ГЛАВА 14. Братская любовь (1/2)

ГЛАВА 14. Братская любовь

3 июня 1989 года

Париж, Курбевуа, вблизи квартала Ла Дефанс.

Башня Рыб, апартаменты Родольфо Колонны

После очередной безуспешной попытки дозвониться брату по всем возможным парижским номерам, включая телефон в машине, Вито Колонна начал тревожиться всерьез.

Конечно, теоретически Руди мог уйти в загул с друзьями или просто-напросто напиться вхлам, провожая утомительную неделю, но ведь не через две недели после смерти отца!.. Да и совсем не отвечать на звонки и начисто игнорировать сообщения на автоответчике было не в характере Акулы.

Еще более странно было то, что брат сам не сделал ни одного звонка Вито после окончания второго дня совета директоров, а ведь им было что обсудить!

До утра субботы Вито старался не волноваться, тем более, что дядя Джу сообщил ему о благоприятном результате голосования по всем главным вопросам — и заверил, что с Руди тоже все хорошо, он не выглядел больным, ну разве что сильно уставшим и как будто встревоженным, ну а кто бы не устал и не тревожился на его месте и в таких обстоятельствах?.. Все это звучало убедительно, так что Вито с более-менее спокойным сердцем поехал сперва на ипподром в Булонском лесу, потом ужинать с дядей, и завершил вечер в семейных апартаментах на Елисейских полях.

Утром звонка от Руди опять не последовало, и телефоны в офисе и в квартире в Башне Рыб упорно молчали. Это еще не было поводом для волнения, тем более, что в кармане у Вито лежал конверт с билетами в вип-ложу Гранд Опера, на концерт арий из лучших итальянских опер. Они с братом собирались пойти туда в память об отце, который всегда посещал спектакль в Опере в первую неделю июня, независимо от того, в самом ли деле давали оперу, балет или концерт… забыть об этом Руди никак не мог.

Когда стрелки часов подобрались к половине четвертого, а братец так и не объявился, и телефоны продолжили то ли забастовку, то ли заговор молчания, Вито решил все-таки потревожить мадемуазель Франсин. Во-первых, парижская секретарша Родольфо Колонны с высокой вероятностью была в курсе изменений в его расписании, во-вторых, никогда не смогла бы отказать Вито по причине глубокой и взаимной личной симпатии (подтвержденной в свое время несколькими интимными свиданиями).

Выходные Франсин обычно проводила в пригороде, в доме родителей, пекла печенье и возилась в саду, и, на удачу Вито, ответила на звонок сама.

— О, месье Вито! Как приятно вас слышать! — по формуле официального обращения, Вито понял, что Франсин не одна. — Чем могу помочь?

— Привет-привет, кошечка! Прости, что отвлекаю тебя от твоих цветочков и прочего досуга! Обещаю компенсировать свое нахальство приглашением на ужин в «Лидо», когда это станет прилично…

— Ах, месье Колонна, вы так любезны! Располагайте мной в любое время, я рада оказаться полезной! — пропела Франсин, пока ее домашние сабо стучали по плитам пола. Едва она оказалась подальше от родительских ушей, как перешла на «ты»:

— Что случилось, Вито? Почему у тебя такой странный голос?

— Видишь ли, никак не могу поймать брата по телефону… наш Зорро прячется ото всех со вчерашнего вечера и совершенно неуловим! Возможно, ты в курсе, куда он мог умчаться на своем Торнадо?

— Эммм… я не уверена, но, по-моему, он вчера поехал на «БМВ», это лучше спросить у охраны… а вот куда… сначала в ливанский ресторан — это точно, потому что я сама туда звонила, сообщить, что патрон приедет, и нужен столик на двоих.

— В «Жанну» или в «Бейрут»? — оживился Вито. Ему стало крайне любопытно, что ответит Франсин: выбранный братом ресторан служил верным компасом, намечался ли у Руди скучный деловой обед или же романтический ужин.

Франсин смущенно хихикнула:

— В «Жанну»… ты просто ясновидящий, котик…

— Ага… Я давно знаю своего брата, милая Франсин. А… ты случайно не в курсе, с кем он там встречался?

— В курсе, и не случайно! — девушка снова хихикнула. — Патрон нанял себе нового секретаря, красивого, как модель — с ним и поехал. Ах, если бы ты видел, Вито, какие у него плечи, какие глаза и какие во-ло-сы…

Брови Вито подскочили от удивления так, что едва не сбили солнечные очки, сдвинутые на лоб.

— О-ля-ля… Значит, дядя Джу не пошутил насчет «кастинга моделей» после собрания… — он сдернул очки и задумчиво прикусил дужку.

«Тэ-экс… Нанять в секретари парня, да еще красавчика — это, братец, перебор… Боюсь, этот твой выбор старшая родня не одобрит… И, кажется, я догадываюсь, по какой причине ты исчез с радаров и вторые сутки не берешь трубку…»

Тем временем Франсин продолжала щебетать в трубку новые занимательные подробности:

— …Надо сказать, что этот зайчик очень не глупый, как мне показалось, а не только красивый! Очень уж он ловко помог патрону отправить восвояси эту наглую мегеру, Розамунд Штальберг, которая опять явилась клянчить деньги, и засела в кабинете, как паучиха! Я уже думала, что все-таки придется охрану вызывать, чтобы выручить патрона… но этот хорошенький мальчик сам справился… кстати, у него, по-моему медицинское образование, может, он массажист, или спортивный инструктор, или что-то в этом духе…

— С чего это ты так решила? Подсматривала, как они… тренируются, ммм? — живое воображение Вито услужливо нарисовало сцену, где его брат и пока еще неизвестный ему красавчик увлеченно играют в «доктора и пациента»… причем Руди, ненавидящий медицинские манипуляции, покорно позволяет «симпатичному медику» проверить себе простату…

«Фуууух, что за бред! Да Руди и реальному врачу оторвет руку за покушение на собственный зад… нет, тут что-то еще… Спортивный тренер или массажист? Или же… эскортник-универсал с расширенным набором ролей?»

— Нет, что ты! — искренне возмутилась Франсин. — Чтобы я подсматривала?.. Еще чего! Нет, просто Руди… эмммм… патрону стало дурно, наверное, от духоты… он весь покраснел, стал задыхаться, а эта сумасшедшая Розамунда еще и чуть не…

При этой новости с Вито тут же слетел игривый настрой. Он невежливо прервал Франсин на полуслове и заорал в трубку:

— Брату стало дурно и мне никто не сообщил? Франсин! Ты в своем уме? Мы только что похоронили папу, а он умер от сердечного приступа! И ты… ты первым делом должна была со мной связаться!

— Да, да, в том-то и дело! Потому я так испугалась за патрона! Хотела уже в «скорую» звонить, но тот мальчик — кажется, Анхель, или Анджело, как-то так… — он не испугался, не растерялся… сразу сказал, кому что делать, велел патрону принести холодной подсоленной воды — и все как рукой сняло! Патрон тогда и сказал, что вот, мол, его спаситель приехал, и что он медбрат, и кто-то еще…

Вито внезапно посетила ужасная мысль, что вся эта таинственность с наймом нового секретаря на самом деле может и не иметь никакого отношения к интимным развлечениям Акулы.

А что, если у самого Руди после безвременной кончины отца начались серьезные проблемы с сердцем?.. Тогда нанять медбрата, пусть и под видом персонального помощника, было не таким уж глупым решением.

«Черт подери… он ведь сказал мне тогда, на поминальном обеде, что никто из нас не застрахован от инфаркта… Наверное, уже был у врача! А вдруг он потому и не звонит, что отлеживается у себя в берлоге после приступа… совсем один, и дурацкая фамильная гордость не позволяет ему сообщить никому о своем состоянии, даже прислуге? Ведь отец тоже до последнего не говорил, что болен… скрывал от всех нас, и от верного старого Альваро… Оххх, Руди, Руди, только не ты… не надо так, братишка!»

Скомкано попрощавшись с Франсин, Вито бросился в машину и, стрелой промчавшись по Елисейским полям до почти законченной арки Дефанс (1), свернул перед ней к Башне Рыб.

****

Руди дал Анхелю всего десять минут на утренние процедуры (условно утренние, поскольку солнце давным-давно перевалило за полдень), после чего бесцеремонно выпихнул его из ванной комнаты, велел сварить кофе и приготовить «что-нибудь съедобное» из того, что найдется в холодильнике.

Холодильник, к счастью, был забит под завязку сверху донизу: прислуга синьора Колонны, отпущенная до понедельника, постаралась на совесть. Не успев выяснить предпочтения Сёгуна по части завтраков — точнее, тех блюд, которые он ест после пробуждения — Анхель решил начать с кофе.

Сделать по-быстрому витаминный салат или омлет с травами, испечь в духовке замороженные круассаны, или выполнить любую другую кулинарную фантазию господина он в любом случае успеет, а вот настоящий кофе требовал внимания. Если, конечно, готовить его собственноручно, как полагается, и не вмешивать в священнодействие адское устройство в виде кофемашины.

Бронзовая ступка нашлась там, где ей и полагалось быть — в кухонном шкафу, рядом с несколькими пакетами зернового кофе и батареей банок с дорогостоящей бурдой, способной растворяться в чашке и по недоразумению тоже названной «кофе». С пряностями дело обстояло похуже: Анхель не обнаружил ни аниса, ни шафрана, ни даже кардамона или палочек корицы. Хорошо еще, что имелись хотя бы целый мускатный орех и гвоздика, и какие-то смеси «из супермаркета». Если приложить усилия и смекалку, справиться можно будет и с этим набором… хотя и не получится так вкусно, как должно быть. Это очередное свидетельство несовершенства европейской цивилизации весьма опечалило Анхеля.

Погруженный в свое занятие с вниманием и усердием, достойным ученика Эфенди, он не услышал, как в замке повернулся ключ… и вздрогнул от неожиданности, когда прямо перед ним, с другой стороны кухонного островка, возник незнакомый молодой человек, одновременно похожий на Руди и разгневанного джинна…

— Добрый день, месье… — поздоровался Анхель со своей обычной спокойной вежливостью, поскольку наставления Эфенди — в любой ситуации всегда быть вежливым со всеми, даже с джиннами, ифритами и гулями — давно вросли в его плоть и кровь.

Еще на самом пороге квартиры брата Вито ощутил, что пахнет здесь вовсе не больничной палатой, а кое-чем совершенно другим. Воздух, теплый, как в тропиках, был прямо-таки пропитан густым ароматом секса… Не будь разговора с Франсин, Вито, пожалуй, только порадовался бы за Акулу, но, пока он как бешеный мчал сюда, то успел накрутить себя до состояния форменной истерики. Поэтому, обнаружив на кухне голого незнакомого парня с бронзовым тяжелым пестом в руках, Вито первым делом рявкнул на него:

— Где мой брат? Говори живо! Что ты с ним сделал?! — и ринулся вперед, страшась обнаружить за островком Руди, распростертого на полу с пробитой головой…

— Синьор Родольфо в ванной комнате. С ним все хорошо… — Анхель сообразил, что квартиру Руди почтил своим визитом один из его братьев — скорее всего, Витторио, о котором покойный Герцог всегда отзывался как о человеке, склонном к импульсивным поступкам («совершенно без башки, но добрый»).

Вито убедился, что пестик в руках у красавчика не является орудием преступления, услышал, что в ванной и правда льется вода и оттуда — о, чудо! — доносится баритон Руди, громко распевающий одну из легкомысленных песенок-кантри. Это свидетельство абсолютного здоровья и прекрасного расположения духа в разгар траура по отцу заставило Вито испытать сперва облегчение, но очень быстро оно сменилось злостью на Руди.

Повнимательнее взглянув на новую добычу Акулы, Вито присвистнул, оценив в полной мере и стройность, и мужскую стать, и поистине ангельскую красоту золотоволосого юноши…

Он даже цинично прикинул в уме, какой именно компенсации потребует от Руди за пережитые по его вине часы неизвестности и минуты леденящего ужаса. Ну а пока Геракл совершал заплыв в джакузи, имело смысл поближе познакомиться с этим его… Иолаем. По словам Франсин, юноша храбро сразился с Розамундой Штальберг, от коей сама лернейская гидра сбежала бы в ужасе. (2)

— И кто же ты, о прекрасный незнакомец?

— Я — Анхель. Секретарь синьора Колонны… на ближайший месяц.

Вито снял очки, покачал головой и хмыкнул:

— Ну да… с такой внешностью тебя вряд ли звали бы Пупо или Пепе…

Он ждал какой-то привычной реакции, шуточки, самодовольной усмешки — но длинные, как Аппенины, ресницы парня опустились, и точно за ставнями скрыли глаза необычного цвета… а на красивом лице с точеными чертами не дрогнул ни один мускул.

Покружив по кухне, Вито снова подошел к столу и, словно кот на сметану, уставился на безупречно вылепленное тело парня. Теперь он злился уже и на этого нахала: стоит себе нагишом, как ни в чем не бывало — и растирает в ступке специи… хорошо еще, пестиком, а не пенисом!

— Похоже, я пропустил тот счастливый момент, когда в нашей компании для секретарей ввели новый дресс-код… И включили в трудовой контракт обслуживание босса на дому… в любое время суток…

Не слишком любезное замечание снова осталось без ответа.

Не зная, как еще поддеть античного полубога, чтобы он снизошел до беседы со смертным, Вито сорвал с крючка кухонный фартук и потребовал:

— Прикрой фасад!

К его удивлению, Анхель и не подумал выполнить его распоряжение… и продолжил растирать специи.

— Эй! Ты глухой, что ли? Или тупой? — Вито по-настоящему разозлился и шагнул к парню, вознамерившись сунуть чертов фартук прямо в руки или нацепить на шею упрямца.

— Какого черта здесь творится? Вито! — неожиданно рыкнул позади голос брата. Вито обернулся и увидел Руди, окутанного благоуханием амлы, сандала и лотоса («Как индийская лавка!..»), вплывающего на кухню с полотенцем в руках.

— Анхель, прикройся немедленно! — новый грозный рык относился уже к любовнику.

— Да, синьор Родольфо… — на сей раз Анхель повиновался молниеносно и беспрекословно. Вито даже рот открыл от удивления, когда «изваяние» отставило ступку, забрало у него из рук фартук и скрыло свои самые соблазнительные части под накрахмаленной тканью.

— Это что, суперсовременный японский андроид, реагирующий только на твой голос? — съязвил Колонна-средний.

Проигнорировав бестактный и совершенно неуместный вопрос, Руди, как сторожевой катер, вклинился между братом и любовником. Закрыл Анхеля своей широкой спиной и сердито спросил:

— Что ты здесь забыл?

— Как это — что я здесь забыл? — возмутился Вито. — Я, в отличие от некоторых, склерозом пока не страдаю! И если уж не беру телефон по двое суток, то хотя бы прослушиваю сообщения на автоответчике!

— Не преувеличивай, мы с тобой вчера утром говорили. А потом я… разбил трубку. Случайно.

Посчитав объяснение исчерпывающим, Руди сам перешел в наступление: