ГЛАВА 52. Вечернее телешоу (1/2)
ГЛАВА 52. Вечернее телешоу
4 сентября 1989 года
Париж, башня Монпарнас, телецентр
Студия медиа-холдинга TF1, съемки шоу «На первой полосе»
— Пятиминутная готовность! — объявил ассистент ведущего. — Прошу участников занять места в студии!
Гримеры, как по команде, закончили свою работу и наконец-то оставили в покое Родольфо, Сонью и Диего. Трое заговорщиков смогли повернуться друг к другу, чтобы подтвердить стратегию поведения на передаче.
Колонна, по праву старшинства, начал первым:
— Так, друзья мои. Действуем строго по плану, не даем Тьерри никаких лазеек для его любимых провокационных вопросиков. Диего, это в первую очередь касается тебя! Если он спросит что-то не по сценарию, не вздумай купиться, не затевай с ним споров и не кидайся опровергать его версии! Держи паузу, улыбайся как ни в чем не бывало — ты это умеешь! — и предоставь мне и Сонье отбиваться самостоятельно! Это понятно?
— Понятно, синьор! — Диего нервно усмехнулся уголком рта. — И не нужно разговаривать со мной как со слабоумным!
— Ты не слабоумный, ты просто горячий, как Везувий! И впервые участвуешь в телешоу!
Диего не оценил благородного стремления Руди помочь ему в предстоящем испытании и ощетинился еще больше:
— Но это далеко не первое шоу, в котором я буду выступать! Если ты вдруг забыл, я не только повар, но еще и артист, так что при виде самого Тьерри Ардиссона не написаю в штаны!
— Ой, а я боюсь, что написаю… — вздохнула Сонья и положила руку на живот, еще почти незаметный, но все же успевший несколько округлиться, и потому тщательно скрытый и задрапированный многочисленными складками летнего шифонового платья.
— Тебе-то чего бояться? Ты телекамеру видишь едва ли не чаще, чем зеркало!
— А я теперь все время писаю! Каждые полчаса! Даже при виде бутылки с минеральной водой…
Диего, вопреки своему саркастическому настрою, посмотрел на любимую с нежной тревогой — и сейчас же перевел требовательный взгляд на Родольфо, как будто от него напрямую зависела не только продолжительность записи телешоу, но и самочувствие беременной женщины.
— Руди, мы же сможем остановить съемку на несколько минут, если понадобится?
— Эмммм… Конечно! В любой момент! Это же не трансляция в прямой эфир! Да хоть была бы и трансляция! Лишняя рекламная пауза не повредит шоу… — он бережно дотронулся до руки Соньи, — и вообще никакое шоу не стоит твоих неудобств и волнений для моего будущего крестника или крестницы!
— Три… два… один… внимание! Начали! — донеслось из динамиков, за декоративными панно, отделявшими гримерную зону от студийного пространства, вспыхнули разноцветные лампы и заиграла мелодия музыкальной заставки. Едва музыка стихла, донесся сухой шелест зрительских аплодисментов и, усиленный микрофоном, зазвучал хорошо поставленный голос ведущего:
— Добрый вечер, дорогие друзья, добрый вечер! Сегодня у нас особые гости! Морской король, промышленный магнат, известный меценат и, наконец, один из самых молодых и красивых бизнесменов Европы — и дочь стального короля, самая прекрасная и добрая принцесса, известная своей активной общественной деятельностью, учредительница именной стипендии в Университете Прованса и трех благотворительных фондов! На протяжении многих лет они составляли самую красивую пару среди именитых женихов и невест… и казались созданными друг для друга! Слух о расторжении их помолвки, об отмене «свадьбы века», произвел эффект атомной бомбы! Телефоны в студии едва не расплавились от звонков, мы получили тысячи писем с одним только вопросом — что же произошло? И мы сделали все возможное и невозможное, чтобы зрители нашего телешоу первыми узнали ответ! Поверьте, устроить сегодняшнюю встречу было нелегко!.. — и Тьерри с упоением принялся перечислять все трудности, которые пришлось преодолевать героической редакции телешоу.
— Святые угодники, вы только послушайте, что несет этот идиот! — проворчал Диего. — В какой словесной помойке они находят свои речевые обороты?.. Мерзкая бессмысленная чушь!
— Успокойся, Джеки (1), мы же на телевидении, а не на спектакле в «Комеди Франсез» и не в Консерватории! — с досадой возразила Сонья. — Что ты надеялся услышать — стихи Мольера?.. Оставь Тьерри в покое, он отлично работает…
— Да уж, работает, как коверный в шапито!
— Все верно, Диего, Тьерри в своем репертуаре! Знает, как разогреть интерес зрителей… — Руди поддержал Сонью и усмехнулся: — Вот только скромно умолчал, что фамилия Колонна значится в реестре ключевых акционеров «TF1 Групп»… (2)
— А размер его гонорара зависит от того, насколько ты будешь доволен сегодняшним шоу? — ядовито осведомился Диего.
— Разумеется, зависит!
Руди очень хотелось добавить и нечто более резкое — предложить Диего сбавить обороты. Напомнить, что вообще-то на весь этот цирк с конями он подписался не ради него, а только ради репутации Соньи и будущего крестника… но, взглянув на бледное и напряженное лицо своей несостоявшейся жены, предпочел сдержаться.
— Синьор Родольфо! Прошу вас, пройдите в студию! — раздался голос помощницы режиссера. Колонна глубоко вдохнул и встал с кресла, оттолкнувшись от подлокотников, как от поручней при выходе на горнолыжный спуск:
— Ну все, я пошел!
— Удачи тебе, Мистер Конг! — Сонья слабо улыбнулась и дернула его за полу пиджака — «на счастье».
Тьерри тем временем плавно закруглил вступительную речь:
— Вы ждали, дорогие друзья, спасибо вам за проявленное терпение и неослабевающий интерес… и вот, наконец-то, напряженные графики удалось согласовать, привести уважаемых гостей в нашу студию — и наконец-то узнать из первых рук ответы на все интригующие вопросы о «свадьбе века»! Итак, встречайте нашего первого гостя… Родольфо Колонна!
Под громкий треск аплодисментов, Руди вышел из-за декоративной панели, утонул в слепящем свете софитов и, галантно взмахнув рукой в сторону невидимого амфитеатра, сел в предложенное кресло, точно король — на трон. Помощник вручил ему микрофон, похожий на скипетр.
Тьерри, расплывшись в профессионально-любезной акульей улыбке, тут же ринулся в атаку:
— Шестнадцать лет, Руди! Шестнадцать долгих лет ты был обручен с прекрасной Соньей Ламберто! Я ничего не перепутал?
— Нет. Нас обручили, когда мне исполнилось четырнадцать, а Сонье — всего семь лет.
— Звучит как-то архаично…
— Так принято у нас на юге.
— Так это в силу традиций ваша помолвка побила все рекорды по длительности?
— О, да. Наша семья очень привержена традициям.
— Это была действительно очень долгая помолвка! — Тьерри поднял брови, повернулся к залу, и зрители поддержали его аплодисментами. Ведущий снова обратил испытующий взор на Руди и поинтересовался:
— Если не ошибаюсь, за это время свадьбу переносили три… нет, четыре раза?..
— Да, ты прав, четыре раза.
— Почему?
— Каждый раз в силу разных причин… но все они были уважительными.
Тьерри скорбно вздохнул и заметил без улыбки:
— Не спрашиваю о первых трех, что касается последней — мы все соболезнуем твоей утрате…
— Спасибо. — Руди прижал ладонь к груди и слегка склонил голову.
Ведущий выдержал тактичную паузу и снова вернулся к быстрому темпу беседы:
— Несмотря ни на что, вся Франция с замиранием сердец ждала вашей свадьбы! Согласно опросам, Руди и Сонья намного популярнее у зрителей нашего канала, чем Чарльз и Диана!.. И весть о расторжении помолвки — как гром среди ясного неба! Вы так долго не давали комментариев, что возникали самые безумные версии!
Руди выразительно посмотрел в зал через фронтальную камеру и признал:
— Что ж, я здесь для того, чтобы рассеять слухи и раскрыть вам всю правду!
Зрители вновь приветствовали его слова громкими и нетерпеливыми аплодисментами.
Тьерри сделал вид, что смотрит в свою «шпаргалку ведущего» — хотя в действительности помнил дословно каждую реплику и каждый вопрос — и вкрадчиво проговорил:
— Позволь, я помогу тебе… правда ли, что, несмотря на расторжение помолвки, свадьба все-таки состоится… и уже в этом сентябре?
По залу прокатился довольно громкий удивленный гул, а Руди, нимало не смутившись, ответил:
— Да, это правда. В конце сентября Сонья расстанется со статусом невесты и станет женой, но… не моей!
— О-ля-ля! Вот это поворот сюжета! — воскликнул Тьерри, но его слова почти полностью утонули в еще более громком шуме зрительного зала. Ведущий дождался, пока все немного успокоятся, и заявил:
— Руди, теперь ты просто обязан объясниться! Сказки не должны так заканчиваться… кто твой счастливый соперник, и почему ты уступаешь ему без борьбы? Неужели долгая помолвка сыграла злую шутку с вашими чувствами? Нет, наверняка здесь кроется какая-то любовная тайна!
Экспрессивная реплика Тьерри не то случайно, не то намеренно воткнулась Руди в больное место, как бандерилья в холку быка. Он ощутил, как уши и щеки начали предательски краснеть, и на шее под волосами проступил горячий пот.
«Святой Христофор, дай мне силы и терпения сыграть это все с одного дубля! Повторов я не выдержу!»
Небесный покровитель отозвался на его мольбу и послал на помощь ангела. Сквозь шум крови в голове Руди отчетливо услышал знакомый певучий голос:
«Хабиб, успокойся… вдохни поглубже, как я тебя учил: на счет, без паузы… Тьерри говорит не о нас с тобой. Эту реплику вы написали ему вместе с Соньей… а сейчас ты должен улыбнуться… и пригласить ее!»
Руди последовал совету. Трижды глубоко вдохнул, медленно поднес микрофон к губам и повернулся к ведущему:
— Позволь я отвечу на твои вопросы в обратном порядке. Мои чувства к Сонье не изменились и никогда не изменятся. Клянусь в этом перед Богом! — он вскинул руку в эффектном жесте паладина, присягающего даме сердца, и заслужил новые аплодисменты и одобрительный гул. — Да, это так, но… природа моих чувств всегда была особой: нежной, преданной… братской любовью!
— О… о! — Тьерри изобразил полное изумление и слегка отшатнулся. — Уж не хочешь ли ты сказать, что Сонья Ламберто — твоя… сестра?
— В определенном смысле так и есть. Я заменил Сонье обоих ее погибших братьев, и она всегда любила меня исключительно как брата, что, как ты понимаешь, весьма затрудняло наше вступление в брачный союз.
— Но… вы же все-таки планировали свадьбу, верно? Готовились стать новобрачными и любить друг друга, как мужчина и женщина?
Руди поднял брови в притворном удивлении:
— В детстве? Нет, мы не думали о свадьбе всерьез. Мы просто подчинялись воле родителей. А когда выросли, то поняли, что наши чувства мало похожи на чувства жениха и невесты…
— И оказались в затруднительном положении!
— О, еще в каком! Как примирить две семейных традиции — слушаться родителей и… жить со своим избранником долго и счастливо? Мы этого не знали и просто откладывали свадьбу…
— Год за годом…
— Да! Ну а потом наши уловки, видимо, надоели судьбе, и она все решила за нас!
— Ты нас просто до предела заинтриговал! Ну теперь ты готов открыть тайну?
— Нет, не готов, поскольку это не моя тайна. Но Сонья сегодня пришла сюда со мной и… с тем, кого ты назвал моим счастливым соперником! И тебе пора пригласить их присоединиться!
— Приветствуем наших новых гостей! — оживился Тьерри и радостно объявил:
— Я рад представить вам Сонью Ламберто и… ее избранника, таинственного Диего Морено!
Сонья и Диего, вышедшие под новую бурю аплодисментов, заняли места рядом с Родольфо, и ведущий шоу профессионально переключил на них внимание зала.
Получив небольшую передышку, Руди выдохнул и нетерпеливо взглянул на часы:
«Так… еще семь минут, отведенные Тьерри на интервью Соньи и Диего, потом минут десять на растерзание пираньями — и финиш! Святой Христофор, если все пройдет гладко, как по маслу, я поставлю тебе самую большую свечу, какую смогу отыскать!»
Как только о предстоящей свадьбе Соньи и Диего — и о его новой роли Харуна аль-Рашида (3) во всей этой истории — станет известно журналистам, они вцепятся в новость, как стая акул, и будут пережевывать по меньшей мере месяц, до самого бракосочетания…
«Свадьба века» тоже надолго займет и первые полосы светской хроники, и рты досужих сплетников. Дочь «стального магната» отказывается от «морского короля», повенчанного с бизнес-империей, и бросается в объятия «принца из Камарга», никому ранее неизвестного — о, все это напоминало романтический мюзикл или голливудскую мелодраму! К тому же неравные браки давно вошли в моду среди европейской знати (как ехидно заметил на днях какой-то очередной щелкопер из «Юманите»)… интересные слухи ходили о семье Гримальди, и даже будущий король Испании позволял себе публично заявлять, что собирается жениться не на принцессе, а только на той, кого полюбит, будь она хоть прачкой, хоть медсестрой… (4)
«Ловушка для мух» сработала идеально. Журналисты, хотя и сумели пронюхать о более чем тесной дружбе Родольфо Колонны с молодым человеком, которого в одних публикациях называли Анхелем Корсини, а в других — Эдгаром Штальбергом, и нутром чуяли назревающий скандал, все же не связали эту историю с расторжением многолетней помолвки Руди и Соньи. Черноглазый, отменно сложенный и язвительный Диего Морено выглядел более чем привлекательно для женской части аудитории — и оказался вполне годным объектом бурной страсти дочки миллиардера. К тому же, благодаря сговору Колонны с Бенито Ламберто, Диего получил отличное «приданое», в виде процветающей фермы в Камарге и семейного отеля с рестораном в Сен-Тропе… и ловко пущенного слуха, что семья Морено в прямом родстве с дворянским родом Марбо.
Ловко приукрашенная любовная история превратилась из фривольной гравюры в прелестную салонную виньетку. Вот только у Родольфо каждый раз случался приступ мигрени, стоило ему вспомнить разговор с матерью и дядей о расторжении помолвки — и последующее объяснение между ним, Соньей, Диего и Бенито Ламберто.
Старик сперва метал громы и молнии, топал ногами, снова грозил любовнику Соньи смертью, на сей раз немедленной — но моментально сник, узнав о беременности дочери. Когда же Родольфо растолковал ему, что выбор состоит всего из двух вариантов: согласиться на быстрое бракосочетание — или навсегда потерять дочь и внука, Бенито оказался полностью деморализован.
Подсластить пилюлю (и не довести отца Соньи до инфаркта) удалось с помощью заверения Руди в своей готовности взять на себя хлопоты по организации свадьбы и объяснению с журналистами, а в будущем стать крестным отцом ребенка, со всеми сопутствующими обязанностями.
Отдельной головной болью была независимая позиция Диего, не желавшего принимать «милостыню», и в каждом слове Руди или Бенито подозревавшего обман и подвох…
Неизвестно, чем бы это закончилось в итоге, если бы Сонья не потеряла терпение и в крайне жесткой форме не потребовала от Диего выбрать между ней и ребенком — «и твоей проклятой гордостью!». Гордец был повержен, стал целовать руки невесте и заверять ее в любви до конца жизни… а Руди подумал, что, если бы он был не он, а кто-то другой, способный по-настоящему любить женщину, то не пожелал бы в жёны никого, кроме Соньи. За этой мыслью пришла другая, еще более горькая: что на самом деле он не желает никого, кроме Анхеля, что только с ним одним намерен жить долго и счастливо, до конца своих дней… но едва ли сможет когда-нибудь предъявить его всему свету в этом качестве. Прилюдно назвать не только другом, но и супругом…
Делая вид, что внимательно слушает, и автоматически подавая нужные реплики, Руди сам не заметил, как перенесся мыслями из студии парижского телецентра и башни Монпарнас в родной Марсель. Анхель обещал приехать туда из Валлориса и встретить его в аэропорту, и Родольфо ничего не мог поделать со своим воображением. Он в ярких красках представлял встречу, дорогу домой… и что будет потом, когда они останутся наедине. Все, что целый месяц то и дело разлучало их, вынуждало жить в разных домах, в разных городах, наконец-то должно было кануть в прошлое после выхода сегодняшнего шоу в вечерний телеэфир!
«Это еще не все, не думай, что сможешь надолго расслабиться!» — теперь в голове Родольфо прозвучал язвительный голос дяди Джу. — «Ты что же, забыл про регату, а самое главное — про американцев? Про чертову тучу чертовых янки, которых ты сам пригласил в Марсель, поленившись съездить в Нью-Йорк еще в июне!»
«О, боже… дядя Джу! Разве ты дашь мне забыться хоть на миг!» — раздраженный напоминанием о новом витке деловой гонки, Руди едва не пропустил вопрос Тьерри:
— …станешь крестным отцом?
— Да-да, конечно стану… отцом… в положенный срок… Дети — это же прекрасно! — он скользнул взглядом по лицам Диего и Соньи, весьма заметно покрасневшим, понял, что допустил промашку, и ринулся отвлекать внимание от смущенной парочки:
— Ведь свадьбы и играются за тем, чтобы рождались дети, много детей! Это наше наследие, наша самая главная инвестиция, наш… смысл жизни, в конце концов! — Родольфо, в ужасе от того, что несет, пытался припомнить, что обычно говорил отец, когда ему приходилось выступать в городском совете, или на торжественном ужине в честь чьей-то свадьбы, или давать интервью «Провансалю» или «Монд»…
Цель была достигнута: ведущий и зрители смотрели на него во все глаза, и за столиками прессы его слушали очень внимательно… В конце прочувствованного монолога о семейных ценностях Тьерри не упустил возможности подловить его:
— Прекрасная речь, Руди, прекрасная! Ты еще не думал о том, чтобы баллотироваться в парламент на следующих выборах от «Объединения в поддержку Республики»? (5)
— Я пока не думал о парламенте, но наша семья традиционно поддерживает Жака Ширака, а до него — поддерживала генерала де Голля. Это не секрет.
— Да… но ты так и не раскрыл свой главный секрет: кто же теперь станет твоей избранницей, готовой подарить тебе много наследников! Я думаю, все незамужние красавицы Франции уже осматривают свои пальчики и гадают, достаточно ли они тонки для королевского кольца!
В подтверждение слов телеведущего, из зала — с той его стороны, где сидели приглашенные в студию актрисы и эстрадные звезды — донеслось сразу несколько восторженных дамских возгласов:
— Руди! Женись на мне! Я хоть сейчас готова стать твоей королевой!
— Нет, на мне! На мне женись! Я так давно тебя люблю, Руди, что это не всякой жене под силу!
— Нет, Родольфо мой! Он должен выбрать меня! И выберет, потому что ему всегда достается лучшее!
Дамы подняли веселую перепалку, но их звонкие голоса неожиданно перекрыл густой мужской бас: