ГЛАВА 3. “Просто побудь рядом…” (1/2)
ГЛАВА 3. «Просто побудь рядом…»
Ночь с 19 на 20 мая 1989 года
Канны-Антиб
(продолжение событий на вилле «Убежище»)
Через открытую кухонную дверь, выходящую на веранду, вливался густой, холодящий аромат майской ночи и влажного цветущего сада. Полная луна сияла так ярко, что вполне могла заменить уличный фонарь… и каждый раз, как в полосы лунного света вступал отцовский наложник, его белокурые волосы вспыхивали золотым блеском, а кожа начинала отливать перламутром и серебром.
Это было какое-то наваждение, сон наяву, от него одновременно хотелось избавиться — и длить бесконечно. Руди не мог сделать ни того, ни другого и просто курил сигарету за сигаретой, под осуждающим взглядом доктора Дель Монте.
Табачная горечь вдруг стала непереносимой, обожгла сдавленное спазмом горло и заставила Родольфо закашляться. Вместо желанного расслабления он ощутил волну раздражения и так резко ткнул начатую сигарету в массивную пепельницу, что едва не скинул ее со стола.
— Проклятье! Еще не хватало тут все переколотить… — выругавшись вслух, он постарался вытолкнуть из груди комок распирающей боли и судорожно вдохнуть побольше воздуха, как перед погружением в воду. Однажды в детстве ему пришлось пережить несколько ужасных минут, когда во время купания морская вода неожиданно залила нос и гортань — и вызвала приступ паники. Тогда отец подхватил его на руки и вытащил на берег, помог откашляться и прийти в себя.
Сейчас он ощущал нечто очень похожее: соленая вода плескалась внутри и грозила утопить в любую минуту, стоит только расслабиться и утратить над ней контроль… Ведь отца теперь не стало, и некому будет спасти его, когда он начнет тонуть…
Как назло, еще и невольный (в прямом смысле) виновник трагедии маячил перед глазами, занятый приготовлением кофе и закуски для доктора, и это никак не помогало отдышаться. Наоборот.
Хотя парень, повинуясь приказу, который Руди все-таки пришлось отдать, прикрыл свою ослепительную наготу легкими штанами и майкой, само его присутствие дико возбуждало.
«Вот дьявольщина, кажется, я начинаю понимать папашу… Тут и святой не устоял бы… Но я-то ни разу не святой… mea culpa…»
И Родольфо снова потянулся за сигаретами — чтобы хоть как-то отвлечься от бесстыдного желания голодным взглядом следить за перемещениями невольника.
— Я бы не советовал вам больше курить сегодня, синьор Колонна, — мягко сказал доктор и на правах семейного консультанта отодвинул подальше и пепельницу, и сигаретную пачку. — Ваша сердечно-сосудистая система явно на пределе, и если вы продолжите в том же духе — не исключаю, что утром вас привезут ко мне в госпиталь на санитарной машине.
— Нерадостная перспектива, доктор. Но раз уж вы любезно решили задержаться до приезда полиции, сделайте что-нибудь, чтобы… чтобы вам не пришлось писать сегодня еще одно заключение… Дайте мне таблеток или порошка от… от тяжести вот здесь. — Родольфо положил ладонь на грудь и смял пальцами ткань рубашки.
Дель Монте покачал головой: он знал Родольфо Колонну много лет, знал, что у этого спортивного парня бычье здоровье и железные нервы, но сейчас состояние сына, в одну ночь потерявшего отца и узнавшего грязную тайну, внушало серьезные опасения.
— Вы пили сегодня, Руди?
— Что за вопрос, док! Сегодня же чертова пятница, и долбанный фестиваль в разгаре…
— Что именно и сколько?
— Нууу… во мне плескалось по меньшей мере пять текиловых сетов, но по пути сюда с большей их частью я распрощался…
— Наркотики принимали? — Дель Монте действительно хорошо знал семью Колонна, и мог не просто позволить себе такие вопросы, но и ожидать, что ему не солгут.
— Нет, сегодня я чист, как невинный агнец…
— Хорошо. Дайте мне вашу руку… нет, левую… так… пульс немного учащен… мгм… позвольте взгляну на ваши глазные яблоки…
— Подать вам тонометр, доктор? — вдруг прозвучал мягкий певучий голос прямо за спиной у Руди, но Дель Монте отмахнулся:
— Нет, спасибо, Анхель… я и без тонометра скажу, что у синьора Колонны повышено давление… Систолическое, думаю, минимум на двадцать миллиметров выше нормы, а диастолическое — на десять… Не критично, но требует внимания. О! А что это у нас с пульсом? С чего это он за пять секунд разогнался, как «феррари»?.. — доктор нахмурился, пожевал губами и решительно велел:
— Так, Анхель, вы правы: тонометр все-таки нужен! И принесите заодно мой несессер со шприцами. И лекарство в ампуле из аптечки патрона, вы его хорошо знаете…
«Да они тут все заодно! Сволочи! Семейство Борджиа рыдало бы от зависти!»
Родольфо вырвал руку из цепких пальцев доктора:
— И давно ли вы в курсе… вот этого всего, а, док?
— С самого начала.
— Вы знали все два года? И… и даже не удосужились проконсультироваться со мной, экспертом по траху с парнями?
— Вам нехорошо, Руди. Давайте отложим этот разговор, если вы не против. И у меня, и у вас есть более важные и срочные вопросы, требующие внимания.
— А, понимаю, сейчас вы мне начнёте втирать про врачебную тайну, конфиденциальность и прочую хрень, но… но как?! Почему вы не отговорили отца от подобных рискованных… экспериментов? Вы-то знали, что в его возрасте и с его сердцем трахаться все дни и ночи напролет вовсе не полезно? Тем более с этаким… не пойму, как его называть! Да отвали ты отсюда, черт побери! Иди… свари кофе, что ли! — тут Руди едва не вскочил на ноги, намереваясь придать излишне услужливому парню нужное ускорение, но его хватило только на то, чтобы раздраженным жестом отправить наложника подальше, где его потрясающий теплый запах не будет так навязчиво манить…
— Да, господин…
— Пошел к чертовой матери! Убирайся с глаз моих, исчезни!
Анхель поклонился — необычайно красивым, плавным движением, его лунные локоны качнулись, словно завитки виноградной лозы под порывом ветра — и без возражений вернулся к столу, где были расставлены принадлежности для кофейного ритуала.
Дель Монте спокойно дождался, пока эмоции его старого знакомого — и нового пациента — выплеснутся наружу, что было само по себе целительно в текущей ситуации, и уточнил:
— Что вы хотите от меня услышать, Руди? Извинения… или подтверждение каких-то ваших предположений… или мое врачебное мнение? Или вам просто больно от того, что вы узнали, и нужна психологическая поддержка?
— В задницу засуньте всю эту хрень, док! У меня весь этот ебаный мир прахом пошел, крыша едет со свистом, в груди дыра размером с Монако! Вколите мне, что хотели, и оставьте меня в покое! Или я за себя не ручаюсь!
— В таком случае — никакого кофе, синьор Колонна! Ты слышишь, Анхель? Не вздумай варить ему кофе, я запрещаю как врач! А вам, Руди, предписываю коктейль из теплого молока с мёдом, теплый душ — ни в коем случае не горячий и не холодный! — расслабляющий массаж и часов восемь непрерывного сна, не меньше! Утром вместо кофе — чашка некрепкого бульона и яйцо пашот. Анхель, ты следишь за беседой? Сделай молочный коктейль и проследи, чтобы синьор Колонна в точности последовал моим рекомендациям!
«Вот еще, запрещает он! Распоряжается им, будто хозяин!» — в сердце Руди взметнулась новая волна возмущения, настолько похожая на ревность собственника, что он испугался — и обрадовался, что сдержал язык за зубами. Еще не хватало, чтобы доктор ухватился за эту случайную реплику и нагородил вокруг целую фрейдовскую теорию про сексуальное соперничество отца и сына…
Что-то еще беспокоило его… жалящее, жгучее и вместе с тем приятное ощущение в плечах и шее… Руди обернулся и встретился взглядом с Анхелем. Невольник смотрел на господина и ждал приказа.
«Я не выполняю чужих приказов…» — говорили кроткие глаза цвета персидской сирени. — «Я жду твоих».
Колонна искал в себе возмущение, гнев на эту рабскую покорность… но находил только бесстыдную и безумную радость.
****
Пару часов спустя
Визит полиции на виллу «Убежище» был кратким и более чем формальным. Полусонные стражи порядка, прибывшие вместе с сотрудниками похоронного бюро, удостоверились, что Никколо Колонна скоропостижно скончался в собственной постели, а его тело не имеет признаков насильственной смерти или каких-либо повреждений. Затем они коротко побеседовали с доктором дель Монте, положили в папку предварительное медицинское заключение, составили протокол — и, выразив соболезнования сыну покойного, отбыли восвояси.
Похоронщики деловито и деликатно переместили тело на носилки, получили заверения, что сын усопшего завтра же приедет в бюро, чтобы уладить все вопросы, связанные с организацией траурной церемонии, и тоже канули в ночь… Последним уехал доктор Дель Монте, на прощание еще раз строго-настрого повторивший свои рекомендации для Родольфо.
Теперь в странно затихшем и словно разом осиротевшем доме остались только Руди, охрана и старый слуга… да еще невольник и наложник покойного, с которым совершенно непонятно что было делать.
Несмотря на намерение доктора вколоть ему лекарство от давления, Руди отказался от медицинских вмешательств, чтобы не превратиться в кисель, и сумел достойно проводить отца в его последний путь до ворот. На вилле не осталось никого, перед кем Колонне-младшему, в одночасье превратившемуся в старшего, приходилось держать лицо… и вот теперь лошадиная доза успокоительного пришлась бы кстати.
Бесцельно пройдясь по гостиной, Руди остановился у бара и стал рассеянно изучать этикетки бутылок, но хватило одного взгляда на спиртное, чтобы в правом подреберье вновь болезненно закололо.
«Эй, хозяин, лучше сразу избавься от меня, но не заставляй снова фильтровать все это…» — вякнула уставшая печень, и от идеи залить внутреннюю пустоту алкоголем пришлось отказаться.
— Господин… — Анхель неслышно возник рядом, словно соткался из серебристо-розового рассветного сумрака, и подал Родольфо высокий стакан из белого фарфора, с шапкой белоснежной пены:
— Выпейте. Это вам поможет.
Родольфо забрал стакан и, прежде чем сделать глоток, сердито спросил: