ГЛАВА 6. Марид аль-Самум (1/2)

ГЛАВА 6. Марид аль-Самум

25 мая 1989 года,

Кап д’Антиб, вилла «Убежище»

У Руди не было никакого определенного плана поисков Анхеля. Он вообще не имел понятия, где на Лазурном берегу, среди роскошных отелей и респектабельных особняков, модных ресторанов и клубов, в обрамлении пышного цветения южной природы, скрываются мрачные и гнусные логова современных работорговцев. Сам факт продажи и покупки живых людей в конце двадцатого века, и не где-нибудь на задворках третьего мира, а самом сердце цивилизованной Европы, казался чем-то невозможным, немыслимым…

Марсель, где Руди родился и вырос, был далеко не самым спокойным и законопослушным городом — пресса постоянно писала о драках, грабежах, изнасилованиях и убийствах. Несколько раз он самолично наблюдал гангстерские разборки, и это было не очень-то приятным воспоминанием. Да и семейный бизнес Колонна предполагал самый разный уровень знакомств, и не всегда работа велась в белых перчатках… К тридцати годам Родольфо, фактически с пеленок воспитанный отцом на кораблях разного назначения и тоннажа, морских терминалах и судоремонтных верфях, прошел все ступени обучения бизнесу и понимал, как делаются дела.

Налоговые махинации, контрабандный ввоз и вывоз подакцизных товаров, сделки с таможней, взятки чиновникам за преференции в тендерах госокомпаний на жирные контракты по морским грузоперевозкам — все это имело место, но зато были и щедрые взносы на благотворительность, и пенсионные трасты для сотрудников, и меценатские проекты, и университетские стипендии… и еще много всяких забот, проистекающих из ответственности, налагаемой огромным богатством.

Но рабство и работорговля! Эти слова еще в детстве вызывали у Руди глубокое отвращение, но соединение их с образом отца, превышего всего на свете ценившего свободу и честь, повергало сына в кромешный ужас и стыд. Пожалуй, он готов был понять Колонну-старшего, потерявшего разум от неземной красоты Анхеля, поскольку и сам не устоял перед искушением… но принять его в мерзкой роли рабовладельца никак не получалось. Вопреки воле Руди, в воображении то и дело возникали сцены с участием «Синьора Дуки», по-хозяйски распоряжавшегося своей живой игрушкой — и эти сцены мучили его хуже любой пытки, отравляли душу и превращали светлую грусть об усопшем в безудержный гнев.

Только Анхель теперь мог снять это проклятье… Руди убедил себя, что если он разыщет парня и все-таки даст ему свободу — или убедится, что тот уже свободен — и если Анхель дарует свое прощение и отцу, и сыну, то к нему снова вернется покой… может быть… или хотя бы видимость покоя, которая позволит нормально жить и спать по ночам.

Так или иначе, он решил следовать принципу детектива и вернуться на «место преступления», на виллу «Убежище», в точку, где его жизнь безвозвратно разделилась на «до» и «после», туда, где он впервые увидел Анхеля. Руди надеялся, что сможет отыскать или следы исчезнувшего парня, или хотя бы ниточку, за которую можно потянуть, чтобы распутать дьявольский клубок.

На вилле было на удивление тихо и спокойно. Дом, погруженный в молчаливую скорбь, как будто вздыхал, встречая нового владельца шорохами и скрипами, а может быть, это скрипели ставни и скреблись под полом мыши… Старик Альваро, которого Родольфо потерял из вида сразу после похорон, оказывается, тоже был здесь. В компании горничной, секретаря, пары охранников и какого-то скучного субъекта с рожей типичного помощника нотариуса, Альваро занимался разбором вещей покойного и составлением предварительной описи. Это заставило Руди вспомнить, что времени у него совсем немного — только до конца выходных, поскольку в понедельник должно было состояться вскрытие отцовского завещания, и начнется подготовка к совету директоров, где ему, если все будет благополучно, передадут бразды правления «Судоходной компанией морских перевозок Колонна». И прежде, чем Альваро заговорил с молодым патроном, Руди как раз успел придумать благопристойную версию своего неожиданного визита.

— Альваро, как хорошо, что ты здесь один распоряжаешься! Я уж боялся, что на въезде будет не протолкнуться от папарацци… ведь наверняка приезжали, вынюхивали?..

— Приезжали, синьор, приезжали… как же без этого… так и лезли во все щели, проклятые тараканы… но будьте спокойны: мы с охраной сумели их выкурить. Никто ничего не узнал… и не узнает… будьте спокойны.

У Родольфо отлегло от сердца: Альваро не просто понял его с полуслова, но и в который раз подтвердил свою личную преданность семье Колонны. Значит, он может говорить без экивоков и прямо заявить о своей главной цели; но вываливать все сразу тоже не следовало — старик мог и не сдюжить.

— Хорошо, это хорошо… А кроме этих еще кто-то приезжал или… звонил в мое отсутствие? Что-нибудь искали? Интересовались кое-кем?

— Звонили, синьор. Вот перед самым вашим приездом звонили.

— Из агентства?

— Нет, из поло клуба… (1) Просили вернуть инвентарь и амуницию… которые синьор Никколо брал в аренду.

Руди опешил:

— Что? Какая еще аренда инвентаря?.. Это давно в Сен-Канна (2) такие правила? Да и с чего бы отцу держать дома инвентарь для поло и амуни…

Старик кашлянул и опустил глаза долу, помялся, как будто боялся оскорбить память покойного упоминанием о его грехах, и сказал чуть слышно:

— Синьор Руди… Это не тот клуб… и не та амуниция… Помните мальчика, который был здесь в ночь смерти патрона?..

— Еще бы не помнить… — Руди ощутил, как его щеки загорелись, будто от пощечин. И даже уши стали горячими, как будто их только что кто-то хорошенько надрал…

— Ну так вот… У нашего синьора Никколо был особый договор с тем поло клубом… значит, на разные услуги, на инвентарь, на… жеребчика породистого, из ихней конюшни… а молодой человек, значит, был вписан в договор в качестве… грума и… инструктора по игре.

— По какой еще игре?.. А впрочем, плевать… — Руди стало так жарко, словно его уже натуральным образом черти поджаривали на сковороде… но Альваро неожиданно подкинул ему даже не нитку, а целый швартовый канат, за который он немедленно и ухватился:

— Где отец хранил этот… документ?

— Да в сейфе, синьор Руди, в том, что в спальне, а не в том, что в кабинете… и ключ всегда держал при себе.

— Ключи от того сейфа теперь у тебя, надеюсь?

— А как же! Я их первым делом прибрал, как только патрона… нашего бедного синьора Никколо… унесли! — Альваро громко всхлипнул, принялся тереть и без того красные глаза — но все-таки не сдержал рыданий.

Смотреть на это было невыносимо, и Руди, чтобы не дать слабину, сказал нарочито резко:

— Ну, будет, потом, потом поплачешь по своему синьору Никколо! Хотя что плакать — он-то теперь радуется со своими дружками в раю!

— Дай-то Бог, синьор Руди, дай-то Бог… — судя по вздохам Альваро, он не был настолько уверен в счастливой посмертной судьбе патрона, однако рыдать перестал и, пошарив во внутреннем кармане пиджака, вытащил нужный ключ: