Глава 4. Предложение Моане (2/2)

О-Коннел был чрезвычайно любезен и доставил Стеллу и ее команду домой на своей летающей «Волге». От предложенного обеда он вежливо отказался, сославшись на дела.

Удивительным образом нашли общий язык, разговорились Таня и Лан. Болхианцу была очень интересна любая информация о федеральной исполинской системе, и он, не стесняясь, обратился за разъяснениями к курсанту. Таня, гордая своей страной, обрушила на болхианского фашиста лавину информации, в частности, о структуре флота, до кучи зацепив еще и свою любимую коммунистическую ассоциацию. Так что Лан уже и сам был не рад, что задал такой вопрос. Информация-то была полезной, да уж больно ее было много.

В принципе, Синицыной бы вспомнить старинную пословицу про находку для шпиона. Ведь Лан взялся собирать данные о Федерации и ее армии отнюдь не с дружескими намерениями. Он считал себе вполне возможным в дальнейшем начать новую войну с землянами, уже вооружившись новыми данными и, возможно, новыми техническими средствами. Однако на стороне землян была все же громадная технологическая пропасть между мирами. И Лан сам с неохотой осознавал, что преодолеть эту пропасть невозможно и за тысячелетие.

В то же самое время он - куда деваться? - испытывал уважение к своим вынужденным союзникам. И если бы его сейчас попросили бы дать характеристику землянам, он начал бы с достоинств. Моане – добросердечная, заботливая и очень приличная дама, напоминающую вдову благородного высокопоставленного партийного чиновника старых правил, еще времен Гамзадаро-отца. Жю Сет, несмотря на свои психологические дефекты, – умный, вдумчивый и чуткий руководитель, не самодур, и в то же время не мямля, слишком логичная для женщины. Интриганка, себе на уме… Похоже, сотрудница Внешне-Политической Разведки куалийцев, а цивильные шпионы для армии всегда были темным лесом... Тимофеев – сильный и хорошо подготовленный офицер спецназа, специально маскирующийся под простачка. Таня – смелая и фанатичная представительница молодого поколения, похожая на девчонок из «Стальной Молодежи», мечтающая о военных подвигах и чтущая военные подвиги предков. И уже имеющая боевую награду, кстати… Морок, умеющий менять форму, пока под вопросом… но в правильных руках эта живая машина – скорая смерть любой вражеской дивизии или укрепленного пункта. И нигде у ванарцев ни следа морального разложения, не видно шизофреников, пьяниц и наркоманов, нет ни одного диссидента или откровенного дурака, занимающего чужой пост по блату. Несомненно, и эта аграрная планетка уже давно под пятой ванарцев. Или окажется там в скором времени… Да, ванарцы – враги могучие, достойные уважения… Победить таких врагов дорогого стоит… Как жаль, что они не гуэннохорро!

Моане же вошла в дом с лицом чернее тучи. Она узнала про то, что ей дарована свобода и… запрещено служение в пределах Королевства. Это означало, что ее жизнь кончена. И она еще удочерила куалийскую девушку! Она, Моане, теперь просто бродяжка, ненамного выше простого пахаря или ремесленника... И то, у крестьянина хоть своя земля есть, хоть жалкий клочок, да свой! Свой дом, свой инвентарь, своя скотина… А она, Моане, живет у Жю Сет из милости уже третий год! Да принимает подачки от куалийцев.

«Вот и конец близок, - подумала Моане. – Дочь столичного аристократа, князя Первой степени достоинства, завершает жизнь жалкой безродной бродяжкой! Господи, смилуйся!»

А на что молодую девушку-дочь содержать? Что же она за мать такая?!

«Знаю, за что караешь, Боже Великий! – подумала Моане. – Значит, не угодна Тебе моя жизнь, мое служение! А вдруг Тьяне попросит меня купить ей красивое платье для бала, драгоценности, украшения? Она же молодая девушка! И при такой-то матери она вынуждена ходить в жалкой мужской форме! Какой стыд!»

«Нет, Тьяне нуждаться не будет! Нужно идти к Ведьме! Если она не захочет – пойду к другому барину или госпоже!» - твердо решила Моане.

От зарплаты у нее осталось восемьсот двадцать две куалийских единицы. То есть в переводе на испи – примерно восемьсот тысяч новыми деноминированными королевскими купюрами. – Ну, на скромную одежду девушке хватит. Но разве она должна ходить, как беднячка?! Чтобы на нее с презрением смотрели местные вельможи? А одно хорошее платье заказать у портного стоит от семи до пятнадцати тысяч!* Это чтобы не стыдно было в Свет выйти… Одно! А дамские аксессуары, косметика, помады, духи, белье? Ну хорошо, одеть-обуть она Тьяне сможет… А собственная крыша над головой? А ей-то, Моане, тоже надо на что-то жить эти месяцы!

Другого выхода нет…

Моане прочла молитву, вспомнила про знамение Божьей Молнии и почтительно постучалась в кабинет графини, где та решила уединиться и поработать.

Оказавшись в кабинете Ее Светлости, мать Моане немало удивилась новым образом Жю Сет. Такой она ее еще не видела. Моане даже на миг усомнилась — а не подменили ли графиню Сеттскую в куалийских мирах?

Стелла Жю Сет сидела за своим огромным письменным столом за картой графства Сеттского. Она что-то записывала в свой кванто-блокнот. Лицо ее было строгим и сосредоточенным, брови нахмуренны, голографическая экран-полоска перед глазами переливалась какими-то новыми образами… Сама Жю Сет неожиданно изменила черному цвету и оделась в белую домашнюю блузу-сорочку со свободными рукавами и в длинную черную узкую юбку. Ни одного талисмана, амулета, нет кричащей агрессивной косметики… Ни дать, ни взять — добропорядочная мать семейства!

Моане удивилась, вспоминив старые времена. Насколько же изменилась графиня Жю Сет, Черная Ведьма, та, кого она раньше всегда упоминала в проповедях, как «отродье дьявола», «жрицу порока и бесстыдства» и «погубительницу невинных душ»?! Если бы тогда, семь-восемь лет назад кто-нибудь сказал матери Муне, что она будет стоять навытяжку перед этой жрицей порока, а вышеназванная жрица будет чуть ли не генералом новой Инквизиции (в куалийском варианте), священница бы точно заподозрила его в сумасшествии!

Звучала русская куалийская музыка… Моане поняла, что это было одно из русских стихов Стального века, переложенное на музыку. Кошмар сущий! Поэзия чернокровок, простолюдинов и маргиналов, песни трущоб и дворов-колодцев! Ни мотива, не мелодичности, ни красивого голоса певца или певицы… Просто текст, положенный на музыку, исполняемый хриплым, мужским голосом:

- Этот город разбился, но не стал крестом. Павший город напился жизни перед постом. Здесь контуженые звезды новый жгут Вифлеем, На пеленки березы, руки, ноги не всем. С Рождеством Вас, железо, повязка венцом. Медсестра Мать Тереза с симпатичным лицом. Прошлой ночью, как шорох, вспоминались дни, Как вы задернули шторы, как вы были одни.

А наутро выпал снег после долгого огня. Этот снег убил меня, погасил двадцатый век. Я набрал его в ладонь, сплюнул в белый грязь и пыль.То ли небыль, то ли быль, то ли вечность, то ли вонь…*

Однако «новой» Жю Сет такое насилие над искусством нравилось. Она вслушивалась в слова, иногда даже повторяла их, кусая световое перо. Графиня хлюпала носиком, всматриваясь в голографические образы над столом, — серые развалины с мертвыми черными глазницами окон, пятнистые броневики и танки, едущие куда-то под серым небом, воины в шлемах с оружием… Наверное, военная куалийская песня… Моане с удивлением и страхом увидела, как по щеке графини ползла одинокая слезинка. И это светская дама, скандалистка и эпатажница, любившая красоваться в новых дорогущих нарядах?! Вот что происходит с грешником, когда Ангел Господний касается крылом его сердца!

- Моане, рада вас видеть! - Стелла увидела священницу, смахнула слезинку, неловко улыбнулась. - Все в порядке? Не огорчайтесь, пусть ваше начальство подавится своим решением! Мы найдем, чем вас занять! Вон, на Болхиа вы уже большой человек! Сама Лилия 651Х с вами советуется!

- Такова воля Господня, Ваша Светлость, - смиренно ответила грустная Моане. - Я к вам за помощью… Прошу вас внимательно выслушать меня и удовлетворить мою просьбу…

Моане, терзая пальцы и кусая губы, торопливо изложила Стелле суть своей проблемы. Она пояснила, что очень серьезно относится к своему новому статусу, и что такая чудесная девушка, как Тьяне, имеет право жить в комфорте и достатке, и обеспечить это — задача и долг ее новой матери. Моане подсчитала, что для обеспечения первичных потребностей молодой девушки, без пяти минут невесты, нужны не такие уж больщие деньги, - миллионов десять-пятнадцать ипси.

Стелла слушала ее и не могла понять — всерьез говорит обычно строгая, серьезная священница или потешается над ней. Нет, оказалось, что серьезно…

- Сколько-сколько?! - присвистнула Стелла, услышав сумму. - Вы ей что, хотите платье королевы подарить? Или пол-Киллибура скупить?

- Нет, сударыня, хотя Тьяне заслуживает того, чтобы ходить не в рубище. Самое главное мое вложение в ее жизнь — это собственное жилище! Собственная крыша над головой, куда девушка сможет вернуться, если что-то в ее жизни пойдет не так. Кто знает, как сложится ее дальнейшая жизнь? А если у нее будут проблемы с властями дома? А если опала?! А если ей попадется дрянной муж, и ей некуда будет уйти от него, кроме монастыря, как мне в свое время! Я не говорю про роскошный особняк, как у вас, но хотя бы собственный маленький домик у нее должен быть. Здесь, в нашем мире! Чтобы она знала, что здесь — ее второй дом, что здесь ей есть, где приклонить голову! Вот что, Ваша Светлость! Я прекрасно понимаю, что уже третий год я фактически живу за ваш счет в вашем доме! Мне не к кому обратиться за деньгами для Тьяне, кроме вас… но я, дочь князя, не забываю про свой долг. Поэтому, я прошу у вас десять миллионов наличными или чеком, и в обмен предлагаю вам свою свободу, свою душу и тело! В ваше вечное пользование! Навечно, до моей смерти!

- А если вы сломаетесь, вас можно будет обменять по гарантии? - Стелла решила похохмить, но тут же посерьезнела, видя, что Моане ни разу не шутит.

- Ваша Светлость прошу вас, отнеситесь к этому серьезно! Я готова стать вашей живой собственностью не от хорошей жизни! В конце концов, я разве не стою десять миллионов? Прошу не вспоминать наш шуточный спор о красоте Тьяне, видимо, это было грозным предзнаменованием мне, грешнице… Я — бывшая дворянка и бывшая священница, я обучена светским манерам, знаю правила поведения в благородном обществе, знаю дворянский протокол, историю самых знатных родов, знаю три иностранных языка, весь Божий закон и все молитвы наизусть, весь порядок ведения церковной службы! Я умею читать, писать и переводить на старохилликианском, хинханском и офесском языках. Разве я не стою десять миллионов? И я не потребую возврата свободы никогда! Вы можете занести это правило в контракт.

- Моане, вы-то хоть ничего не пили? - уже откровенно раздраженным голосом сказала Стелла. - Вы, как Тьяне, стимулятор не принимали!! Или на вас так перелет в гиперпространстве повлиял?! Вам это шутки?! А мне почему-то невесело… И потом, я вас хоть копейкой хоть раз попрекнула?!

- Меня не надо попрекать, я сама благородного происхождения и знаю, что такое долг чести! - вспыхнула Моане. - Вы, та, которую я называла дьяволицей, взяли на себя заботу обо мне и фактически взяли на себя мое содержание! Вы, которую я в своих проповедях нарекала исчадием ада, проявили ко мне истинно хилликианское милосердие и любовь, которую я и представить себе не могла! Вы забрали меня из узилища в свою неволю на три года, а вместо неволи устроили мне райский богатый пансион! А уж если я вспомню тот случай в Дракхли пять лет назад, когда вы … приняли на себя мою смерть и мой позор… Я в громаднейшем долгу перед вами, о, Черная Ведьма! И я больше не могу пользоваться вашей беспредельной добротой, ничего не отдавая вам взамен! Я прекрасно отдаю себе отчет, каким… процедурам я могу подвергнуться, отдав вам свою свободу, но… Право, вы это заслужили! И я это заслужила своей беспечностью и эгоизмом!

- Мать Моане, но я же просто люблю вас! - недоумевающая Жю Сет оторвалась от карты. - Когда любят, не требуют оплаты... Так говорят хилликиане?! Вы в адеквате вообще? Хватит вам, я дам вам эти деньги так… Не десять конечно, но… Подумаем, мне бы сейчас другие проблемы решить…

- Хилликиане говорят и то, что долг хорош платежом! И я люблю вас, Ваша Светлость, и каждый вечер молюсь за вас и за наших близких! И я больше не ипси у вас не возьму даром! А отдавать мне нечем, кроме как собой! Ничего, я готова на эту жертву! Жизнь состоит не из одних только радостей, а за свои ошибки надо платить!

- Моане, вы знаете, ЧТО я с вами буду делать, И В КАКОМ КАЧЕСТВЕ Я БУДУ ВАС ИСПОЛЬЗОВАТЬ, если вы продадите мне свою свободу? - мягко-угрожающе намекнула Стелла. - Я очень вас люблю; поэтому вы будете избавлены от тяжелой работы, конечно… Вы будете сыты и одеты, но вы понимаете, что у вас не будет права сказать мне «нет» в случае любого моего, самого дикого приказа?

- Да, я понимаю… - вздрогнула Моане, будто от порыва ледяного ветра. - Что же, я буду молить Бога, что вы удержитесь в рамках благочестия и пощадите мою нравственность, хотя…

- Не пощажу, - твердо заявила Стелла. - Я с вами такое буду вытворять, что вы даже не знаете, что такое возможно! Поэтому и предупреждаю вас заранее.

- Ну тогда мне придется заложить свою свободу другому хозяину, вашему соседу! - обиженно прогундосила Моане. - И надеяться, что он будет более милостив ко мне!

- И вы будете жить отдельно от Тьяне? Или потом перетащите ее в соседний загончик с рабами?

- Ваша Светлость, ну что вы хотите от меня?! - заныла Моане, всплеснув руками. - Я предлагаю вам самое дорогое, единственное, что у меня еще осталось! Душу не могу предложить, она принадлежит Господу! Хотите мучать и унижать меня, ну что же, на все воля ваша! Я перенесу эти страдания и вынесу все ради Тьяне, ради моей девочки!

- А вы уверены, что вы ради Тьяне это делаете? - Стелла гневно сжала губы и приготовилась истребить подругу одним своим взглядом. - Она вас об этом просила? Она голодает, страдает, нищенствует?! И что она-то сама скажет, узнав о вашем глупейшем поступке?!

- Я вам объяснила! Это мой долг матери, уж коли я ей назвалась! Это мое дело!

- Вот именно! Это ваше дело и ваша дебильная задумка! А будет ли Тьяне счастлива, узнав такое про матушку? А каково девушке будет узнать, что ради нее новая мать пошла на такие жертвы, и теперь она в огромном, неоплатном долгу перед ней?! А не попрекнет ли новая мать ее своей жертвой, - все мы люди и все мы порой психуем и срываемся друг на друга? И Татьяна — еще ничего не сделала, еще толком шагу ступить не успела, - а уже имеет повешенный на нее моральный долг! Вы любите страдать, Моане! А вы спросили, согласна ли Тьяне страдать вместе с вами?! Или вы не можете жить, не страдая, да еще и гордитесь этим?!

Моане, оскорбленная в своих лучших чувствах, замолчала, с ненавистью глядя на Стеллу, как на врага. А та продолжала:

- Я уже молчу про полный бред и немотивированность всего этого предприятия… Тьяне — пилот космофлота и будущий лейтенант. Она выучится и будет получать по нашим деньгам не менее двух с половиной миллионов в пору. В пору! Она больше иных помещиков денег иметь будет, не зная ни голода, ни нужды, ни бесправия! Она вас кормить и одевать будет! Так что для чего вы придумали весь этот цирк, я не понимаю… А может, сдаст она свой экзамен, улетит по распределению на другой конец Галактики, да и забудет нас с вами?! Может, все ваши жертвы вообще напрасны!

- Не бывают жертвы во имя Бога и любви напрасными! - воскликнула Моане. - Я не верю в это! Тьяне не такая, она не забудет! Да, даже пусть и забудет, и оставит! Но, если случится в ее жизни черный день, тогда вспомнит она и матушку Моане, и маленький домик свой, и что здесь любят ее и ждут! На остальное я и не претендую! Ее безумная мать требовала, чтобы Тьяне выполняла ее приказы, ломая свою жизнь, а я мою жизнь положу, чтобы Тьяне была счастлива! Если она забудет меня и будет счастлива — дай Бог! И никакого воздаяния от нее я не требую, ясно вам?! Принимаете ли вы мою жертву, Стелла?! Приобретаете ли вы меня, мое тело и мою душу в собственность? Прошу вас только одно кроме этих денег — сохранить это в тайне от Тьяне! И прошу вас разрешить мне проводить с ней хотя бы какие-то вечера и ночи… Большего я и не прошу!

- Ну хорошо! - прошипела злая Стелла. - Хорошо! Да будет так! В конце концов, если человеку так хочется испортить свою жизнь… Ну не умеют некоторые просто быть счастливыми людьми, им нужно несчастье! Гордость жертвы вам нужна, Моане!

Стелла раздраженно оторвалась от своей работы, подошла к секретеру из дорогого темно-красного дерева, извлекла из стопки пару пустых бланков. В сердцах хлопнула по дверце ладонью... Положила бланки на стол и принялась заполнять их…

- Горя вы настоящего не знаете, Моане! - со злостью и досадой приговаривала Стелла, яростно скрипя пером по бумаге. - Два дня назад я беременную девчонку из колодца доставала, которую бывшая хозяйка захотела убить, и та Богу молилась, чтобы умереть быстро и не родить! Бедную Ули хотели над костром повесить, живой матери ее лишили! Илзе-бедняжку я в свое время из петли вынимала, потому что ее в двенадцать лет барин изнасиловал! Бедным матерям под животы ведра с водой ставят, чтобы сразу детей топить, как котят, потому что нет денег на приплод… Вот что такое рабство! А у вас все есть, вы просто с жиру беситесь!

- Почему же вы с наслаждением были рабыней своей госпожи Иренэ? - с обидой спросила Моане. Она сейчас стояла перед столом, опустив голову, отсчитывая свои последние минуты личной свободы.

- Дура была! Мы с ней хотя бы любовницами были, я от этого хотя бы сексуальное удовольствие получала! И мне понадобилось на субсвете пробить своей башкой бункер Вырока и год проваляться между жизнью и смертью, чтобы дурь вылетела! А вы туда же лезете! Слушайте, Моане! А может, и вы просто-напросто чего-нибудь ЭДАКОГО хотите? Может, вы мазохистка, может, вас это просто возбуждает?! Ну признайтесь, чего там, все свои… Я вас пойму… Самой иногда хочется, чтобы какой-нибудь молодец или властная хозяйка вот так вот взяли меня и… оттарабанили, как суку! Можно даже с удушением, мне это особенно нравится! Ну, Моане, может дело в этом?! Признайтесь на ушко!

- Боюсь, я абсолютно фригидна! - презрительно сжала губы пожилая женщина. - И не понимаю, как люди по доброй воле ради плотских удовольствий могу лишать себя воли и разума!

- Конечно, только исключительно ради благородных страданий! - пафосным голосом съязвила Стелла. - Вы еще не передумали? Паспорт ваш! Какая у вас фамилия?!

- Нет у меня фамилии давно… - грустно сказала Моане. - Урожденная виконтесса Жю Стакхлис, дочь маркиза, бывшая графиня Жю Хьяне, а теперь… Просто осужденная бывшая священница Муна, без рода и племени… И привыкать не надо… Служанка Муна…

- Как скажете… - Стелла уладила все формальности, достала свою графскую печать.

Сперва она выписала Моане чек на десять миллионов… Даже не Моане, а на имя Татьяны Синицыной. Оно и понятно, кто же бесправной невольнице Муне чек в руки даст, когда у нее даже паспорт забирают? Чек лежал на столе рядом с Моане, она не осмеливалась его коснуться... А Жю Сет уже положила перед ней два экземпляра контракта на продажу свободы за десять миллионов и переход в бессрочную неволю под власть графини Жю Сет.

- Последний раз, Моане! - предостерегла ее Стелла. - Подумайте! Откажитесь, пока не поздно! Я вам и так деньги дам! И можете их не отдавать! Считайте, что это мой подарок вам с Таней! Не губите себя!

- Уже давно поздно, - грустно сказала Моане, подписывая оба листа, даже не вчитываясь. - Отдаю себя на волю Вашу, госпожа графиня! Может, вы и правы. Такой дуре, как я, свобода не нужна!

Стелла с выражением лица нотариуса при морге привычно шлепнула печать на оба листа… Воцарилась тишина… Моане только сейчас осознала, что она сделала с собой… А Стелла вернулась за стол и как ни в чем ни бывало, возобновила свою работу с «волшебной» картой.

Моане стояла перед столом, держась обеими руками за столешницу, склонив голову и боясь поднять глаза на свою теперь уже госпожу и хозяйку, отсчитывая вместе со вздохами первые мгновения своей личной неволи.

Стелла посмотрела на Моане, как на дочь, вернувшуюся за полночь из гостей в трусах поверх юбки:

- Итак? Второй акт комедии? Антракт окончен, коньяк закончился, можно продолжать…

- Я понимаю, что у нас теперь изменятся отношения… - только и смогла сказать Моане. – На все…воля ваша… Как мне к вам обращаться?

- Там все прописано, - показала Стелла на подписанный акт. – Моане, а вы в своем репертуаре, как обычно! Подписали, даже не прочитав!

Моане стала вчитываться в текст рабского контракта, ожидая там подвоха. И не зря… Стелла старательно хмуря брови, продолжила работать с картой, перенося какие-то метки с комлинка и что-то записывая…

- Ах! – воскликнула Моане. Она от удивления раскрыла рот, вытаращила глаза, тяжело задышала от волнения… На пол закапали слезы. – Госпожа Стелла, за что же вы так?! Этого не может быть!

- Вы только что сами сказали – на все воля моя! Значит, такова моя воля, и шабаш! И вы не глядя это подписали!

Моане в страшном волнении схватила второй лист, сравнила содержание обеих документов… Проверила подпись, печать… Бедная священница рухнула у стола на колени, заплакала, закрывая глаза ладонями от жгучего стыда:

- Я, Моане Гаррау, урожденная Жю Стакхлис свой подписью удостоверяю, что на вечные времена… принимаю фамилию Жю Сет и становлюсь названной и любимой сестрой графини Стеллы Марии Альварес Жю Сет-Кортес? - прохлюпала сквозь слезы Моане. – Этого не может быть! Это шутка, да?! Вы ведь любите шутить?!

- Я надеюсь, что быть моей сестрой лучше, чем быть моей рабыней? – с надеждой спросила Стелла. – Моане, дура вы набитая, я люблю вас! И мне всегда хотелось, чтобы у меня была такая вот сестра, - разумная, строгая, авторитетная, чтобы наставляла меня на нужный путь, когда я сделаю очередную глупость! Мне вас не хватало все эти пятнадцать лет! Ну?! Вы согласны?! Я, по праву нашего родства, наделяю вас дворянством! Вы теперь, минимум, виконтесса, а может и графиня! Завтра приедет юрист, будем разбираться, на что вы можете претендовать… Также вы получите часть моего состояния. Встаньте на ноги, дура несчастная!

- За что? – Моане хватала ртом воздух и смотрела на Стеллу, как на безумную. А у той тоже глаза были на мокром месте. – Я не… понимаю… Я даже не могу найти слов, чтобы оценить ваше благородство! Вы это все серьезно?! Я не заслужила! Как я смогу расплатиться за это?!

- Вы уже расплатились! Уже давно! – улыбалась Стелла. – Когда я сходила с ума после смерти Рамлы и помышляла о самоубийстве в своем имении с бутылкой в обнимку, будто с неба появились вы, хотя я и не помышляла о встрече с вами, зато помышляла утром УЙТИ К СВОЕЙ МАТУШКЕ ТУДА! Когда вы всю ночь утешали меня, уговаривали, как маленькую девочку! Когда полетели со мной на Землю, на Болхиа, когда были у меня бесплатной горничной, когда были единственной моей подругой во всех мирах! Когда заступались за меня перед руководством! Когда помогали мне воспитывать Силве, наконец! Да и я не совсем дура, вижу ваши мысли!

- Я все это делала бескорыстно! И мне не нужны никакие деньги! – с жаром заговорила Моане. – Ни в коем случае не помышляла о материальном! Вы спасаете мою честь, мою жизнь…

- Я знаю! Вы слишком бессребренница, слишком! Вы согласны?!

- Во славу Божью! Что я могу для вас сделать, великая сестра моя?!

- Моане, я не требую от вас, чтобы вы меняли свое представление о жизни, - поспешила успокоить ее Стелла. – Вы и я останемся прежними, и мы с вами еще будем спорить, ругаться, ерничать, - это нормально! Помогите мне! Даже не мне, а всему нашему миру! Есть вещи, которые я от вас потребую! Первое, - помиритесь с Силве! Вы ведь в ней души не чаяли, надышаться друг другом не могли! Она со мной поссорилась, не с вами! Второе – если со мной что-то случится, вы возьмете о себе заботу о моих близких! О Силве, о Никите, обязательно об Ули! Вы слышите?! Не перебивайте меня, я офицер спецслужб, и со мной может произойти все, что угодно! Так вот, если со мной что-то случится, вы уничтожите мой архив или передадите его в посольство Земли. Или уничтожите в тот же день, вы слышите меня? И мой компьютер, вот эта трубка! Считайте, что это моя последняя воля! И еще, у вас сохранились ваши связи с церковными чиновниками в Киллибуре и, особенно, со священниками в Хинхане? Я вас очень попрошу помочь мне! Нужно будет написать пару писем!

- Все, что прикажете, моя любимая сестра! – улыбнулась Моане сквозь слезы. – И более того, я долгое время состояла в дружеской переписке с Епископом Хинханским и Куларскиим Ауферием Четвертым! Ему наверное, тоже будет нужно написать?!

- Я обожаю вас, мать Моане! – рассмеялась счастливая Стелла. - Я всегда хотела иметь сестренку!

- И я просто без ума, моя богиня! – улыбнулась Моане. – Вот только теперь я – обычная мирянка.

- Для меня вы были святой матерью и ей же останетесь! Клала я на ваше начальство!

Эмоции захлестнули обеих женщин… Они со слезами и причитаниями обнялись, прильнув носиками друг к другу! Они обнимались и гладили друг друга носами, пытаясь прижаться друг к другу как можно крепче и шептали друг другу на ушко нежности, как будто действительно были сестрами, разлученными на много-много лет и теперь, наконец, заключивших друг друга в объятия… Эмоциональность хилликианок уже давно стала притчей во языцех… А потом слезы сменились смехом, и две солидные женщины повалились на диван и начали щекотать друг друга, как две девчонки-гимназистки.

- Стелла! Я счастлива! Я как будто родилась заново! – смеялась Моане, как гимназистка. – У меня теперь есть дочь, есть благородная, любящая сестра! Я проживу эту жизнь совсем по-другому!

- Ну, теперь мужа надо! – рассмеялась Стелла. – Буду вас сватать за куалийского язычника!

- Так, никакого мужа мне не надо, тем более, язычника! – в шутку рассердилась Моане. – Я вас покараю, дерзкая ведьма! Я знаю, где вы боитесь щекотки!

С этими словами озорная и хохочущая Моане (ее такой сто лет никто не видел) вскочила сверху на Стеллу, сидящую на диване, быстро расстегнула пуговички на ее воротнике и ринулась к ее чувствительной шейке.

- Нет! Прекратите, матушка! – завизжала Стелла, пытаясь скинуть с себя завоевательницу. – Идите нафиг, Моане, я не выдержу эту пытку! Лучше убейте-е-е-е, не надо!

Игры двух взрослых женщин напоминали смешное барахтание двух девочек на диване. Ну а почему бы и не подурачиться двум благородным дамам, перенесших в жизни столько несчастий?

Вот только предупредить ближних своих о сестринском единении дамы сочли лишним. А зря…

Когда в кабинет вбежали Илзе, Синицына и Тимофеев, привлеченные женскими визгами, они обнаружили странную картину, - красная от усилий Стелла с расстегнутым на груди воротником держала за талию мать Моане. А мать Моане восседала на ней сверху, устремившись губами и носом к ее шейке.

- Ой! А что здесь происходит? – удивилась Татьяна - Мама Моане? Стелла Альваровна? Вы что делаете?! Вы что… обе… того?!

- Елы-палы! – присвистнул Тимофеев. – Шоб я так жил!

- А вас стучаться не учили? - возмутилась Стелла. – Да, мы с Моане любим другу друга, и что теперь?! В хорошем смысле, разумеется!

- Тьяне! - Моане в темпе, как молодая наездница, соскочила со Стеллы, красная как рак. – Это не то, что вы подумали!

- Да, Танька, это не то, что ты подумала, это гораздо хуже! – заржала Стелла, потягиваясь и застегивая воротник. – Моане, любовь моя, жду вас на свидание вечерком!

- Да помолчите вы, нечисть неблагословленная! – яростно махнула рукой стыдливая Моане! – Тьяне, подождите! Не уходите!

- Я потом зайду! – фыркнула обескураженная Синицына. – Слушайте, а у вас на планете нормальные люди хоть иногда попадаются?! Я теперь поняла, почему у вас на планете предындустриального «беби-бума»* нет! И дело не в ледниках!

- Госпожа, вы бы заранее предупредили бы, что хотите потешиться вдвоем, - удивленно сказала Илзе. – На третьем этаже как раз белье свежее застелили! На кровати-то всяко удобнее! И без чужих глаз опять же…

- Так, мама Моане! – Таня предостерегающе выставила ладони перед Моане. – Я вам ничего не хочу сказать, это дело ваше со Стеллой Альваровной, я любые проявления любви уважаю… но сплю я сегодня одна, хорошо?! Стелла Альваровна, я теперь поняла, почему вы мне отказали!

- Нет, дочь моя! Вы все не так поняли! Мы с госпожой Стеллой теперь сестры!

- Это ваше дело, как там ваши роли меняются! Меня в это не впутывайте! Я нормальная!

- Исправим… - как бы между прочим тихо сказала Стелла.

- Блин, а все же скучно мы живем, курсант! – съязвил Тимофеев, глядя на женскую свару.

- Ага! Зато наши матушки и тетушки весело живут, обхохочешься! Знаете, товарищ майор, в учебниках часто фраза встречается про пережитки капитализма… Теперь я хоть знаю, как они выглядят, эти пережитки!

- Нет, скорее пережитки феодализма! – поправил ее Тимофеев. – В капитализме преобладают товарно-денежные отношения!

А Стелла сидела на диване и хохотала, будто пьяная:

- Кругом бардак, один бардак! А я, как обычно, за все ответственная! Ну не славно ли?! Василий, добро пожаловать в Святое Хилликийское королевство! Чувствуйте себя, как дома!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

ПРИМЕЧАНИЯ И РАШИФРОВКИ - *

Агорафобия – боязнь большого скопления людей и открытых пространств.

Лэнгли – пригород старого Вашингтона, где находится штаб-квартира ЦРУ.Вега — звезда А в созвездии Лиры.

«...Одно хорошее платье заказать у портного стоит от семи до пятнадцати тысяч!» - Еще шесть лет назад в Королевстве началась денежная реформа, в результате чего с новых купюр исчезли пара нолей и изменились цены на различные товары, как правило, в большую сторону. Однако инфляция и экономический кризис вновь обрушили курс национальной валюты. Сейчас за 1 ЕР Федерации дают от 1200 до 1400 ипси.

«Просто текст, положенный на музыку, исполняемый хриплым, мужским голосом» - Группа ДДТ, «Рождество. Мертвый город», 1995