Часть 23. День Карачуна (2/2)

Гой Сед Вещун, стар Корочун!

Кологод верши яко померши!

А серпом Влеса яви кудеса,

Стары зароки короти в сроки,

Влики заветны, ведою ведны,

Чтобы стару сбыти, а нову жити! Гой!

Коло корочено, яко пророчено,

Окрут Корочун годовых кощун.

Окороти дня оберег меня! Гой!

С последним словом чаша переместилась в руки деда. Он вышел из круга и поставил её перед идолом Карачуна.

К тому времени солнце уже стремилось к закату. Самый короткий день года завершался. Но не завершились обряды.

Нужно было принести требы<span class="footnote" id="fn_35732459_1"></span> Карачуну и разжечь ритуальный костёр.

Требы кто-то подносил всей семьёй, кто-то по одиночке, в зависимости от того, что хотели попросить.

Ильда приносила одна. Пшённая кутья и немного сыра. Пока она укладывала всё на пенёк, Ярый почтительно сидел рядом. Потом девочка мысленно обратилась к божеству. Просила она унести все её обиды и ссоры…

Стемнело. Во дворе разожгли большой костёр. Его пламя то вытягивалось вверх, то прижималось к земле, становилось густо-красным, ярко-жёлтым, ослепительно-белым. Поленья рассыпались рыжими и малиновыми искрами и исчезали под следующими.

У костра всегда оставались несколько дежурных, чтобы не дать ему погаснуть. Сменялись они каждый час. Ильда тоже хотела хотя бы разок побыть на дежурстве, но ей отказали.

— Ты совсем ещё ребёнок, и самое полезное, что ты можешь сделать сейчас — это отправиться спать, — отец был непреклонен.

— В конце концов, это не последний твой день Карачуна, — похлопал её по плечу один из двоюродных братьев. — Посторожишь ещё костёр.

— Скажу честно, спать приятнее, — подмигнул ей другой.

— Поэтому — доброй ночи.

Ильда вздохнула и ушла к себе в комнату. Из окна костёр и люди вокруг него были отлично видны.

Он будет гореть всю ночь, защищая их Род и имение от Нави.