ГЛАВА 65. Сады благодати. Эпилог (1/2)

ГЛАВА 65. Сады благодати. Эпилог

21 октября 1989 года

Марсель, Ля Корниш, вилла семьи Колонна

Руди с Анхелем стояли в темном саду, на огороженной площадке за розарием, откуда открывался наилучший вид на море. Крепко взявшись за руки, они наблюдали за фейерверком, который взлетал с покачивающейся на бирюзовых волнах залива прогулочной яхты. Синие, оранжевые, красные и золотые всполохи один за другим взмывали в вечернее небо и рассыпались на сотни звезд и фантастически красивых цветов…

****

На сегодняшнем суаре в доме Колонны фейерверка не предполагалось — это была скромная семейная встреча, объединившая самых близких, и, несмотря на торжественность повода, никто не забывал, что траур по Морскому Никколо еще не снят.

Жизнь шла своим чередом и приносила бурные перемены, за которыми успевали не все, однако Мария Долорес предпочитала следовать традициям. Траур по мужу был прекрасным предлогом, позволившим ей не присутствовать на состоявшейся позавчера свадьбе Соньи Ламберто с Диего Морено — она посетила только венчание в Соборе Доброй Матери (1) и сразу же вернулась домой, категорически запретив сыновьям ее сопровождать:

— Повеселитесь как следует, это же самый лучший праздник, какой только может быть! Благодарение Богу, никто из вас не овдовел! — намек матери был настолько прозрачен, что Руди покраснел, а Вито даже не решился пошутить на тему, что никто из них еще и жениться-то не успел…

Тем не менее они проявили себя послушными сыновьями и, выполняя материнский наказ, прекрасно провели время сперва на свадебном обеде, в ресторане на улице Франсуа Рокка, а затем в поместье Ламберто, куда была перенесена закрытая часть праздника (закрытая, в том числе, и от вездесущих журналистов).

От морской прогулки и бала-маскарада на борту самой большой яхты, принадлежащей старику Бенито, решили отказаться — прежде всего из-за «деликатного положения» Соньи. Бенито очень хотел отказаться и от самой свадьбы, но тщательно прятал свой настрой под маской холодной невозмутимости. На обращенные к нему вопросы отвечал кратко и однообразно: «Моя дочь совершеннолетняя, принимает собственные решения и сама за них отвечает. Я как отец поддерживаю ее во всем и ничего не диктую». О женихе он высказался лишь однажды, назвал его «трудолюбивым и талантливым парнем из добропорядочной семьи» и выразил надежду, что Господь Иисус и Пресвятая Дева еще не раз благословят их брачный союз.

Беременность невесты старательно скрывалась, однако о ней не знали или не догадывались разве что слепые и глухие. Газеты не скупились на пикантные намеки, редакторы платили фотографам сумасшедшие деньги за удачные ракурсы, но тем не менее приличия были соблюдены хотя бы формально. Заметки и репортажи, посвященные «самой романтической свадьбе века» — разумеется, после венчаний Грейс Келли и принцессы Дианы (2) — целый месяц не сходили с журнальных полос. А на соседние полосы смекалистые редакторы ставили материалы, посвященные Родольфо Колонне, благородно освободившему свою невесту от обязательств и доказавшему своими поступками, что не все в этом мире решают деньги…

Руди сопротивлялся как мог, но ему все же пришлось дать два или три интервью особо назойливым изданиям. Рассказать, что решил продолжить дело своего отца не только в части бизнеса, но и в части гуманитарных проектов, направленных на благо всего человечества и торжества идеалов свободы, равенства и братства — «всего того, что составляет честь и славу Французской Республики». Пояснить, что груз ответственности за компанию, лежащий на его плечах, и огромный объем работы не позволит ему в обозримом будущем вступить в брак с кем бы то ни было, «а что касается долгих помолвок — теперь я понимаю, насколько это несправедливо по отношению к невесте…» Ответить утвердительно на вопрос: «Верно ли, что вы — из тех королей, кто повенчан со своим королевством?» — и ловким ударом отбить следующий каверзный заход журналиста: «Неужели ваши братья тоже принесут обет безбрачия?» — «Ни мои братья, ни я сам такого глупого обета не приносили, не приносят и, надеюсь, не принесут! Всему свое время… королевство всегда может расширить границы и объединиться с другим королевством — надо только проявить терпение и дождаться подходящего момента!»

На вопрос о возможном появлении сыновей, наследников бизнес-империи Колонна, Руди также ответил утвердительно, чем вызвал немалый переполох среди женской части аудитории, и всколыхнул уснувшие было надежды богатых девиц на выданье…

После скандального ареста Розамунды Штальберг, ни одно интервью не обошлось и без упоминания о «загадочной персоне ее брата, Эдгара Штальберга, что исчез много лет назад и как будто воскрес из небытия с помощью семейства Колонна». Родольфо пришлось и в этой части удовлетворить настырное любопытство щелкоперов и немного приоткрыть завесу мрачной семейной тайны.

Можно было поручить это деликатное дело карманным изданиям Компании Морских перевозок (что отчасти и было сделано), но все участники последних событий вокруг Эдгара отлично понимали, что эффект от «сенсационного интервью», данного крупной «независимой газете» окажется гораздо сильнее, и предложенная в нем версия событий запомнится лучше всего.

Делая вид, что журналист из «Фигаро», нарочно выбранной для этой цели, буквально клещами вытягивает из него информацию (что приятно щекотало тщеславие бумагомараки), Руди в действительности холодно и продуманно излагал нужную ему и согласованную с Анхелем и адвокатами версию событий. Он ни на секунду не забывал, что, пока судебная эпопея по делу Штальбергов не завершена, каждое лыко может быть в строку…

Колонна сухо и коротко рассказал о похищении единственного сына Штальберга-старшего, о его нахождении в многолетнем плену, о встрече с сестрой, внушившей надежду на спасение — и о «бесчеловечном поступке» Розамунды, которая, не желая делиться наследством отца, умершего от горя, воспользовалась амнезией брата в корыстных целях… и, наконец, о том, как не без помощи Никколо Колонны, опознавшего в безвестном юноше сына своего давнего приятеля и компаньона, удалось постепенно раскрыть правду и восстановить справедливость.

— Разумеется, последнее слово скажет суд, но ни у меня, ни у Эдгара, ни у адвокатской команды, ведущей процесс, нет сомнения, что месье Штальберг будет полностью восстановлен в правах, а виновники его несчастий понесут заслуженное наказание!

Журналист едва успевал менять диктофонные ленты, и жадно потирал руки в предвкушении гонорара за подобный эксклюзив… и Руди, со своей стороны, делал все возможное, чтобы подогреть его интерес и рвение — и направить прыткое перо по нужному курсу.

Под занавес беседы интервьюер выложил главный козырь:

— Спасибо вам за эту потрясающую историю, месье Колонна! Она звучит, как приключенческий роман, и безусловно достойна экранизации… но наше издание всегда опирается только на факты, так что мы с нетерпением ждем судебного решения и окончания всех процедур, чтобы пригласить для беседы главного героя — самого месье Эдгара Штальберга! Вы ведь окажете нам содействие в подготовке такой важной встречи?

— Да, при условии, что он сам не будет возражать против интервью…

— Пожалуйста, месье Колонна, убедите его!

— Постараюсь.

— Вы наверняка имеете на месье Штальберга большое влияние… — не унимался журналист, и, поскольку Родольфо все еще не дал определенного ответа, пошел на риск:

— Ходят слухи, что в недалеком будущем вы планируете поглощение компании «Роза Ди Маре» — но с тем, чтобы включить ее в структуру отраслевого холдинга, на правах полноценного предприятия-партнера… Эти слухи верны?

— Да, верны, — не моргнув глазом, подтвердил Родольфо. — Не так давно совет директоров принял решение, поддержанное мажоритарными акционерами, о расширении деятельности компании в транспортно-туристической сфере. Теперь мы будем заниматься еще и круизными судами… и собственно круизами класса «люкс». «Роза Ди Маре» войдет в состав холдинга и сменит название.

— Как же она будет называться?

— «Круазьер Колонна-Штальберг». (3)

— Смелое решение… и…

— Что «и»?

— И дальновидное! — нашелся журналист. — Думаю… думаю… эта бизнес-идея будет иметь большой успех!

— Будет.

— А… в таком случае позвольте последний вопрос! Как месье Штальберг посмотрит на предложение нашего издательства написать книгу воспоминаний о годах, проведенных им на Востоке? Ведь это совершенно необыкновенная история, единственная в своем роде!

— Вот этот вопрос вам следует задать Эдгару, и только ему. Как свободный человек, он сам решает, что и кому рассказывать о пережитом… тем более, что реальная жизнь на Востоке мало напоминает газетные репортажи и сказки «Тысячи и одной ночи». Я же в любом случае поддержу его решение.

****

Последние огненные цветы фейерверка распустились и медленно погасли над морем, уступив темноту небосвода мириадам звезд Млечного Пути.

Руди наклонился поближе к Анхелю, мягко отвел от его уха золотистые пряди и прошептал:

— Ты такой тихий сегодня…

— Разве, хабиб?

— Да уж поверь мне! С начала вечера и десяти фраз не произнес. О чем ты молчишь, мое сердце?

— Не знаю… нет, знаю. Не могу отделаться от мысли, что это наша свадьба.

— Я тоже… Помнишь, в соборе, когда священник венчал Сонью с Диего, и они приносили клятву верности, я взял тебя за руку?

— Да…

— Так знай, я тогда мысленно спрашивал самого себя: «Согласен ли ты, Родольфо, заключить нерушимый брачный союз с Анхелем, хранить ему верность, быть вместе в богатстве и бедности, горе и радости, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?» И ответил: «Да, согласен». Жаль, никто не слышал, даже ты…

— Я слышал, как бьется твое сердце… мне этого достаточно. Твою клятву приняли и Господь, и Пресвятая Дева… — Анхель взглянул Руди прямо в глаза и тихо, но твердо добавил:

— Мне же и клясться не надо, хабиб — моя жизнь, моя душа и весь я, с головы до пят — принадлежим тебе с первой встречи… и я верю, что даже смерть не сумеет нас разлучить навсегда.

— Не сумеет, это точно! Раз я вырвал тебя из грязных лап ее прислужника, то не побоюсь и с ней самой сразиться за тебя!

— Тсссс, хабиб… — пальцы Анхеля мягко легли на губы возлюбленного. — Не хочу, чтобы она услышала и приняла вызов… Когда-то я мечтал о ней, как любовник, но теперь все совсем иначе: я обожаю жизнь, и хочу еще долго наслаждаться ею вместе с тобой!

— Да, да, ты прав!.. Довольно об этом! Я тоже хочу праздновать жизнь, праздновать вместе с тобой, каждый день, каждый час и каждое мгновение! — Руди переплел свои пальцы с пальцами Анхеля, притянул его к себе и принялся горячо и страстно целовать.

— Так-так-так… — прозвучал позади них притворно-строгий голос Вито. — Да вы совсем головы потеряли, парни! Вы бы еще у главного входа встали, прямо под фонарями! Хотите, чтобы какие-нибудь особо настырные папарацци во всех подробностях засняли ваши поцелуйчики?

— Это исключено! Разве что ты, Прилипала, притащил коко за собой на хвосте! — проворчал Руди, недовольный бесцеремонным вторжением брата в свою личную волшебную сказку.

— Я-то «ни коко» не притащил… но не поручусь, что вооон в тех соснах и магнолиях не притаилась какая-нибудь ночная птичка со сверхдальней оптикой! — Вито указал на купы деревьев, темнеющие вдоль приморского шоссе. — Так что идемте скорее в дом, тем более, что вас обоих хочет видеть мама!

— О… если так, нам стоит поторопиться! — пробормотал Анхель, и щеки его вспыхнули, как у школьника: донна Мария Долорес, хотя и была необычайно добра и деликатна, по-прежнему внушала ему священный трепет.

— Определенно стоит! Ведь я вас уже минут двадцать по всему саду разыскиваю по ее поручению! А мама не очень-то любит ждать!

— Что же ты не взял с собой Пипу! Она обожает Анхеля и сразу привела бы тебя сюда! — рассмеялся Руди и обнял за плечи сразу обоих — и брата, и любимого. — Ладно, раз ты нашел нас, мы повинуемся!

Желая сократить путь, они втроем прошли через оранжерею, но все же на минуту задержались у нового огромного аквариума. Там, в чистейшей морской воде, в вихре воздушных пузырьков, среди рельефа и растений, в точности воспроизводящих коралловый риф, медленно парила крупная черепаха с изумрудным панцирем.

— Какая же она все-таки здоровенная! — заметил Вито. — Пепе говорит, у него чуть пупок не развязался, пока он ее пересаживал из контейнера в аквариум… и еще она его чуть без пальцев не оставила!

Бровь Анхеля скептически приподнялась:

— Пепе преувеличивает свой героизм. Послушать его, так он не безобидную черепаху в аквариум сажал, а сражался с морским чудовищем!

— Ну знаешь… не очень-то он и приврал!

Видя, что внимание любимого все больше перетекает в аквариум, Руди не удержался от ревнивого намека:

— Похоже, Эсма еще не вполне освоилась здесь. Выглядит довольной, но… немного растерянной, как будто постоянно высматривает кого-то через стекло…

— Я уверен, она скучает по мне. Привет, малышка… как ты себя чувствуешь? — с улыбкой спросил Анхель, слегка коснулся прозрачной преграды, и черепаха тотчас же сменила курс и подплыла поздороваться.

— Может быть, ей тоже нужен сердечный друг? — предположил Вито. — Или она мечтает вернуться в родную стихию где-нибудь вблизи Канарских островов?

— Отличная мысль! — поддержал Родольфо чуть с большим энтузиазмом, чем следовало. — Когда закончатся все формальности с «Ангелом Рескатора», мы первым делом отправимся туда и отпустим ее на свободу! Уж там от ластоногих друзей у нее отбоя не будет! — тут он заметил, что приближается гроза: брови Самума стремительно сходятся над переносицей… — и немедленно уточнил:

— Что тебе не нравится в моем предложении?

— Все.

— Почему? Разве ты не хочешь увидеть Эсму свободной, вернуть ее из аквариума, пусть удобного и просторного, в настоящий океан!

— Это ужасная идея, хабиб… Она много лет прожила совсем в других условиях, и в дикой природе очень быстро погибнет. «Освободить» ее, просто выпустив в море — значит обречь на смерть…

— Ты преувеличиваешь! Она ловко охотится на креветок и вовсе не выглядит беспомощной или изнеженной! Лучше признайся честно, что сам не хочешь с ней расставаться и будешь скучать, если она уплывет в море!

— Конечно, буду… но я бы пережил эту утрату и справился с болью разбитого сердца, если бы мог не беспокоиться за ее судьбу… а я так не смогу!

— Ах, я сейчас заплачу! — провозгласил Вито и изобразил театральное рыдание; покачал головой и положил руку на плечо Родольфо:

— Смирись, халиф… Тебе не избавиться от этой зеленой нахлебницы — правильней сказать, накреветницы! Личный джинн предоставляется принцу правоверных только в комплекте с ней!

— Мгм… Анхель?

— Смиренно прошу тебя внять моим мольбам, о мой добрый, щедрый и многомудрый повелитель… и не разлучать меня с Эсмой.

— Тогда решено! Пусть остается! Только у меня тоже есть условие!

— Какое, хабиб?

— Мы добудем ей пару, чтобы она не скучала в своем водном дворце, и у нее, помимо тебя, был черепаший приятель!

— А эта идея мне нравится!

— Еще бы она тебе не понравилась, привередник! — фыркнул Руди. — Слушай… а ты уверен, что Эсма — дама? А то как бы не пришлось строить еще один аквариум и рассаживать драчунов! Никогда не слышал, чтобы у черепах приветствовались крепкие мужские союзы…

— Об этом можешь не волноваться, хабиб. Эсма — определенно девушка!

— И как же ты это… определил? — теперь брови Руди поднялись от удивления.

— Эй, Самум, будь очень осторожен сейчас — не сболтни, что умеешь превращать черепах в девушек… или сам превращаешься в какого-нибудь морского змея! — рассмеялся Вито.

— Сам ты морской змей! Пол морской черепахи легко определяется по длине хвоста… и когтей. Ну и еще по рисунку на брюшке, по форме панциря… но самое главное — хвост!

— Ну и какой же у черепашьей девушки… эммм… хвост? — Руди уставился на каретту с чисто мальчишеским любопытством.

— Хабиб! Разумеется, короткий!

— А как ты узнал? Сравнить же не с кем!

— Так! Вот купишь ей кавалера — и сравнишь! — Вито схватил брата за плечо и силой оттащил от аквариума. — Укороти уже свой язык и пойдем, а то мама нас всех троих поставит в угол… и вместо десерта заставит в подробностях изучать строение морских черепах!

****

Пипа, мирно дремавшая у ног Марии Долорес, немедленно подняла умную головку и навострила ушки, стоило молодым людям войти в малую гостиную.

Левретка ринулась встречать их так радостно, словно не видела целую вечность, хотя прошел едва ли час с тех пор, как Руди с Анхелем улизнули из-за кофейного стола «побродить по саду”- а Вито отсутствовал и того меньше.

— Ах ты, серая разбойница! Ну-ка, иди сюда! — Вито сделал попытку поймать собачонку, но она ловко увильнула от него и запрыгала между Анхелем и Руди. С каждым прыжком она взлетала все выше, стремясь поцеловать каждого доброго великана мокрым язычком в нос, и на третий раз оказалась в объятиях «джинна». Такой исход спортивной минутки полностью устроил левретку: она по-кошачьи засунула узкую голову Анхелю подмышку и довольно затихла…

Донна Мария Долорес встретила старшего сына и его друга с притворной строгостью:

— Вот и вы, наконец! Я уже решила, что вы сбежали, ни с кем не попрощавшись…

— Мама, ну как такое возможно! — неподдельно возмутился Руди и, чтобы рассеять малейшую тень подозрения, обнял мать и растопил ее сердце нежным поцелуем.

— Располагайтесь, прошу вас, мои дорогие!

Повинуясь хозяйке дома, гости заняли места вокруг чайного столика, где уже стоял поднос с подогретым вином, вазочка с кантуччи (4) и весьма изысканный набор восточных сладостей, испеченных новым поваром… именно с этого угощения донна Мария и начала разговор:

— Обязательно попробуйте пахлаву, шакер-чурек, земелах и тулумбу… (5) Я хочу знать, как со столь сложным десертом справился Марсель, преемник Диего — и, Анхель, мне особенно интересно твое мнение!

— Благодарю за честь, донна Мария… судя по виду и аромату всего, что нам подали, ваш новый повар прекрасно прошел испытание восточной кухней.

— Ээээ, тебе всегда все вкусно и все прекрасно! И ты вечно щадишь чужое самолюбие! — ревниво вмешался Руди. — Еще ничего не попробовал, а уже возносишь хвалу повару, льстец!

— А тебе уже заранее все не нравится? — вздохнул Анхель.

— Нет, просто я привык не спешить с оценками! Выглядит все очень даже красиво, не спорю, и пахнет аппетитно… но может, на вкус — как сухой песок или придорожные камни! Что, что ты смеешься?

— Наверное, я напрасно подарил тебе «Арабские ночи» с иллюстрациями Булла… (6) ты читаешь слишком много сказок!

— Причем тут сказки? — Руди заметно покраснел, как будто чтение арабских сказок в его возрасте было чем-то постыдным.

— Оооо, ну это даже я понял, братишка! — вмешался Вито, успевший приступить к дегустации десерта, пока двое влюбленных спорили. — В арабских сказках вечно кто-то в кого-то превращается, люди — в вещи, вещи — в зверей, а уж что они проделывают с едой, и сказать страшно! Само собой, начитаешься, и начнешь даже на обыкновенный омлет или лазанью смотреть с подозрением… не говоря уж об экзотических печеньях и пирожках!.. Ммммм, мама, между прочим, вот это очень вкусное! Анхель, давай тоже попробуй, и скажи — оно точно не заколдовано?

— Вот сейчас и узнаем… — спокойно проговорил Самум, вызвав улыбку на губах донны Марии Долорес, в то время как Вито с притворным ужасом воскликнул:

— Нет, давай-ка, без отговорок, пробуй, пробуй немедленно! У меня на глазах! Не хочу, чтобы только у меня одного выросла груша вместо носа… или ослиные уши! — и взмахнул руками, изображая над головой «волшебное превращение».

Пипа, приноровившаяся стянуть с блюда кусочек коричного печенья, испугалась резкого движения, выронила лакомство, прижала свои маленькие ушки и обиженно заскулила.

— Так! Дайте уже я попробую! — Руди вернул собаке печенье и сам взял с блюда золотистую трубочку, осыпанную тертыми орешками, истекающую сладким сиропом. Бросил выразительный взгляд на Анхеля и тихо добавил:

— Сравню с теми изумительными десертами, что подают в моем любимом ливанском ресторане в Париже… я еще не забыл тот особенный вкус!

Стрела попала в цель — щеки Самума покрылись румянцем… конечно же, он понял намек, и тоже вспомнил будоражащий и сладко-пряный вкус первого свидания, и ужин в ресторане накануне первой ночи в Башне Рыб.

Руди отправил пахлаву в рот, медленно прожевал, прикрыв глаза от удовольствия… и даже позволил себе слизнуть оставшуюся на пальце медовую каплю: