ГЛАВА 44. Что может сова (1/2)
ГЛАВА 44. Что может сова
19 июля 1989 года,
Кап д’Антиб, вблизи Жуан-ле-Пен,
клиника «Сан Вивиан»
Улучив мгновение, когда Руди отвлекся от чая и булочек со свежевзбитым маслом, Анхель кончиками пальцев провел по его шее и сказал в своей самой нежной и певучей тональности:
— Мой господин… можно я не пойду к доктору Кадошу? Все исследования он уже провел, осталось только узнать результаты… так пусть лучше скажет все тебе.
Руди ловко поймал руку любовника и прижал сперва к губам, а потом к щеке, и успокаивающе заметил:
— Вот уж не знал, что мой консультант по здоровью сам боится врачей!..
— Не то что боюсь… скорее, не люблю… и не очень им доверяю.
— Так ведь самое страшное позади, больше никаких датчиков, тестов и анализов, одни только слова, слова, слова… А насчет опухоли — доктор еще вчера сказал, что и намека нет на что-то такое. Твой мозг в полном порядке!
— Мне просто всю ночь кошмары снились, где меня хоронят заживо… не хочу снова видеть этот проклятый аппарат томографии.
Руди вздохнул. Анхелю в самом деле досталось за те два дня, что они провели в клинике. Пришлось сдавать анализы, проходить сложные нейротесты и подвергаться прочим медицинским манипуляциям. Вчера, уступив уговорам доктора Кадоша, он неохотно согласился полежать в аппарате, похожем на саркофаг, чтобы сделать компьютерные снимки разных зон мозга, но наотрез отказался от введения контрастного вещества по вене. А ночь и впрямь выдалась тревожной…
— Ты хоть немного поспал… после того, как я отловил тебя на балконе и вернул в кровать?
— Да… но мне все равно не хочется никуда идти! — губы Самума упрямо сжались, и даже брови сошлись над переносицей, придав непривычно сердитое выражение прекрасному лицу.
Обняв друга, Руди начал уговаривать его, в точности как в школьные годы уговаривал Вито, когда брат наотрез отказывался идти к зубному:
— Обещаю, это будет последнее, что мы сделаем в клинике! Просто пойдем в кабинет, где нет и намека на всякие там приборы, и выслушаем, что нам скажет нейрохирург. Дель Монте свое дело знает, и если рекомендовал мне месье Кадоша, как лучшего во Франции специалиста по мозгам и всяким там неврологическим штукам, значит, так оно и есть!
— Прости, но он не показался мне каким-то запредельным светилом… врач как врач… — Анхель повел плечом, подчеркивая скептический настрой, но потом все же решил быть справедливым и добавил:
— …Хотя мужчина очень красивый, этого не отнять!
— Эээээ, не пытайся заставить меня ревновать! — Руди мгновенно распознал уловку и погрозил Самуму пальцем:
— Я был начеку и наблюдал за ним, когда он с тобой разговаривал. И это первый гомозавр, который остался к тебе настолько равнодушен!
— Во-первых, он был на работе, а во-вторых… наверное, дорожит своим буржуазным семейным счастьем и репутацией. Но… думаю, что в интимной обстановке он стал бы более раскованным и… неравнодушным, — усмехнулся Самум.
— Нууу… тогда тебе тем более не повезло! — не остался в долгу Руди, обрадованный, что Анхель ожил и больше не дрожит, как школьник перед уколом. — Если бы ты видел, с каким шикарным парнем этот доктор по пятницам отжигает на танцполе в «Занзибаре», то поубавил бы самоуверенности. Так что хватит капризничать, допивай свое зеленое зелье и идем! Нам крупно повезло, что доктор Кадош — тоже с нашей голубой планеты, и перед ним нет нужды притворяться.
Раунд остался за Колонной. Анхель вздохнул, быстро закончил завтрак и уже без сопротивления последовал за господином своего сердца в соседнее крыло виллы, где располагался кабинет доктора Соломона Кадоша.
****
— Итак, господа, вот перед нами последний снимок и результат последнего теста… — доктор Кадош достал из папки и положил на стол пятую по счету распечатку томографии и лист бумаги, исписанный медицинской абракадаброй, непонятной простым смертным.
— И что же мы тут видим?
— Лично я вижу только фрагмент своего черепа изнутри… и не могу сказать, что это очень привлекательное зрелище, — проговорил Анхель, как обычно, прикрывая иронией нервное напряжение.
Руди, обнадеженный предыдущими заключениями, что с объемом кратковременной и долговременной памяти у Анхеля все в порядке, решил, что плохие новости доктор Кадош оставил напоследок. В его голосе послышалось раздражение:
— Да, черт возьми! Что мы тут должны увидеть по вашему, доктор? В чем, наконец, проблема? Скажите прямо и понятно!
— Мы видим абсолютную норму… Никаких затемнений, никаких подозрительных зон, никаких сигналов нейрофизиологических нарушений. Все когнитивные тесты также пройдены замечательно, месье Корсини.
— И… что это все значит? — осторожно спросил Анхель и, чтобы придать себе уверенности, прижался плечом к плечу Руди.
— Что с физиологической точки зрения ваш мозг и нервная система в полном порядке и работают без сбоев. Ну а проблема с нарушением памяти… скорее всего, имеет сугубо психическую природу. Ergo, лежит вне рамок моей компетенции.
По губам Анхеля пробежала грустная усмешка:
— Значит, месье Кадош, если вы не считаете меня лгуном… то… я сумасшедший?
— Анхель не псих! — возмущенно запротестовал Родольфо. — Не вздумайте вешать на него ярлык сумасшедшего!
— Я никогда и ни на кого не вешаю никаких ярлыков, месье Колонна! — поморщился Кадош. — Позволю себе заметить, что ни ментальные нарушения, ни психические расстройства разной этиологии не являются позором или преступлением. Я понимаю вашу эмоциональную реакцию, но для начала предлагаю вам успокоиться, выпить воды и выслушать меня до конца.
— Если вы объяснитесь попроще, так, чтобы стало понятно, то, возможно, я… мы вас и послушаем! — все еще кипя возмущением, заявил Родольфо и крепко обнял Анхеля за плечи.
На Соломона эта гневная вспышка не произвела особого впечатления. В своем кабинете доктор видел выступления куда более экспрессивные, и сейчас спокойно пояснил:
— Мы все — биокомпьютеры, и, образно говоря, с процессором месье Корсини все в порядке, и жесткий диск не поврежден, доступ к каталогу данных также имеется, но… есть трудность с доступом к определенным папкам с файлами. Они… как бы запаролены, и пароль утерян.
— Хммм… образно говоря, нам нужен не мозгоправ, а… тот, кто сумеет взломать доступ или подобрать утерянный пароль… — Руди с недоверием посмотрел на доктора и нервно уточнил:
— А взломщики мозговых паролей у вас есть? Или за этой услугой нам нужно обращаться в IBM?
Доктор Кадош соединил кончики пальцев, оперся на них подбородком и… взял долгую паузу. Он явно что-то обдумывал, но не спешил делиться своими выводами или высказывать предложения — и его многозначительное молчание заставляло и Анхеля, и Родольфо волноваться все больше.
— Ну же, доктор! Если вы нам помочь не можете, так и скажите! — Колонна не выдержал первым.
— Я не смогу… но если у вас нет предубеждения к экспериментальным методам лечения, в частности, к тем, что не считаются строго научными, то… могу попробовать устроить вам встречу с герром Мертенсом. Он большой специалист по необычным состояниям сознания, а его врачебное искусство я испытал на себе самом. — Кадош помолчал, оценивая целесообразность дальнейшей откровенности, но все-таки решил не умалчивать о весьма важном факте:
— То, что я до сих пор жив и продолжаю работать врачом, в громадной степени — заслуга герра Мертенса. Он справился там, где официальная медицина признала себя бессильной.
— У вас… у вас были серьезные проблемы с памятью, доктор? — в тоне Анхеля послышался настолько жгучий интерес, что Руди с удивлением взглянул на него.
— Не с памятью. Со зрением. И мне поставили страшный диагноз, не оставляющий шанса выжить. Но… причина всего произошедшего со мной таилась в глубинах психики.
— И… что же герр Мертенс смог сделать для вас?
— Мне бы следовало сказать — чудо… — слегка усмехнулся Соломон. — Увы, медицина не оперирует такими понятиями и крайне неохотно признает внезапные исцеления… поэтому я скажу иначе: герр Мертенс путем определенного воздействия на психику сумел пробудить защитные силы моего организма и запустить процесс самоисцеления.
Руди недоверчиво хмыкнул, покачал головой и скептически заявил:
— Вы меня извините, доктор, но это все попахивает шарлатанством! И потом, вы-то, может, и были больны, а про Анхеля говорите, что он здоров! Причем тут самоисцеление, если ему просто нужно вспомнить несколько потерянных из жизни лет! Этот ваш герр Мертенс кому-то вернул память? Или лечит, как все такого рода целители, молитвой и наложением рук? Занимается не лечением, а внушением?
Кадош ничего не успел ответить, потому что Анхель неожиданно сам встал на его защиту:
— Родольфо, подожди… Я понимаю, что тебе все это кажется шарлатанством, но… у меня сейчас впервые появилась надежда, что мы приехали сюда не зря… и я бы хотел встретиться с герром Мертенсом.
— И ты туда же! — Руди, не скрывая возмущения, взмахнул руками. — Двадцатый век скоро закончится, а у вас тут средневековая магия процветает! Вот уж не подумал бы, доктор Кадош, что вы, нейрохирург, ученый, владелец суперсовременной клиники, верите в волшебные исцеления, как… какой-то экзальтированный паломник в Лурде! (1)
Кадош странно улыбнулся, и Колонна торжествующе заключил:
— Вот! Вы же сами над этим смеетесь!
— А что смешного в исцелениях? — на сей раз возмутился Анхель. — Ты что… не почитаешь Пресвятую Деву, не веришь в силу Лурдского источника? Тоже мне католик!
Удивленный неожиданным проявлением глубочайшей веры своего сердечного друга, Руди сбавил обороты и сказал мягче:
— Я почитаю Пресвятую Деву… И знаю, что чудеса бывают… но еще я знаю, что на одного исцеленного приходится тысяча обманувшихся — или обманутых, а из тысячи целителей — только один не шарлатан!
— Так может, нам как раз повезло с этим одним!..
Руди набрал воздуха, чтобы вновь возразить, привести разумные доводы в защиту своей позиции, но внутренний советник опередил его:
«Разве ты не планировал испробовать любые средства, чтобы помочь Анхелю? Ты и сам заинтересован в этом не меньше, чем он!»
— Ну хорошо, раз вы оба видите смысл в этой затее… и если вы, доктор, гарантируете, что этот ваш целитель не навредит Анхелю, то я… подчиняюсь. Когда и где мы сможем с ним встретиться?
— Это зависит от него, месье Колонна. — Кадош взглянул на календарь, сверился со своей записной книжкой, что-то прикинул в уме, и, сопоставив все данные, заключил:
— Сегодня я с ним свяжусь. Он живет здесь неподалеку, между Ниццей и Грассом, и, насколько я в курсе его перемещений, никуда не планировал уезжать до начала августа.
Когда Кадош обозначил место жительства герра Мертенса, Анхель побледнел и едва не изменил свое решение… но мгновенно устыдился подобной трусости и, не сумев преодолеть внутреннюю дрожь, победил хотя бы дрожь в голосе:
— Спасибо вам за ваши хлопоты, доктор. Значит, я… мы… будем ждать от вас известий.
****