ГЛАВА 8. Встреча на яхте «Нептун» (1/2)
ГЛАВА 8. Встреча на яхте «Нептун»
«Я наслаждаюсь страданьем из-за тебя, о мечта моя,
и, пока длятся дни, я от тебя не уйду». ©
Ибн-Хазм, «Ожерелье голубки»
Ницца, 28 мая 1989 года
Покинув офис агентства, Руди доехал до площади Массена, бросил машину на паркинге и по меньшей мере час бесцельно бродил по центру Ниццы и разглядывал витрины магазинов, кафе и бесконечных сувенирных лавочек. Обычно он был не склонен попусту тратить время — оно стоило слишком дорого, да и деятельная натура всегда требовала поступков и конкретики.
Всегда… но только не сегодня.
Физически он чувствовал себя как после боксерского спарринга или изнурительной тренировки по каратэ, а душу как будто разделили надвое. Половина осталась с ним, другая же неслась в потоках эфира, одержимая стремлением найти Анхеля, где бы тот ни находился, но пока что не преуспела в поисках.
Это повергало Руди в тоску, с которой он ничего не мог поделать, и, влившись в разноликий людской поток, все кружил и кружил по узким улочкам, вокруг собора святой Репараты. (1) Зачем-то купил соломенную ковбойскую шляпу.
На площади Россетти ноги сами привели его к «Феноккьо» — у беса-искусителя, не дававшего Колонне покоя, определенно было чувство юмора… (2) Оценив шутку, он честно отстоял длинную очередь и купил три порции мороженого со вкусом персика и еще одну со вкусом пина колады. Если закрыть глаза, можно было представить, что Анхель рядом, и они вместе едят это чертово мороженое, и, черт возьми, целуются, и кожа Анхеля пахнет персиком, а губы — пина коладой…
Предаваться подобным мечтам посреди улицы было плохой идеей. Руди осознавал, что натуральным образом болен, болен от любви; так что еще худшей идеей стало бы прогнуться перед работорговцами и смиренно ждать бесконечный месяц, когда «жеребца» наконец-то вернут в «конюшни» и передадут ему «в соответствии с условиями договора».
«Месяц… да я свихнусь через неделю, если так пойдет дальше!» — твердил он себе, и радовался, что вчерашняя встреча с Пако давала ему шанс отыскать Анхеля раньше, чем подойдет срок, названный мерзким доктором Рануччи.
Время перевалило за полдень. Становилось жарко. Можно было скрыться от солнца в ресторане, но Руди не хотелось ничего, кроме мороженого и пока что недостижимых вещей; положа руку на печень, ему вообще пора было уезжать из Ниццы и возвращаться в Марсель. Завтра предстоял тяжелый и чрезвычайно важный для всей семьи день, мать и братья наверняка недоумевают, с чего это он застрял на Ривьере и не выходит на связь…
Впрочем, Руди не сомневался, что если синьора Мария Долорес сама позвонит на виллу, Бетта расскажет ей все, что синьора захочет знать, и еще прибавит своих предположений по поводу настроения и самочувствия старшего сына.
А это означало, что при встрече с мамой ему не избежать мягкой, но строгой нахлобучки, и нежных, но настойчивых расспросов…
Отец, и дед, и прадед всегда посвящали выходные семейным делам. И уж конечно, в доме Колонна было принято собираться по воскресеньям за общим столом в дни праздников, траура или накануне важных событий.
Родольфо теперь становился старшим в роду… и если не появится в марсельской резиденции хотя бы к ужину, то начнет свое правление со злостного нарушения традиции. Мать и бабушка сочтут это дурной приметой — и, пожалуй, будут правы… но он уже решил, что не поедет в Марсель до завтрашнего утра. И будет молиться, чтобы предпринятые им усилия к розыску Анхеля дали быстрый результат.
***
Шестнадцатью часами ранее.
27 мая 1989 года, Ницца, апарт-отель «Старый город».
Пако, добрый приятель Родольфо, был профессиональным танцовщиком, работавшим в ночном клубе «Гавана», а по совместительству — одним из ловких парней, не связанных с сутенерами, но успешно предлагающих интимные услуги состоятельным мужчинам, выбранным на свой вкус.
Едва взглянув на показанное ему фото Анхеля, он уверенно сказал:
— Нет… этого кабальеро я раньше не видел! В «Гаване» он точно никогда не был, и в High Club я его не встречал. Ни на ревю, ни на танцевальных вечеринках.
— Уверен?
— Такого я бы точно не пропустил! — хохотнул кубинец и попытался забрать снимок у Руди, чтоб получше разглядеть золотоволосого красавчика. Получив как следует по рукам, он тут же смиренно поднял ладони вверх:
— Ооо, извини, извини, я забылся! Не посягаю на твоего ангела!
— Тогда откуда знаешь, как его зовут? — подозрительно спросил Руди.
— Кого?
— Этого парня!
— Да не знаю я его, говорю же! — Пако не уловил интонации Родольфо и удивился, с чего это любимый друг и покровитель так злится на невинные шутки. — А с чего ты вообще решил, что я могу его знать?
— Просто проверяю все варианты.
— Так ты не там ищешь… Если парень из наших, то классом повыше… явно модель или вип-эскортник, в общем, птица не моего полета… Ты вроде как сам должен бы знать его, с твоим-то статусом.
— Да уж, он не ровня тебе, это точно! — огрызнулся Родольфо. Рот снова наполнился горечью оттого, что Пако походя сравнил Анхеля с собой — пусть и не в свою пользу… Да, по сути они занимались с клиентами одним и тем же, но кубинец просто трахался в удовольствие и набивал себе карман, никто не принуждал его делать то, что он не хочет, не удерживал насильно, не запирал, не продавал…
— Ну, как знаешь… к чему тогда вообще весь этот разговор в пользу бедных?.. — надулся Пако и, поскольку Руди был явно не в настроении для бодрого дружеского перепиха, полез в бар за текилой, чтобы смешать им по коктейлю.
Делая вид, что полностью поглощен приготовлением «маргариты», кубинец не терял из виду приятеля и клиента в одном лице. Пока Руди наматывал круги по гостиной, от окна к барной стойке и обратно, Пако негромко бубнил себе под нос что-то на испанском, и под конец проворчал погромче, уже на французском:
— Эх, пропал вечер, пропал… лучше бы я в «Занзибар» прокатился с одним «тузом»… с ветерком в кабриолете…
— Ладно, не обижайся! — примирительно сказал Руди и хлопнул самоназначенного баристу по плечу:
— За сегодняшний вечер я все компенсирую, как обычно. Тебе и трудиться не придется.
— О, это совсем другой разговор!
Руди усмехнулся:
— Знаю, ты без гонорара и поссать не сходишь, но если поможешь мне быстро найти его — очень быстро! — тогда проси, чего хочешь.
— О-ля-ля! Так-таки чего хочу? — Пако крутанулся всем телом и смерил Родольфо любопытным взглядом:
— Эк тебя припекло, сочувствую…
— Не то слово… Можно сказать, поджарило…
— Ну лаааадно, ради того, чтоб облегчить твои адские муки, я тебе готов помочь безвозмездно! Ну, почти… давай рассказывай честно, кто такой этот парень? Откуда ты знаешь его?
— Я знаю ненамного больше, чем ты… — пробормотал Руди, краснея, и ощутил себя полным идиотом. Чутье подсказало Пако, что тут дело серьезное. Кубинец стер с физиономии смешливую гримаску и деловито попросил:
— Если нужен быстрый результат — дай мне хоть какую-то зацепку!
По многим причинам Руди не мог и не хотел открыть приятелю всей правды, и ответил, тщательно подбирая слова:
— Я этого парня видел только раз… в компании одного из знакомых отца. Кто он — понятия не имею, знаю только имя — Анхель.
— О, ну это уже что-то. Ну а ты сам почему сразу к нему не подкатил? Вам же, синьор Колонна, только бровь поднять… глазом моргнуть… и дело в шляпе! Точнее, в штанах!
Глотнув нектара умелой лести, Руди не сдержал довольной ухмылки. Приятно было ощутить себя роковым обольстителем. Ах, если бы так все и происходило — легко и просто, Анхель давно уже был бы рядом, в его объятиях…
— Говорю же, он был не один, а с каким-то старпёром. И того гомозавра не очень обрадовал мой интерес к его спутнику.
— Когда это тебя останавливало?
— Меня не останавливало… но тот парнишка ходил за старпёром, как пристегнутый, и молчал, как рыба. Ни разу даже не посмотрел в мою сторону. А потом, после вечеринки, как в воду канул… Вот и разыскиваю его повсюду, в том числе и среди вашей братии — вдруг он танцовщик или стриптизер?..
— Ну да, внешность у него для стриптиза самая подходящая… — согласился Пако. — Информации маловато, конечно, все равно что иголку искать в стоге сена. Что-нибудь еще знаешь про него? Примету там какую-нибудь… или прозвище?
— Прозвище? Пожалуй, знаю… Его называют Самум.
— Самум? Самум… погоди… что-то я слышал про троих вип-парней, одного из которых вроде так и звали…
— Что?! Что ты слышал?! — Руди наскочил на Пако, словно корридный бык на матадора, и кубинец едва не выронил шейкер с готовым коктейлем:
— Эй, эй, синьор Колонна, потише! А то все расплескаете, переломаете… так ничего и не узнаете!
— Да говори уже, не играй в долбанную Шахерезаду!
Пако разлил напиток по бокалам, один протянул Руди, из второго отпил сам и принялся рассказывать:
— Короче, за достоверность не поручусь, это почти легенда… но наши рассказывали… года два назад дело было или даже больше… наверное, на Рождество восемьдесят шестого… на вилле «Эскада» хозяин устраивал маскарад. Меня-то там не было, я со своим тогдашним папиком в Монако уезжал, а вот парни из ревю «Бразильяно» приглашение получили. Они и рассказывали, что на том маскараде один «туз» вырядился в арабский прикид и везде таскал за собой троих охеренных мальчиков… вроде как он султан, а они его рабы. Так вооот, один из них точно звался Самум! Второй, кажется, Хасид, нет… Хамсин! А третий… тоже как-то там по-арабски, забыл. Но первый — точно Самум! У него, говорят, были золотые волосы до самой задницы. Может, это и был этот твой Анхель?
Руди ничего не ответил, ошарашенный услышанным — теперь он знал, когда и при каких обстоятельствах был сделан портрет, обнаруженный им в спальне отца. А Пако, потягивая коктейль, как бы между делом заметил:
— Еще я слышал, что и султан, и двое его рабов в том же году и погибли.