнем перетянул ляжки (от чего раненый капитан закричал и пришел сознание). В аорту пленного вколол из шприц-тюбика пять кубов адреналина, чтобы сразу не подох… И достал свой страшный нож, совмещенный с кастетом.

- Что вы хотите делать? – пришли в ужас монахини. – Пожалуйста, не мучайте его! Не становитесь и вы злодеем!

- Я им уже являюсь! – рявкнул Лан. – Опоздали, лет на тридцать… Эй ты, неполноценная хуйня! Сюда внимание! На острие ножа смотри, падаль! Времени у меня мало! Когда ожидается морской десант, и в каком количестве? Быстро!

- Пошел ты нахер, дерьмо хилликийское! – выругался пришедший в сознание капитан. –Я военнопленный, происхожу из старого княжеского рода Ито Клатте! Я сын князя! Со мной нельзя так обращаться…

- Это многое меняет! – кивнул Лан с серьезной физиономией. – Князю – особый почет! Природная жестокость, говоришь?! Это можно!

Почет заключался в том, что болхианец с ядреным матом шмякнул княжескому отпрыску в душу кастетом, а потом в переносицу, вызвав возгласы ужаса у бедных женщин.

- Борьба за будущее, говоришь? Пушки, говоришь? Все будет, в этом ты прав! - рычал болхианец. – И танки, и пушки, и реактивные самолеты, и ракеты… Вот только людей не будет! Никого не будет, пять миллиардов в пыль! Ни городов не останется, ни полей, ни лесов, ни речек… Я оттуда! Поэтому я на хую вертел твои сраные титулы! Повторяю вопрос! Когда планируется высадка?

- Тетушка! Матушка! – раздался мальчишеский крик. Похоже, нашелся тот самый мальчик… Курчавый негритенок в полушубке, неизвестно где прятавшийся, стрелой промчался, шарахаясь от мертвых тел и подбежал к Лану. – Вы наш? Вы наш солдат? Выпустите сестер и матушку!

- Рессо, закрой глаза и не смотри вокруг! – взмолилась матушка. – Конец света наступает! Молись, сынок!

- Потом помолится, - ответил Лан. – Иди вон, поймай лощадь! Ничего уже с твоими сестрами не случится!

- А вы кто? – уставился на него мальчишка-негритенок.

- Демон, - коротко ответил Лан. – Из ада... Еще вопросы будут?

- А как же вы с Божью обитель попали? – доверчиво открыл рот мальчик. – Разве демонам в Святое место можно?!

- У меня командировка, - на полном серьезе ответил Лан. – Обмен специалистами на министерском уровне! Хочешь своих сестер спасти? Поймай вон то ездовое животное и приготовь к езде! Поскачешь за помощью!

- Ага! Ладно! – кивнул негритенок и побежал за лошадью, которая наматывала уже третий круг по монастырской территории. – Дяденька! А если мертвецы турханские восстанут? Я очень мертвецов боюсь!

Лан без слов достал из кобуры пистолет, поставил на одиночный огонь, передернул раму и громко выстрелил в воздух один раз. Потом протянул пистолет мальчику рукоятью вперед:

- Это для мертвецов, если восстанут. Стреляй в голову! Больше не восстанут!

- Ага! – Обрадованный мальчишка сунул большой автоматический пистолет за ремень и отправился ловить лошадь.

- Нет! Не давайте мальчику оружие! – запротестовали женщины. – Он же убьется!

- Под бабьими юбками он быстрее убьется! – съязвил ротмистр. – Он будущий мужчина и должен сражаться, или умереть! Ну?! Этого противника ты так боялся, герой кукольный?! – Это уже адресовалось турханцу.

- Он мог послать сигнал тревоги! Ты?! Я все вернусь домой, и тогда ты поплатишься! Тебе отомстят за меня, проклятое мужичье! Всех твоих родных и близких убьют и продадут в рабство, никого не пощадят. ЧТО! НЕТ!!! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ГАД?! БОЛЬНО! ПРЕКРАТИ, НЕЛЮДЬ! ХВА-А-А-ТИТ!

- Мои родные и близкие сгорели вместе с городом во время атомной бомбардировки! – прошипел Лан, подобно мяснику на рынке коромсая края раны пленника своим страшным ножом. – Знаешь, что остается от человека при температуре десять миллионов градусов? Тень на стене и горстка пепла! Когда идет взрывная волна от взрыва, возникают огненные смерчи, и каменные дома горят, как спички! А люди сгорают в секунду, как бумажные салфетки! Вояка ты парафиновый! Там, где ты в мужика игрался, я всех игрунов перерезал! Вот тебе враг посерьезнее баб!

- Пожалуйста, пощадите его! – просили монахини, сложив руки на груди и приходя в ужас от воплей капитана, который некоторое время назад собирался убивать их. – Он не знает, что творит!

- Все он знает! – прорычал ротмистр. – Быстро, тварь неполноценная! Недочеловек сучий! Место и время десанта?! Я тебя сейчас ломтями настругаю!

- С пленными так нельзя обращаться! – Усатое лицо бравого капитана перекосило от боли, в глазах застыли слезы. – Ты напал на нас бесчестно, из укрытия! Попробовал бы ты на равных, в поле!.. Я десять лет на войне! Ты трус! Прекрати, мне больно!

- Больно тебе, тварь?! – взревел драконом Лан, метеля лицо противника кастетом. – Бесчестно, падаль?! Ты, который хотел убить двадцать женщин и детей, мне о чести говоришь?! Война, говоришь?! В поле, мразь?! Ты войной называешь ваши потешные парады на зверюшках в бабьих ленточках?! Собрание ряженых гомиков! ДА ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ ВОЙНА, НА РУИНАХ, НА РАДИОАКТИВНЫХ ПЕПЕЛИЩАХ, ГДЕ СОЛДАТЫ СРАЖАЮТСЯ ЗА КАЖДЫЙ ДОМ И КАМЕНЬ! ГДЕ ДАЖЕ ВОЗДУХ ЖЕЛЕЗОМ ПАХНЕТ, А ПОД НОГАМИ КОСТИ ХРУСТЯТ! В ПОЛЕ ТЫ БЫ У МЕНЯ ПРОЖИЛ РОВНО ПЯТЬ СЕКУНД, ПОКА РАКЕТЫ ДО ЦЕЛИ ЛЕТЯТ! БОЛЬНО ТЕБЕ, ЖИВОТНОЕ?! А ТЕМ ЖЕНЩИНАМ, КОТОРЫХ ТЫ УБИЛ, НЕ БЫЛО БОЛЬНО?! ТОЙ ДЕВОЧКЕ С КОСИЧКАМИ, С ДУРАЦКИМИ СИНИМИ ЛЕНТОЧКАМИ В ВОЛОСАХ НЕ БЫЛО БОЛЬНО, ПАДАЛЬ ГОВОРЯЩАЯ?! Такие же, как ты, у нас на площадях и лозунгах речи толкали про нацию и честь! Такие, как ты, людей в концлагеря запихивали и на кнопки нажимали из безопасных убежищ! И смотрели, как на карте огоньки загораются на месте бывших городов! Жаль, что тебя в моем мире не было, я бы, тварь, тебя на кровесборный пункт отправил, а не обосских детей! Ты бы всей моей роте хуй сосал за легкую смерть! А с твоих сраных воинов, которые воевать не умеют, я содрал бы заживо кожу, на сапоги и на перчатки! А что мне это сейчас мешает сделать?! ГОВОРИ, ВЫРОДОК! ВРЕМЯ И МЕСТО ДЕСАНТА, или я тебя здесь за перчатки пущу!

Взбешенный Лан принялся кромсать раны капитана, как скорняк шкуру. Он тут же вспомнил про табак и присыпал им кровоточащие раны, пока турханец от боли не начал уже не кричать даже, а выть по-собачьи и молиться Богу, чтобы все закончилось. Если бы не адреналиновая инъекция, бедняга уже умер бы от страшных болевых ощущений.

- Изыди, демон! – уже пугали его Молнией монахини. – Господи, мужчины, почему вы такие жестокие?! Богом молим, пощадите его!

- Хватит! Лучше убей! Убей меня, пожалуйста! – уже рыдал турханский капитан, как девчонка, от страшной боли! - УБЕЙ МЕНЯ!

- ГДЕ ДОЛЖЕН ВЫСАДИТЬСЯ ДЕСАНТ?! Скажешь – не зарежу! – вдруг пообещал Лан тихим голосом. – Клянусь!

- В ближайший час! – вдруг прохлюпал носом враг. – Пять или шесть десантных плотов с крейсера, из нейтральных вод. Здесь! Сигнальный огонь на башне – маяк!

- Состав десанта?! Количество стволов? Техника, пулеметы и полевая артиллерия?

- Две полевые роты, наверное, две пушки и четыре станковых пулемета!

- Цель?!

- Захват города и взрыв фабрики после взрыва на сортировочной станции! После чего держаться в городе до подхода основных линейных сил… с нашей территории.

- Что за тоннель? Что за секретная дорога?!

- Подземная дорога через границу в квадрате 21! Ее построили куалийцы! Выход у старой угольной шахты! На карте отмечена кружком!

- Хорошо… - выдохнул Лан, выпрямляясь, вставая на ноги и перезаряжая «Клак». – Я твой десант встречу… Хорошо встречу, чтоб никто не жаловался!

- Ты…. Ты пообещал, что не убьешь меня! – заблажил трясущийся капитан, весь в крови… Убери ружье!

- Нет. Я сказал, что не зарежу, то есть не убью ножом! – Лан вытер окровавленный металл о шинель врага и убрал в ножны… После чего навел ствол винтовки в голову врага и выстрелил, разнеся череп капитана на кусочки. – А про огнестрельное оружие я ничего не обещал! Увидимся в аду!

Рассвет… Двенадцать часов тридцать минут по местному времени.

- … Вот он, здесь! – закричала взволнованная, перепуганная настоятельница. - Сюда! Несите перевязки и воду, быстрее! Он умирает!

На холодном песке, на кочках, покрытых пожухлой мокрой травой, за большим валуном, оставшимся от ледника, лежал на животе, скорчившись, Дуор Лан, демон войны, пришелец из мира горя, смерти и радиации. Он был без шинели, в кителе с оторвавшимся рукавом, а на груди и плече его темнели кровавые пятна. Рядом с ним лежала штурмовая винтовка, гранатомет без боевой части, пулемет, черное гранатометное ружье, противогаз и круглая осколочная граната, которую болхианец припас для себя.

Пространство вокруг было усыпано гильзами разного калибра. Серый камень был исклеван десятками пуль.

Подоспевшие маленькие по сравнению с ним монахини-куклы с большими заплаканными глазами осторожно перевернули Лана, и болхианец застонал от боли, приходя в сознание.

Он видел над собой лазурное чистое рассветное небо, по которому неслись в сторону моря белые пуховые облачка… Горизонт на северо-востоке светлел, переходя от нежно-синей акварели к искрящемуся белому и огненному оттенкам. Дул к морю зябкий слабый ветерочек… Пахло порохом, окалиной, отвратительным горелым железом, сыростью и кровью…

- Дяденька демон, я успел! - молнией подбежал к нему запыхавшийся негритенок. - Я успел! Вы что, дяденька демон, не умирайте! Тетушка! Он обратно в ад уходит!

- Не умирайте, дяденька демон! - расплакалась смуглая девчушка в темно-синем монашеском платье, склонившись над поверженным воином рядом с остальными женщинами.

- Карта… - прохрипел Лан, стеклянными глазами смотря на ускользающий от него живой и прекрасный мир. - Тоннель… Подземная… дорога…. Жю Сет… полковник-«два»… Квадрат двадцать один… Сообщите... Жю Сет… Квадрат двадцать один…

- Вот, попей, солдат! - Настоятельница со слезами поднесла к его губам кувшин. - Помогите перевязать его! Девочки, всем молиться! Молите Бога за душу демона этого, чтобы спас его!

- А разве за демона можно молиться? - спросил мальчик

- За этого можно! - сказала мать-настоятельница. - Его зовут Лан! Это демон войны, который ушел от дьявола к свету Господнему! Он спас монастырь, и нас, и всю нашу страну от врага! Молитесь!

- Господи святый! - испуганно прошептала одна из девушек в монашеском одеянии, увидев окружающий пейзаж. - Светопреставление! Истинно вам говорю, конец мира близок!

- Уже… - прокашлял еле живой Лан.

Побережье было усеяно десятками тел турханских солдат в бурых шинелях. Некоторые тела были изуродованы, располовиненны, или вообще конечности валялись отдельно от тел. Некоторые тела были уродливо скрючены, а задубелая кожа их была покрыта язвами и струпьями… Результат воздействия ядовитого газа.

На пляже темнели сразу четыре десантных парома, два из которых были разворочены взрывом от попадания кумулятивных и осколочных гранат из РПГ и от взрыва артиллерийского боекомплекта. Где-то валялись обрывки лошадиных туш, - в этом мире конная тяга была основной во всех армиях. Море, вернувшееся в свои пределы, облизывало и таскало по песку бездыханных турханских солдат, заполняя воронки от взрывов осколочных гранат и попаданий корабельных плазмометов. Тела вражеских солдат, нашли и в бышей лесной чаще, которая полностью выгорела.

За эти два предрассветных часа Лан, использовав весь свой арсенал, отвел душу на полную катушку, уничтожив почти две сотни врагов. Одна баржа, увидев такой праздник смерти на берегу, просто развернулась и ушла обратно в море, посчитав, что десант попал в засаду хилликийской армии. Да и спасшиеся пленные до сих пор были уверены, что им противовостояло не меньше роты королевских войск. Они отказывались верить, что их не пустил в глубь страны один человек.

Трава в окрестностях почернела и пожухла от взрывов газовых гранат. По счастью ветер был в сторону моря, и вся зараза ушла на запад, в воду.

Покончив с бравым капитаном, героем сражений с детьми и монахинями, Лан забрал у него карту и выпустил на свободу рыдающих узниц, наорав на них и обозвав мягкосердечными дурами. Сказал им, что только мертвые в спину не стреляют... Потом к ужасу женщин подтвердил свое адское происхождение, - отправил мальчика одного за помощью в город. Потом отдал монахиням свою аптечку (за исключением последнего шприц-тюбика с адреналиновой инъекцией и ядовитого укола) и приказал убираться из монастыря в лес, в горы, к чертовой матери. И чем быстрее, тем лучше... Потому что сюда идут несколько сотен таких же злодеев и, когда они придут сюда, самое малое, что они сделают со служанками Божьими, - это просто убьют. Сам же он пойдет к берегу моря, и будет сдерживать противника, сколько сможет. Поручился минимум за двадцать тиддов... Приказал взять оружие у мертвых и стрелять только одиночными... На вопрос, почему злой демон спасает хилликианок, честно сказал, что влюбился в одну местную священницу, и поэтому помогает добрым людям. Но он не может долго находиться среди добрых людей, поэтому ему пора в ад, к своим товарищам.

- Ты же погибнешь! – окликнули его добрые женщины. – Не ходи к морю!

- Я уже погиб… двадцать лет назад, – грустно сказал Лан. – Во время первого ядерного взрыва… Я уже мертв… Себя спасайте, и побыстрее!

Оставив огорошенных и молнирующихся монахинь в монастыре, Лан поспешил к морю.

Чудо-чудное… За время, проведенное одиноким ротмистром в монастыре, все облака развеялись, и теперь болхианец созерцал чистое, сверкающее космическими самоцветами звездное небо. Увидел он и Великий Тракт, проходящий посередине неба. Ванарцы называют его Млечным Путем… Столько звезд он не видел с раннего детства, - мешала запыленность болхианской атмосферы.

Где-то там его родная Болхиа, вращается вокруг такой же маленькой красной звездочки…

На небе сияли обе луны, и видимость была отменной, немногим хуже, чем днем. Мир вокруг был темно-синим, а на море блестели две лунные дорожки. Лан в последний раз воспользовался телепортом, переместившись почти к самому берегу. Выбрал позицию за большим валуном. Оглянулся на монастырь… Горит сигнальный маяк! Ротмистр не стал гасить его… Пусть идут к нему иноземные грешники, он отпустит их грехи вместо монахинь!

А вот и гости… Еще четыре баржи медленно подползают по водной глади к берегу. Маленькие, подсвеченные серебристым лунным светом, фигурки рассыпались по берегу, как тараканы… Слышна тихая иноземная речь, смех, ржание лошадей, скрип повозок… Горят фонари. Они вообще не маскируются! Первое отделение пеших бойцов уже построилось в походный порядок и собралось выдвигаться в сторону монастыря. Они даже походную песню вполголоса запели!

- Пойдем, накидаем хилликийским шлюшкам! – раздался чей-то бас. – Они только письки друг другу лизать умеют!

«Не только… - мстительно подумал Дуор Лан, протаскивая ленту в ствольную коробку пулемета. – Приплыли, как туристы на званный вечер, ожившие, блядь, персонажи из детского кукольного театра! В войнушку поиграть хотите? Сейчас будет вам войнушка по-взрослому!»

Лан пристроил поудобнее пулемет, сбросил с себя шинель, поправил берет, подтянул портупею… Еще раз взглянул в красивейшее звездное небо. Звучно взвел затвор пулемета и взял в руки реактивный гранатомет:

- Самая лучшая ночь, чтобы умереть! – сказал сам себе Дуор Лан, отряхивая от приставших соломинок свой орден со скрещенными стрелами. – Я единственный на этой планете представитель Имперской Армии Гуэннохорро… Мне позориться нельзя. А я и не собираюсь!

Он еще раз, с необычайной теплотой вспомнил Моане, Стеллу, смешных и неуклюжих девчонок-служанок из графского дома… Закурил сигарету и принялся за дело…

Местные не знали, что такое индустриальная городская война. Они шли, как на парад. Поэтому прилет первого реактивного боеприпаса стал для них сюрпризом.

Два часа до рассвета…

Взрыв первой прилетевшей из ночной тьмы осколочной гранаты, яркое белое неугасимое шипящее пламя на броне и разлетающиеся фрагменты человеческих тел возвестили Гуриасскому Божьему миру о начале невиданного сражения. Ротмистр Империи Гуэннохорро с далекой звезды решил умереть, но не пропустить чужеземных захватчиков в Святое Королевство.

Загрохотал пулемет, положив первое марширующее отделение турханцев на месте. Вторая граната с термитной частью посетила скопление спешащих разгрузиться с баржи пехотинцев на песчаной полосе. Третья, кумулятивная, вонзилась в тело третьей баржи...

Вдруг раздался взрыв такой чудовищной мощности, что огненный столб вырос почти до самого неба. Видимо, сдетонировала взрывчатка или снаряды для полевой пушки, которую везли с собой оккупанты. Слышались крики умирающих, истошное ржание лошадей, хлопки взрывающихся боекомплектов…

- Добро пожаловать домой, Лан! – усмехнулся ротмистр самому себе. – Вот такая музыка по мне!

А потом все же передал в эфир, игнорируя вопли разъяренной Жю Сет:

- Я Лан, нахожусь в квадрате 42-42-1! Наблюдаю высадку на побережье морского десанта из вражеского соседнего государства в количестве не менее двух рот! Противник пытается захватить плацдарм и развивать дальнейшее наступление в сторону железной дороги! Вступил в бой, сдерживаю противника! Примите меры к организации обороны на втором рубеже! Помощи не требую! Примите меры к организации обороны!

Потом Лан взял в руки помповое ружье-гранатомет и выпустил оставшиеся гранаты в сторону противника, две из которых были газовыми. А затем вновь взялся за пулемет и принялся короткими очередями отстреливать охотников до чужой земли. Когда кончился второй цинк в пулемете, активировал свой «Клак» с подствольником... Сменил позицию, отойдя за соседний камень, бил по теням тройными очередями, использованием свои чудо-очки, временами досылая в противника гранаты из подствольника.

Первую волну атакующих Дуор Лан похоронил в первые же секунды боя, как учили… Но следом двигались еще две баржи, которые открыли огонь еще с воды… Застрекотал вражеский пулемет… Новые враги высадились на побережье, - впрочем у них не было никакого желания бежать впереди паровоза, раз тут такой праздник смерти. Они заняли рощу и, стреляя из винтовок, постепенно растягивались в цепь, чтобы окружить неизвестных защитников берега (они думали, что им противостоит минимум один-два взвода хилликийской пехоты с пулеметами и пушкой). Противник количественно превосходил одинокого болхианца в сотни раз, но турханские пехотинцы, впервые столкнувшись с такой огневой мощью, с такой плотностью и точностью вражеского огня, на рожон не лезли, заняв оборону в чаще и складках местности. Потом с левого фланга враги перебежками принялись осторожно продвигаться в сторону монастыря, желая обойти дерзкого противника и окружить его.

Не двадцать тиддов, а два часа отважный Лан сдерживал натиск противника, положив в песок еще две волны атакующих врагов, но и сам получив три ранения. Чувствуя, как жизнь постепенно утекает вместе с кровью, Лан припас для себя последнюю гранату и, теряя силы, достреливал последние патроны. Небо на горизонте уже светлело, стало индиговым, а потом светло-голубым… Приближался рассвет…

А потом уже готовый к смерти ротмистр услышал многочисленные выстрелы из-за спины в сторону захватчиков. Он оглянулся… и не поверил своим глазам… Монахини, маленькие фигурки в синих платьицах, прячась за камни и визжа от страха, стреляли из трофейных автоматов в направлении огненных вспышек… Они не ушли, а решили прийти на помощь одинокому демону. Противник же подумал, что на помощь хилликийцам прибыло подкрепление и, прекратив продвижение вперед, вступили в перестрелку с неизвестными. По воле Божьей не иначе, никто из маленьких отважных женщин не был даже ранен.

Теряя сознание, терпя расползающуюся боль по всему телу, положив рядом последнюю гранату, Лан увидел засверкавшие плазменные ванарские огненные трассы. Он увидел страшного паукообразного робота, резво цокающего по камням и поливающего врага из спаренных пушек... Он увидел Жю Сет в ее вечном черном платье, в свечении защитного поля с оружием, напоминающим пулемет, который держала за сошки. Черная Ведьма, не видя Лана, заняла позицию за одним из валунов и, извергая проклятия по-ванарски, принялась опустошать рощу голубыми молниями. Рядом с ней был Базил в таком же защитном ореоле, метавший молнии из плазмата.

- Лан! Где вы?! – кричали в эфир Стелла и Базил. – Держитесь, мы с вами!

Лан хотел, было, поднять руку, но сил у него уже не хватило. Он только бормотал из последних сил в комлинк:

- Квадрат сорок два… Веду бой… Помощи не требую… Слава… нации… Погибаю… как солдат… с оружием в руках…

В небе с гулом на малой высоте проплыла громадина космического корабля, в огнях и мерцающем свечении. Корабль, который так хотел сбить Лан в прошлой жизни, когда был командиром армейского корпуса... Небесное судно, чуть замедлив движение, заревев двигателями, подлетело к самому берегу моря и принялось истреблять то, что еще стреляло, энергетическими разрядами, от которых содрогалась сама земля.

- Дуор! Господин ротмистр! Мы прилетели! Где вы?! – услышал Лан сквозь наползающую звуковую мглу взволнованный голос Моане.

- Товарищ майор, обозначьте свою позицию сигналами! – кричала в эфир тоненьким голоском Синицына. – Выйдите на связь! Вы живы вообще?

- Дуор, дружище! Держись! Гвардия на подходе! – рявкнул прямо в ухо Жю Клидат. – Эскадрон, за мной! Ящик гужулейского вина с меня! Руби турханских собак в куски!

Со стороны монастыря с боевыми кличами ринулась в бой конная армада хилликианской армии с саблями наголо. На первой лошади восседал отставной лейб-гвардии поручик Хорсе Жю Клидат с бластером… Бой был выигран. Оставшиеся враги стали бросать винтовки на землю и поднимать руки…

Лан хотел что-то еще сказать в эфир, но сил у него не хватило, и он провалился в забытье…

… - Так, я вам сейчас перевяжу поверх одежды! - отогнала монахинь Жю Сет. - Хотите, чтобы он от заражения крови умер? Помогайте, товарищи! Быстрее на корабль, будем готовить к операции! Таня, врубай медблок, у нас «тяжелый, три огнестрельных ранения! Ну и ночку вы мне устроили! А у меня вообще-то планы были!

- Карта… Ситти… полковник-два… Карта… - прохрипел из последних сил Лан. - Подземная… дорога...

- Какая карта? - спросила Стелла. - Где?

Она без церемоний обшарила карманы Лана и нашла карту с пометками-кружочками, которую он забрал у убитого капитана. Жю Сет развернула карту, увидела пометки… Глаза ее загорелись!

- Лан, вашу душу! Чтоб меня черти драли! Я вас обожаю! Вы… На корабль несите героя!

- Господин ротмистр, почему вы покинули дом?! – хныкала Моане, едва поспевая за носилками. – Может, я вас чем-то оскорбила? Если так, я не хотела, клянусь Пророком! Простите меня!

Она уже успела пообщаться с монахинями из монастыря.

- Быстрее! Разойдитесь, господа! Таня! Забирай всех на борт, я готовлюсь к операции! Передай Сайто, что мы возвращаемся!

А Лан все слышал, все видел, но был где-то далеко, за какой-то тугой пеленой, через которую и звуки проходили с трудом.

Он чувствовал, что умирает. И был абсолютно счастлив… Так счастлив, как никогда в своей жизни. Может, ТАМ ему простят хотя бы часть его черных дел? Или хотя бы кровяные станции?

А тем временем Божий Мир осветили первые лучи красного местного солнышка… Огненно-красный диск, пурпурный у воды и кроваво-алый, с золотой каемочкой медленно поднимался над горизонтом. Небо вокруг стало золотистым, переходя в нежно-голубую акварель над морем. Успокаивающе шумел прибой, над полем боя летели легкие, как пух, облачка… А в монастыре зазвонили колокола, прогоняя последние остатки ночного мрака и ночных тревог.

- Весна скоро! – послышался чей-то голос. – Праздник грядет!

Дуор Лан отродясь не видел такой красоты. Он, как завороженный, смотрел на красное, светлеющее на глазах светило, на оживающий мир, на взволнованные лица людей, в которых он видел коварных врагов, а нашел верных товарищей. И ему уже больше не было нужно ничего. Он чувствовал, как его поле зрения начало сужаться, как он начинает медленно погружаться в темноту. И прекрасно!

- Пора… На перегруппировку… - прохрипел из последних сил болхианец и провалился в НИЧТО. ..

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - *

Литораль - участок берега, который затопляется морской водой во время прилива и осушается во время отлива.

Drako — прирученный вид птиц из семейства зубастых пернатых, черная птица размером с чайку. Обитает около моря, питается рыбой и мелкими морепродуктами. Один из видов гуриассийцы приучили к доставке сообщений, подобно почтовым голубям. На Земле похожие птицы (ихтиорнисы) вымерли в меловой период мезозоя.

«Пила Коца…» Коц – укороченная версия имени Коцара Гамзадаро, старого диктатора и основателя фашистской «Стальной партии», отца Зидо Гамзадаро.