11.1. Принцесса Гнилое Сердце (1/2)

Таверны Гранд-Порта издавна славились тремя вещами: отменным вином со всех концов света, дивной музыкой от лучших бардов мира и самыми прекрасными девушками на свете. Причём о красоте местных женщин ходили настоящие легенды, поскольку в большинстве своём они были помесью лийанок и нортийцев, а потому взяли у обоих народов самое лучшее. По той же причине даже простые портовые служанки обычно ловили на себе пристальные взгляды заезжих зевак.

Но человек, который сидел за столиком в одной из самых злачных пивнушек города и сосредоточенно рисовал что-то на листе бумаги, упрямо игнорировал существование такого количества прелестниц вокруг. Они же, чуткие и сметливые до наживы, всё никак не могли понять, что не так с этим странным нортийцем? Ведь, по всем признакам, он являлся почти идеальным клиентом. «Почти» — потому что были в нём странности.

Во-первых, мужчина определённо был толстосумом. Пусть он и выбрал для ночлега заведение с не самой чистой репутацией, зато на прочем не скупился: снял большие комнаты, оплатил лошадям постой и распорядился подавать себе лучшую пищу. Слугам от него тоже перепало, причём золотых, что было уже не щедростью, а форменным расточительством. Впрочем, хозяина таверны всё устраивало и он приказал работникам помалкивать, даже если богатый постоялец — чем Бездна не шутит! — окажется самим Первым Советником.

Во-вторых, с энтузиазмом принявшись вызнавать личность таинственного мота, слуги обнаружили, что тот не похож ни ни кого из знатных лордов, да и вообще выглядел как-то… жутко. То есть он, конечно, был хорош собой, но его изящное лицо, чуть отросшие чёрные волосы и задумчивые фиалковые глаза, наводившие на мысли о потомках рода иль Найтх, совсем терялись за жуткими древними рунами, которыми было покрыто всё тело мужчины. Эти символы так пугали местных девушек, что поначалу они боялись лишний раз подойти к незнакомцу. Однако совершенные манеры и кротость постояльца компенсировали тягостное впечатление, которое он производил.

В-третьих, единственным настоящим препятствием к сближению с нортийским аристократом для служанок был… его длинноволосый телохранитель, обладавший, под стать своему хозяину, поистине божественной красотой. На него-то поначалу и упали голодные взгляды красавиц Гранд-Порта, логично рассудивших, что даже за деньги спать приятнее с красавчиком, нежели со старым скрягой. Только их постигло разочарование: всё своё внимание наёмник обращал исключительно на лорда, всячески развлекая и опекая его. Таким образом, прекрасные служанки самым вопиющим образом оказались проигнорированы.

Вот и сейчас, стоило только одной из них приблизиться к богачу с очередной бутылью вина — как вдруг словно из ниоткуда возник этот странный телохранитель не то с лучезарной улыбкой, не то с широким оскалом. Он проворно выхватил бутыль из рук девушки и, смерив её красноречивым взглядом, сам принялся обслуживать господина. Служанке ничего не оставалось, кроме как гордо удалиться.

Наёмник тем временем разлил вино по бокалам и сел напротив хозяина.

— Милорд, вам не кажется, что вы… ммм… слишком много пьёте? — тактично поинтересовался он. — С тех пор как мы приехали сюда, вы просто не отлипаете от бутылки!

— Тебе-то какое дело? — прозвучало недовольное в ответ. — Я ведь говорил не беспокоить меня.

— Да как же вас не беспокоить, если целыми днями вы только делаете, что пьёте и рисуете? — ехидно заметил Кроу. — Кстати, а что рисуете на этот раз?

Любопытный телохранитель протянул ладонь к стопке уже использованных листов, но Тэо, обычно такой чуткий и бдительный к нарушению своих границ, даже не шевельнулся. Вино делало лорда вялым, и по его виду нельзя было догадаться, о чём он думает. Разве что умелые пальцы продолжали исступлённо рисовать одно и то же лицо.

Взглянув на бумаги, Великий Кейран без труда констатировал, что везде с поразительной точностью была изображена Селина эль Гратэ. Её чуть презрительную улыбку, холодные черты лица и тонкую косичку в шёлке серебряных волос сложно было спутать с кем-то ещё.

— Всё думаете о сестре? — хмыкнул Кроу. — Вы так и не рассказали, что между вами случилось в день отъезда<span class="footnote" id="fn_38586663_0"></span>.

Впрочем, телохранитель и без лишних слов понял, какого рода сцена произошла между близнецами. Нетрудно было догадаться об этом, глядя на мертвенно-бледное лицо лорда, влетевшего в конюшни, как ураган. На Первом Советнике даже не оказалось плаща, а седлал лошадь он так поспешно, что Кейрану пришлось напрячься, чтобы поспеть за ним.

Из столицы Хистэо нёсся во весь опор и остановился лишь в предместьях, далеко от Сэнэри, но лишь потому, что совсем загнал лошадей. Пока магические амулеты восстанавливали силы животных, лорд беспокойно метался среди деревьев и остановился, лишь когда Кроу, не выдержав мельтешения перед глазами, крепко сжал Тэо в объятиях, заодно накинув на него свой плащ.

— Вы совсем замёрзнете, если будете расхаживать по снегу без плаща, так что возьмите мой, — логично пояснил Бог. — Мне-то он ни к чему: я не чувствую холода.

Видимо, Первый Советник был обессилен переживаниями, а потому даже не стал сопротивляться. Наёмник этим воспользовался и уговорил лорда остановиться на ночь в деревенской таверне. Там-то Хистэо и выпил первую бутылку вина, гостеприимно предложенную хозяйкой.

А за первой бутылкой пошла вторая.

И третья.

И остальные.

По сути Тэо пил везде, где останавливался на ночлег по дороге в Гранд-Порт — последней точке на пути в Дэстино. Однако алкоголь не приносил ему облегчение, поэтому Кроу сметливо предложил неплохую альтернативу — рисунки. К счастью, Первый Советник, по какой-то лишь ему известной причине, взял с собой в дорогу коробку подаренных наёмником карандашей. Рисование частично заменило собой бестолковое вино, хотя оно же делало Хистэо ещё мрачнее и молчаливее, а на все вопросы о Лине он отвечал так же, как и сейчас:

— Не твоего ума дело, что между нами произошло.

Кейран окинул лорда снисходительным взглядом. У Бога было множество способов добиться своего, но всё же он не стал перечить. Уж слишком плохо выглядел Первый Советник, и виной тому оказался не только алкоголь.

— Болит? — спросил Кроу, как бы невзначай коснувшись запястья Тэо.

Первый Советник вздрогнул и непроизвольно одёрнул рукава длинной рубахи, которую носил, не снимая. Только это уже не помогало: чёрные руны, с каждым триплексом отбиравшие себе всё больше места на теле лорда и тем самым утверждавшие власть Тени над своим Воплощением, в последние несколько дней совсем обезумели. Они распространились так далеко, что ни одна — даже самая закрытая — одежда не могла утаить жутких кровоточащих символов. И ладно бы дело было лишь в прожорливых метках Покровителя — Тэо как-нибудь справился бы с этим. Но случилось кое-что похуже: однажды, ещё до приезда в Гранд-Порт, лорд проснулся… другим человеком.

От неожиданности Хистэо вскрикнул, увидев себя в зеркале тем утром — и Кроу, обычно любивший понежиться в постели до полудня, чутко среагировал на его испуг. Однако забежав в уборную, он обнаружил перед зеркалом лишь измождённого и исхудавшего молодого человека, в котором едва ли можно было узнать Первого Советника. Ведь серебристые волосы лорда стали чернее ночи, а карие, с золотинками, глаза теперь больше походили на два поблёкших аметиста. Даже само лицо Хистэо словно изменилось, потеряв свойственные всем эль Гратэ черты, но взамен став почти зеркальной копией лица другого… существа. Того, чьё тело покоилось в одном из кристаллов Зала Созидания.

— Скоро у меня не останется даже личности… — глядя на себя в отражение, нервно усмехнулся Тэо. — Магия Заррэна не просто вытягивает мои силы. Теперь она превращает меня в подобие своего хозяина. Видно, это его запасной план на случай, если он не сумеет извлечь из кристалла собственное тело.

Первый Советник пытался держать себя в руках, но вид у него был столь подавленный, что Кроу ободряюще взял лорда за руку и молча стоял так некоторое время. Кому-то другому подобное утешение едва ли могло помочь, однако лорд, не выносивший жалости к себе, испытывал к наёмнику благодарность. Он слишком хорошо понимал, что ждёт его в будущем, и не хотел получать мнимую надежду ни от кого, включая себя самого. Поэтому с того дня Хистэо перестал смотреть в зеркало и носил более закрытую одежду. Этого хватало, чтобы чуть меньше думать о том, во что превратил его Тень.

— Я в порядке, — наконец ответил лорд, хотя мнимое спокойствие давалось ему с трудом.

Телохранитель кивнул, ни на мгновение не поверив в эту паршивую актёрскую игру, но от скуки продолжил листать портреты Селины эль Гратэ. Внезапно среди них он увидел другой рисунок, изображавший самого наёмника, сладко спящего в постели.

— Ах, милорд, так вы и меня нарисовали? — кокетливо подбоченился Кроу. — И когда только успели? Неужели подсматривали за мной, пока я спал?<span class="footnote" id="fn_38586663_1"></span>

Ловушка сработала — и суровый Первый Советник чуть оживился.

— Не смотри! — спохватился он в попытке отнять эскиз. — Отдай сюда, кому говорю!

— Ну-ну, милорд, чего вы так распереживались? — хитро улыбнулся Кейран и спрятал рисунок себе за спину. — Раз уж на бумаге изображён я, то мне полагаются и права на портрет! Я ведь не нанимался к вам натурщицей, хотя… ммм… если бы вы изъявили желание, я мог бы позировать! У меня это прекрасно получается, смотрите!

И с этими словами наёмник картинно развалился на лавке, привлекая взгляды посетителей таверны и слуг. Однако небрежно-завлекающая поза телохранителя и его халтурно-одухотворённое лицо выглядели так нелепо, что Тэо, не выдержав, издал лёгкий смешок. Всё-таки Господин Счастливчик умел быть забавным, когда хотел. Правда, осознав свою промашку, лорд сурово приказал:

— Прекрати паясничать. Или хочешь ночевать под забором? Я могу устроить.

— Как жестоко с вашей стороны! — оскорбился Кроу и тут же развязно заметил. — Хотя если бы пришлось ночевать под забором в вашей компании, я был бы не против, хе-хе…

Намёк был понят правильно, и Первый Советник, оскорбившись, фыркнул:

— Мечтай!

Окинув Кейрана недоверчивым взглядом, он внезапно добавил:

— И чего ты вообще за мной увязался? Знаешь же, что меня ждёт…

Разумеется, Господин Счастливчик знал. Он был прекрасно осведомлён и о намерениях Тени, и о планах самого Хистэо. Тем страннее казалось искреннее желание телохранителя следовать за лордом до Конца. Однако каждый раз, когда Тэо пытался вызнать причины, Кроу отшучивался. Так же он поступил и сейчас:

— Ну… вас ждёт прекрасная поездка в Дэстино — остров праздников и развлечений, слава о котором расходится далеко за его пределы. Смотрите, я даже карты раздобыл, чтобы не упустить ни одной интересности! Тут есть и план местного дворца…

Кейран ловким движением извлёк из своего приталенного плаща пару бумаг и завлекающе потряс ими перед носом лорда. Первый Советник среагировал мгновенно:

— Дай сюда!

Это была закономерная реакция, ведь карты Дэстино слыли большой редкостью. Особенно те, что касались Дворца Правительницы Йольхе. Поэтому для любой — даже самой незначительной — авантюры иметь подобные схемы местности означало воспользоваться дополнительным преимуществом. А уж когда ты должен похитить Принцессу Лийа и тем самым навлечь гнев сильных мира сего — сама судьба велит тебе изучить карты. Другой вопрос — откуда всё это добро у Кроу, где он его достал и — главное — что он за него хочет? Ведь не из доброты душевной наёмник принёс именно то, что гарантированно заинтересовало бы Хистэо?..

— Не так быстро, милорд, — подтверждая догадки Тэо, цокнул языком Бог. — Сначала нужно заплатить.

Такой поворот был ожидаемым, с той лишь разницей, что обычно Господин Счастливчик просил за свои услуги поцелуи или объятия, а сейчас в его взгляде словно читалось иное намерение.

Не желая церемониться с вымогателем, Хистэо сердито процедил:

— Чего ты хочешь?

Как и ожидалось, наёмник уже заготовил условия:

— Чтобы вы перестали напиваться каждый раз, когда думаете о вашей сестре. Это вредно для здоровья.

Первый Советник так возмутился, что даже забыл о своих тревогах:

— Приказывать мне вздумал?!

Кейран с неприкрытым намёком парировал:

— Если бы я приказывал, милорд, вы бы не смогли сопротивляться. Но мои слова — всего лишь проявление заботы. Поскольку вы мне дороги, и я хочу, чтобы ваше здоровье было в порядке.

В его словах имелся смысл, ведь при желании телохранитель мог подчинить себе Тэо шантажом или силой. Однако Кроу предпочитал мирные переговоры грубостям, а свои мотивы оправдывал влюблённостью в лорда. Так что Первому Советнику оставалось лишь беззлобно прошипеть:

— Расскажи о важности моего здоровья Тени, когда этот мерзавец в очередной раз решит выжать из меня энергию. И отдай уже карты!

Но в ответ на протянутую руку телохранитель лишь повторил условия:

— Перестанете пить?

— Не тебе решать! — заупрямился лорд, хотя искушение получить заветные планы с каждой минутой становилось сильнее.

— Тогда и карты, пожалуй, сожгу, — невинно хлопнул ресницами Кроу.

Первый Советник обиженно поджал губы, не желая сдаваться на милость хитрому наёмнику. Но Кейран, не дожидаясь естественного развития событий, поднёс бумаги к мерно горящему подсвечнику, тем самым обострив ситуацию.

Ощутив твёрдость намерения телохранителя, Тэо был вынужден признаться:

— Мне будет хуже, если перестану пить. Вино позволяет отстраниться от… проблем.

— Я найду чем заменить алкоголь, — с готовностью парировал Кроу и, загадочно улыбнувшись, добавил. — Вам понравится.

Но к тому времени Хистэо был уже достаточно пьян, чтобы легкомысленно пропустить эти слова мимо ушей. Его расчётливый разум куда больше интересовали заветные карты, и после недолгой борьбы с совестью лорд сдался:

— Делай, что хочешь…

— Значит, договорились, — довольно кивнул Бог и подал Тэо бумаги. А вот алкоголь Господин Счастливчик тут же отодвинул подальше, чтобы лишний раз не искушать Первого Советника.

Некоторое время Хистэо увлечённо изучал карты, между делом удивляясь, где и как наёмник выторговал столь точные планы. Однако вскоре удивление сменилось здравым прагматизмом, поскольку лорду требовалось вплести новую информацию в систему своих знаний о предстоящих переговорах. К тому же отъезд из Гранд-Порта планировался на утро, о чём Первый Советник мельком сообщил наёмнику.

— Значит, мы отправимся в Дэстино уже завтра? — притворно вздохнул Кейран, прекрасно зная, что это факт означает для лорда. — Надо же, как быстро летит время. А мне бы так хотелось ещё попутешествовать с вами по интересным местам, милорд…

Тэо хмыкнул. Эти нереалистичные мечты, которые иногда высказывал Кроу, ранили объятое любовью к Господину Счастливчику сердце лорда. Он ведь тоже хотел проводить с Кроу больше времени, пусть и не признавался в этом даже самому себе. Однако стараясь до Конца держать вид хладнокровный и независимый, Первый Советник логично рассудил:

— Медлить нельзя. Тень уже прознал, что Тария идёт по моим следам, и хочет заманить её обратно в Сэнэри раньше, чем она настигнет меня. Не считая Воплощения Лирии, Богиня Шипов последняя, кто необходим для перестройки мира.

Кейран глубокомысленно кивнул и уточнил:

— Получается, нам нужно похитить Принцессу и драпануть обратно так, чтобы разминуться с Богиней и встретиться с ней лишь в Сэнэри? Это будет сложно, особенно учитывая, что за вами последует, как минимум, толпа разъярённых лийанок.

К тому времени замутнённый вином и мыслями о сестре разум Хистэо стал чуть проясняться, а потому он возразил:

— Толпы не будет. По моим сведениям, Королева взяла с собой только гвардейцев и трёх Генералов. Правда, легче от этого не становится.

Наёмник не стал спрашивать, откуда у лорда информация: для ответа на этот вопрос ему было достаточно наблюдать, как на протяжении всего пути до Гранд-Порта Тэо встречается с разными подчинёнными и, получая новые сведения, корректирует свои приказы. А вот новости о лийанках Кроу заинтересовали.

— О-о, они такие сильные? — догадливо предположил он.

Первый Советник мрачно усмехнулся:

— Ты даже не представляешь, насколько. Они искусные магички и умелые воительницы… по меркам Халла каждая из них стоит целой армии. И это ещё не говоря о Генерале Лилий и дэстинийцах…

Заметив, что от разговоров на отвлечённые темы настроение лорда чуть улучшилось, Господин Счастливчик лукаво продолжил заговаривать ему зубы:

— Вы меня заинтриговали, милорд! Расскажите больше. Я должен знать, от кого буду спасать ваш бесстрашный зад!

Хистэо пришлось остудить его пыл:

— Спасать меня в любом случае не придётся. Ты Божество, а потому любое твоё вмешательство может стоить целого мира. Нельзя нарушать Баланс. Поэтому ты не станешь вмешиваться.

— Милорд такой вредный! — картинно надул губы Кроу.

— Нет, бестолочь, это ты слишком наглый, — невольно улыбнулся лорд, забавляясь спектром эмоций наёмника.

Великий Кейран, при всём его значительном положении и огромных силах, мог быть по-детски непосредственным и жизнерадостным. Пусть даже Тэо не знал наверняка, что в его поведении было наигранным, а что — настоящим, наблюдать за очаровательным и харизматичным Господином Счастливчиком ему нравилось.

— Ну так что там с этими Генералами? — нетерпеливо облизнулся наёмник, и его взгляд игриво блеснул. — Они хотя бы красотки?

— Кто о чём, а вшивый о бане… — недовольно закатил глаза лорд, поражаясь распутству Господина Счастливчика. — Они действительно не обделены ни красотой, ни талантом, ни силой. Всего их пятеро, но поговаривают, что Генерал Лилий — глава южной армии — не против примкнуть к Её Величеству и стать шестой.

Этот слух был лишён прямых доказательств, однако осведомители Тэо доносили тревожные вести относительно положения южной части Архипелага. По их информации, Принцесса Лилий окончательно примкнула к стороне Королевы Роз, а значит, южане лишились своего сильнейшего союзника. Ведь Генерал Лилий — и армия, соответственно — оставалась беззаветно верна леди Вэллериэн. Поэтому вероятность того, что рано или поздно Лийа станет по-настоящему единым и сильным государством, не обременённым внутренней враждой, была велика. Для Норта это, разумеется, означало не самое радужное будущее.

В попытке отогнать пагубные мысли, Хистэо принялся обстоятельно рассказывать Кроу о Генералах:

— Первый Генерал — Розария Милагросс, второй маг Архипелага после Королевы Роксэнн и глава Тайной Стражи. Жуткая особа, хотя, по слухам, невероятная красавица. Говорят, что если попадёшь ей в руки, живым тебе уже не быть, поскольку леди Розария самолично пытает всех неугодных Её Величеству и весьма преуспела на этом поприще. Также хорошо управляется со всеми видами магии и предпочитает её оружию.

Кроу с интересом прислушивался к его словам, словно и впрямь прикидывал, есть ли среди лийанок достойная его сил противница. Тэо решил не разочаровывать:

— …чего не скажешь о её любовнице — Втором Генерале Эльм Исанг. Эта — искусная воительница и ходячее орудие смерти. Говорят, физически она так сильна, что отрывает врагам конечности голыми руками, а в лийанской армии её боятся сильнее всей семёрки Богов вместе взятой. К счастью, по моим сведениям, на переговорах Второго Генерала не будет.

Кейран глубокомысленно кивнул, очевидно рисуя в своём воображении портреты всех этих хищных дам. Судя по его реакции, лийанки выходили достаточно колоритными и не менее кровожадными.

— Третий Генерал — видная аристократка и глава своего древнего влиятельного рода, Диамант Росси, — посмеиваясь над реакцией Кроу, продолжил лорд. — Она же Капитан Королевской Гвардии, близкая подруга Её Величества и богатейшая женщина в стране после Королевы. Многовато преимуществ для одного человека? Как бы ни так. Она ещё и умелая дуэлянтка. Слышал, эта леди не проиграла ни одного боя один на один.

Господин Счастливчик комично поморщил нос, недовольный количеством сильных сторон у каждой из Генералов. Однако в его взгляде всё ещё сияла несокрушимая уверенность в собственном превосходстве. Это раздражало Хистэо, и он продолжил небезосновательно нахваливать подчинённых лийанской Королевы:

— …одним словом, полная противоположность Четвёртому Генералу — Айдэре Этос. Та из семьи мелких обнищавших аристократок, а потому знатным родом, силой или богатством не отличается. Зато, по слухам, смогла победить в бою саму сестру Королевы, когда та совершила покушение на Её Величество. Удивительно для пусть и талантливой, но всего лишь целительницы…

Кроу чуть оживился, очевидно, вспомнив что-то из своего загадочного прошлого, и поспешил возразить:

— Милорд, вы слишком плохого мнения о целителях. В гневе они страшны, уж я-то знаю, хе-хе…

Это «хе-хе» прозвучало чуть нервно, и воображение Тэо сразу нарисовало возможную причину.

— Что, целительницей оказалась отвергнувшая тебя любовница? — высказал свою догадку лорд.

Кейран звонко рассмеялся такому предположению, но был вынужден разочаровать Хистэо:

— Нет, целительницей оказалась моя Мастер<span class="footnote" id="fn_38586663_2"></span>. Я видел, на что способна эта женщина в гневе, и с тех пор настороженно отношусь к тем, кто заигрывает с лечебной магией. Да и вообще стараюсь не попадаться им под горячую руку.

Первый Советник хохотнул, живо представив себе, как Мастер Кроу гоняет его во время занятий или демонстрирует свои устрашающие навыки. Господину Счастливчику это не понравилось, и он поспешил сменить тему:

— Кстати, а что насчёт Пятого Генерала? О ней вы ничего не сказали.

Тэо не спешил отвечать. Он задумчиво окинул взглядом таверну, как делал всегда, если вокруг были чужие люди. Всё же надеяться на то, что его не обнаружат в Гранд-Порте — логове большого и влиятельного клана дэ Мортэ, врагом которого лорд не так давно стал — было бы ошибкой. Хотя изменившаяся стараниями Тени внешность на этот раз играла ему на руку, и Первый Советник до сих пор оставался неузнанным.

— Неудивительно, ведь об этом Генерале ничего неизвестно, — наконец соизволил ответить Хистэо. — Даже… его пол.

— Даже пол? — озадаченно хмыкнул Кейран. — Разве эти ваши лийанки не закоренелые сторонницы матриархата?

Тэо кивнул, чуть удивлённый осведомлённостью беспечного с виду наёмника:

— В большинстве своём да. Но их Королева разительно отличается от своих предков прогрессивными взглядами. Оттого мне и кажется, что дело здесь может быть именно в половой принадлежности. Уж слишком основательно они скрывают Пятого Генерала… К счастью, беспокоиться о нём не стоит: судя по моим данным, Её Величество взяла на переговоры лишь Розарию Милагросс и Диамант Росси.

Кроу с облегчением выдохнул, не то радуясь сокращению в рядах потенциальных врагов, не то предаваясь каким-то лишь ему известным мыслям. Но разум его продолжал напряжённо работать, просчитывая некие ходы, а потому новые вопросы не заставили себя ждать:

— А что до самой Королевы? Должно быть, по силам она не уступает своим Генералам?

— Конечно, не уступает, — криво усмехнулся лорд, словно был вынужден объяснять прописные истины. — Насколько я знаю, она победила в дуэли даже свою супругу, которая, к слову, является Воплощением. Боюсь представить, что она захочет сделать со мной, когда узнает о похищении Её Высочества…

Первый Советник и впрямь опасался последствий. Разумеется, его в любом случае ждала смерть, но одно дело — быстрая и сколько-нибудь достойная смерть от рук Богини Шипов, а совсем другое — медленные пытки, которые устроят ему лийанки за похищение Принцессы. И, в общем-то, будут правы.

Видимо, Господин Счастливчик подумывал о другой стороне вопроса, потому как задал даже слишком логичный вопрос:

— Кстати, об этом. А какой вообще смысл в переговорах с Архипелагом, если вы собираетесь похитить Принцессу? Разве такой поступок не нарушит любые закреплённые договорённости между странами?

Хистэо чуть подался вперёд, обрадованный гибким мышлением Кроу. Всё же, как бы он ни пытался скрывать свой интеллект за нарочито шутовским поведением, в такие моменты настоящая личность Бога брала верх, а потому Первому Советнику хотелось говорить с ним ещё и ещё.

— Так и есть, — кивнул Тэо, даже не замечая, как беседа с телохранителем уводит его всё дальше и дальше от мрачных мыслей. — Но я предусмотрел это. Раз Тень не оставил мне выбора относительно похищения Её Высочества, значит нужно сделать так, чтобы лийанская Королева думала, будто я сделал это по своей инициативе, а не от имени Норта.

— И как вы собираетесь убедить её? — спросил Кейран, уже догадываясь о сути замысла.

Хистэо великодушно пояснил:

— Я приказал моим людям распространить обо мне некоторые слухи за день до предполагаемых переговоров. Они разнесут весть по всему Халлу так, чтобы ни у кого не осталось сомнений…

— Сомнений… в чём? — сделав вид, что не понимает, поинтересовался Кроу.

Он хотел услышать это напрямую, и как бы ни была отвратительна правда, Первому Советнику пришлось рассказать придуманные им россказни:

— …в том, что это не Душащая Хворь, а Первый Советник Норта на самом деле убил Короля и пытался единолично узурпировать власть, но был остановлен благородными родами Норта. Тогда этот дерзкий мерзавец решил в срочном порядке бежать на юг, чтобы опередить молву о нём. И для гарантии собственной безопасности воспользовался предстоящими переговорами как шансом похитить Принцессу Лийа. Он думал, что таким образом сможет шантажировать обе стороны, однако, по стечению обстоятельств, был убит возродившейся Богиней Шипов. Неплохая легенда, верно?

Лазурные глаза Кроу чуть сощурились, как если бы наёмник скрывал за маской спокойствия и доброжелательности куда более острые эмоции. И всё-таки, не желая спугнуть лорда, Бог тактично сдержал порыв. Вместо паники, которую устроил бы любой другой на его месте, телохранитель продолжил говорить с возлюбленным так, словно это не Тэо расчётливо планировал, как очернить себя перед собственной же смертью.

— Да, на выдумки вы хороши, милорд, — мягко пожурил Кейран. — Но действительно ли слухов и пересудов хватит, чтобы убедить лийанскую сторону не разрывать возможных договорённостей с Нортом?

— Я просто выбрал лучший вариант из возможных, — развёл руками лорд, признавая шаткость своей идеи. — Разумеется, он не гарантирует успеха.

И чуть подумав, Первый Советник тихо добавил:

— Впрочем, к тому времени я буду уже мёртв, а потому в любом случае не смогу контролировать ситуацию…

От этих звенящих жестокостью и самоуничижением слов в воздухе повисла гнетущая атмосфера. Тэо смотрел куда-то в сторону, боясь встретиться взглядом с Кроу, и обнаружить в глазах Кейрана презрение, а сам Господин Счастливчик не торопился развеивать его сомнения. Лишь ладонь, сжавшаяся в кулак, чуть выдавала напряжение с виду беззаботного телохранителя.

Но, видимо, наёмник решил не изменять себе и, сведя всё к шутке, принялся паясничать:

— О-о… как беспристрастно вы смотрите в будущее, милорд! Не оставляете себе даже лучика надежды! Ваши стойкость и спокойствие восхищают меня! Хотя, признаться честно, вы мне нравитесь ещё больше, когда не планируете заигрывать со смертью!

Первый Советник правила игры не принял и холодно возразил:

— Заигрывать? Я же прямым текстом говорю, что скоро умру, бестолочь. Меня это не трогает и не удивляет. Куда больше я поражён тем, что ты до сих пор не отлип от меня. Какой толк таскаться за ходячим трупом?

Последние слова Хистэо, вопреки его стараниям, прозвучали даже слишком взволнованно. Лорд попытался скрыть это жалостливое зерно за бесстрастным взглядом, но ему не удалось обмануть Бога. И тот прекрасно понял, чего от него на самом деле хотят: очередного подтверждения верности, даже несмотря на близкую смерть.

Кейран это подтверждение предоставил, накрыв своей тёплой ладонью холодную руку Тэо:

— Как вы несправедливы к себе, милорд… что насчёт меня, то здесь всё предельно просто: я влюблён в вас и потому хочу быть с вами до Конца.

Первый Советник не хотел признаваться себе, но в этих незатейливых и бесхитростных словах было то, чего он так сильно желал. Искренность и принятие. Однако вместе с тем Хистэо ощутил стыд за своё поведение. Ему хотелось до последнего дня сохранить достоинство и не обременять собой окружающих. Противоречие вышло мучительным.

— В таком случае тебе недолго осталось наслаждаться моим обществом, — хмуро заявил он. — Тень вытягивает из меня всё больше сил, а Тария идёт за мной по пятам. Мой Конец предрешён. Хотя ты, бессмертное Божество, едва ли понимаешь, о чём я…

— Отчего же, милорд?.. — с готовностью парировал Господин Счастливчик. — Мне вполне ясны ваши переживания, ведь я тоже знаю, каков будет мой Конец.

Непредсказуемый наёмник и в этот раз сумел поразить Тэо своеобразием мысли. Лорд, заинтригованный таким ответом, даже спросил подробности:

— Да неужели? И как же ты умрёшь?

Разумеется, ничего определённого ему не сказали:

— Секретик! Это большая-большая тайна!

Ну и правда — чего ещё ожидать от загадочного Бога? Что он будет откровенен? Что не оставит поводов сомневаться в себе? Иногда Первому Советнику казалось, будто Кейран только этим и развлекает себя.

— Бестолочь… — вздохнул Тэо, глядя на довольного своей выходкой Кроу.

Поначалу, опьянённый вином и мыслями о сестре, Первый Советник не обратил на внешний вид Господина Счастливчика внимания, но сейчас, когда его сознание прояснилось, лорд едва мог сдержать восхищение. Потому что сегодня и без того красивый телохранитель выглядел так, будто сошёл со страниц книги сказок. На нём была красивая заморская одежда вроде той, что носили лийанские рабы: тёмные шаровары, подчёркивающие линию бёдер, вышитые серебром и заправленные в высокие сапоги с ремешками, которые Кейран предпочитал любой другой обуви, чёрная укороченная безрукавка с высоким горлом и лёгкие звенящие браслеты. Но куда больше привлекали волосы телохранителя, на этот раз убранные в высокий хвост и дополненные многочисленными украшениями.

Все эти сверкающие нити хрусталя и нежнейшие ленты ещё можно было стерпеть, но когда Тэо заметил, что глаза Кейрана также подведены на лийанский манер и потому приобрели соблазнительный изгиб — и впрямь под стать лийанцу из гарема — сердце Первого Советника забилось быстрее.

— Ты почему… так выглядишь?! — задохнулся от возмущения лорд, однако перестать любоваться Кроу уже не мог.

— О, наконец, заметили! — мигом оживился наёмник и кокетливо приосанился. — Я уж подумал было, что зря старался, милорд!

— Так весь этот цирк с переодеванием — для меня? — поразился Хистэо.

— Конечно, для вас! — убеждённо закивал телохранитель. — Пока вы тут бесцельно напивались, ваш верный слуга сбегал на рынок и спросил у местных торговок, что купить, чтобы это понравилось его возлюбленному и заменило собой алкоголь. Те лийанки почему-то сразу заулыбались и принялись выбирать мне одежду да украшения. Сказали, что знают, как вас ублажить, милорд, и заставили меня купить всё это. И они были правы — вы та-а-ак на меня смотрите!

Первый Советник тут же спохватился, но было уже поздно: Кроу в полной мере осознал, что привлёк внимание Тэо, и принялся крутиться из стороны в сторону, демонстрируя свой образ.

— Ах ты бестолочь! — невольно краснея от смущения, вспылил лорд. — Они же тебя как раба разодели!

— Ну и что? — не увидел проблемы наёмник, но заметив, что Первый Советник отвёл взгляд, сразу забеспокоился. — Милорд, а почему вы не смотрите на меня? Я что… некрасивый? Я вам не нравлюсь?

Лазурные глаза, умевшие глядеть холодно и снисходительно, вмиг наполнились фальшивыми слезами: Кейран прекрасно знал, что Тэо не выносит страдания близких ему людей, даже если оно поддельно, и безо всякого стыда пользовался этой слабостью.

Вот и сейчас скрепя сердце лорд был вынужден капитулировать:

— Красивый… нравишься…

Эти слова до сих пор давались ему с трудом, хотя он даже не лгал. Тем не менее Хистэо испытывал мучительное смущение каждый раз, когда признавался в своём отношении к телохранителю, да и вообще считал, что Кроу следует поменьше знать, насколько в действительности неравнодушен к нему лорд. Ведь иначе он зазнается и… наверное, случится что-то плохое.

Пока Тэо предавался невесёлым мыслям и хмуро смотрел на Кейрана, тот вовсю праздновал очередную победу над Первым Советником:

— Ах, вы всё же любите меня, милорд! Я очень рад это слышать!

— Рехнулся? — привычно заворчал Хистэо. — Ни о какой любви не было и слова.

Кроу хотел начать канючить, однако вдруг замолчал и пристально взглянул на вход. Первый Советник обернулся, уже предполагая причину такой реакции. И не ошибся — в полутьме таверны незамеченная никем мерно колыхалась одна из душ, подчинявшихся Заррэну. Обычные люди не могли видеть эту бестелесную тень, а вот Бог из Этэрнити — очень даже.

— За вами слежка, милорд? — презрительно усмехнулся Кейран. — Позволите мне разобраться с этим?

— Нет, стой, — качнул головой Тэо, внимательно наблюдая за тенью. — Что-то не так…

Обычно Заррэн появлялся перед лордом сам, а своих духов посылал лишь в случаях, когда был сильно занят. Но в такие моменты они вели себя как послушные куклы: подплывали к Хистэо, передавали послание и снова отправлялись восвояси. Эта же тень выглядела как-то… иначе.

Вместо чётко выверенных действий дух колыхнулся сначала в одну сторону таверны и с любопытством принялся изучать засаленные рисунки на стенах, старательно изображавшие картины, а затем — в другую, где его внимание привлекло аппетитное блюдо с миндальными круассанами, которое смаковали лийанские торговки.

— Он словно потерялся… — удивлённо выдохнул Тэо и, улучив момент, поманил духа пальцем.

Тот, к полнейшей неожиданности лорда, и впрямь приблизился, а затем вежливо поклонился. Первого Советника это удивило, но дух не спешил объясняться, и Хистэо спросил сам:

— Мой Покровитель просил что-то передать мне?

Тень, чуть подумав, отрицательно колыхнулась:

— Нет, господин.

Такой поворот озадачил лорда.

— Тогда зачем ты здесь? — хмыкнул он. — Хотя, постой, тебя, наверное, послали следить за мной?

Дух бесцветным голосом произнёс:

— Нет, господин.

И когда лорд совсем потерялся в догадках, призрак неожиданно выдал:

— Я пришёл, чтобы предупредить вас об опасности. Я обязан делать это, ведь вы мой хозяин.

Первый Советник ничего не понял, но, подумав, что это может быть очередной проверкой Тени, настороженно спросил:

— И какого же рода опасность мне грозит?

Он ожидал, что дух расскажет какую-нибудь небылицу или попытается обманом выведать важную информацию, однако призрак бесстрастно возвестил:

— Скоро здесь будет бывший господин. Он плохом настроении. Берегитесь…

— А почему ты… — начал было Тэо и не успел: тень, словно что-то почуяв, поспешила удалиться, причём безо всякого стеснения сделала это прямо через стену.

Глядя ей вслед, Первый Советник обескураженно всплеснул руками:

— Что за странности?! Как будто я вот так возьму и поверю тому, кто подчиняется Заррэну! С чего бы ему вообще говорить мне правду?

Кроу, в отличие от лорда, такому поведению духа не сильно удивился и многозначительно улыбнулся:

— Ну он же сказал, что теперь вы его хозяин.

Тэо хотел было уточнить, что телохранитель имел в виду, но тут воздух в таверне словно потяжелел. Служанки в сереньких передниках продолжали разносить подносы с пряной рыбой, из кухни вился ароматный дымок и слышался гулкий стук утвари, а посетители как ни в чём не бывало трапезничали за своими столиками, даже не замечая, что посреди уютной таверны клубится огромная Тень с алыми глазками-угольками.

«Пришёл-таки, — разом напрягся лорд, глядя на возникшее у входа Божество. — Видно, тот странный дух не солгал…»

От вида Покровителя приподнятое настроение Хистэо разом испарилось. Он вспомнил все те моменты, когда Заррэн так же приходил к нему и мучил или попросту вытягивал энергию, которая у них была одна на двоих. Судя по выражению того, что некогда являлось лицом Бога, сейчас лорда ожидал похожий сценарий.

— Отнеси-ка это наверх, — сдерживая дрожь в голосе, попросил Тэо и указал телохранителю на стопку рисунков. — Я допью вино и тоже поднимусь в комнату…

Разумеется, Кроу не был глуп и всё понял. Он с укором посмотрел на лорда, но спорить не стал. Лишь подхватил бумаги и карандаши, а затем, насвистывая лёгкую мелодию, удалился, даже не удостоив Тень взглядом. Заррэна это взбесило, и к столику Первого Советника он подплыл, источая ненависть.

— Почему он всё ещё таскается за тобой?! — безо всяких приветствий рявкнул Покровитель, угрожающе нависнув над Тэо.

Обычно Тень держал надменный и грозный вид, предпочитая запугивать Хистэо одними словами и не распыляться на применение силы, а сейчас его словно распирало от желания сжать свои чёрные когтистые лапы на шее лорда и скрутить её самым безыскусным образом. Эль Гратэ это намерение счёл, однако не удержался от подкола:

— Не знаю. Он говорит, что влюблён в меня, поэтому хочет быть рядом.

Такие слова ещё сильнее взбесили Бога, и он брезгливо выплюнул:

— Любовь?! Такие Демоны, как он, не знают, что такое любовь.

«Можно подумать, ты знаешь…» — хотелось съязвить Тэо, но он сдержался.

Несмотря на всю ненависть и презрение к Тени, лорд всё ещё боялся открыто противостоять ему, оттого и сдерживался. На то было две причины: боязнь за Лину, которой Заррэн в любой момент мог причинить боль, и желание дотянуть до появления Тарии, не рискуя своим главным козырем — способностью некоторое время сопротивляться влиянию Бога. Правда, следующая фраза Покровителя заставила Хистэо усомниться в своей выдержке.

— А может дело не в любви? — ухмыльнулся Тень, издавая чавкающие утробные звуки, отдалённо напоминавшие смех. — Просто ты достаточно хорошо подставляешь свою задницу, чтобы он хотел тебя ещё и ещё? Хоть в чём-то от тебя есть польза, Тэо.

Эта болезненная необходимость ужалить лорда побольнее и унизить его достоинство в последнее время всё чаще проявлялась у Бога. Если раньше Заррэн относился к своему Воплощению словно к форменному ничтожеству, способному лишь подчиняться, то с появлением Кроу ситуация изменилась. Узнав, что сам Великий Кейран, как влюблённый мальчишка, бегает за полудохлым червяком вроде Тэо, Тень не мог вынести этого факта. И его методы «воспитания» стали ещё более жестокими.

В этот раз Бог тоже не преминул возможностью поглумиться над Первым Советником, но получил совершенно обескураживающий ответ:

— Он не спит со мной.

Заррэн так опешил, что даже не сразу понял суть. А когда до него наконец дошло, Тень издал гортанный рык:

— Не спит?! Хочешь сказать, Великий Кейран воркует о любви, но не прикасается к тебе?!

— Очевидно, он не хочет делать ничего против моей воли, — с мнимым равнодушием ответил лорд.

На самом деле Тэо и сам не знал, почему Кроу так обходителен с ним. При желании телохранитель мог бы подчинить себе Первого Советника шантажом или силой, однако не делал этого. Пусть Господин Счастливчик любил дурачиться и чудить, но приступами жестокости к лорду не страдал. Чего не скажешь о Заррэне — настоящем любителе насилия.

Вот и сейчас безумный Бог, придумав очередную низость, ухмыльнулся своей идее:

— В таком случае тебе придётся очаровать его, раз уж моя дочь создала род эль Гратэ достаточно привлекательным для подобных утех.

Первый Советник вздрогнул, осознав, на что толкает его Покровитель. Это было так мерзко, что к горлу Тэо подкатила тошнота, а по загривку пробежали липкие мурашки. И дело было не в том, что лорд не хотел этого — просто ему была невыносима мысль о такой неестественной и насильственной близости с любимым человеком в усладу мерзавцу вроде Тени.

Чуть прикрыв глаза, чтобы сохранить самообладание, Хистэо уточнил:

— Мне придётся спать с ним?..

Заррэн навис над Первым Советником и угрожающе процедил:

— Конечно, придётся. Ты же не хочешь, чтобы весь мой план полетел в Бездну лишь потому, что ты волей случая вызовешь недовольство Кейрана? Поэтому иди к нему и сделай так, чтобы он не думал ни о чём, кроме тебя.

Затем, чуть успокоив себя этим раскладом, Тень опять снизошёл до насмешки:

— Да, пусть отвлекается на твоё костлявое тело, пока я занимаюсь делами, раз уж от тебя больше никакой пользы.

Если бы Тэо мог выразить эмоции, охватившие его после этих слов, он бы взял одну из бутылок со столешницы и с размаху припечатал бы её о лицо Заррэна, а потом довольно наблюдал бы, как Бог с идиотским выражением лица обтекает липким вином.

К несчастью, это всё оставалось мечтами, реальность же была такова, что от любого неверного действия Хистэо пострадали бы невинные. Поэтому лорд лишь тихо возразил:

— Но…

Даже этого тонкого звука несогласия хватило, чтобы Тень снова рассвирепел:

— Хочешь ослушаться? Вздумал ставить условия?!

Первый Советник трижды пожалел, что вместо привычной раболепности посмел возразить этому безумцу. Он ведь знал, какими будут последствия и должен был сдержаться, как делал всегда…

Но теперь Заррэна было не остановить. Усомнившись в верности своего раба, Тень без лишних раздумий применил своё любимое орудие — шантаж:

— Хорошо, раз ты такой неженка, я предоставлю тебе выбор. Выбирай: либо сейчас же идёшь и стелешься под Кейрана, либо…

Бог указал на младшую из служанок таверны, которая старательно натирала столики и тихо напевала под нос. Судя по виду, девочке едва исполнилось четыре триплекса — тот же возраст, что и у леди Хейль. А Заррэн прекрасно помнил реакцию Тэо, когда его руками Тень пытался обесчестить юную эль Хаарит…

— …либо я заставлю тебя сношаться с этой девчонкой, — смакуя момент, закончил Покровитель.

Хистэо промолчал. Да и что он мог сказать? Бог чётко обрисовал перспективы, а сопротивляться не было смысла. Пока Тень имеет власть над его телом, он действительно может провернуть любую низость. Но Тэо всегда был слаб к женщинам и потому… не вынес бы последствий того, о чём говорил Покровитель.

— Вижу, второй вариант пришёлся тебе не по вкусу, — правильно истолковал молчание Заррэн. — А значит, тебя ждёт первый.

Первый Советник подумал о Кроу, который наверняка ждёт его в комнате. Может, наёмник прямо сейчас лежит на кровати и разглядывает рисунки лорда, беспечно болтая ногами и даже не подозревая, какую подлость готовит ему Тень.

Неужели он, Хистэо, и впрямь опустится до такого?

Воспользуется чувствами возлюбленного?

Будет требовать близости, как последняя шлюха?

А потом отчитается перед Заррэном подобно верному рабу?

Да, наверное, так и будет.

И всё, что может сделать Тэо — так это испытывать к себе отвращение.

— Давай, поднимайся, а я прослежу за тобой, — с нетерпением поторопил его Тень. — И только попробуй ослушаться… не забывай, чем это может обернуться.

Первый Советник невольно встал с места, но его колени подкосились, как у нашкодившего ребёнка. Чтобы найти силы, лорд не глядя схватил со стола бутылку вина и выпил залпом. Ему было абсолютно плевать, что подумает Тень и каким жалким будет выглядеть Тэо в его глазах.

Затем эль Гратэ, не оборачиваясь, медленно побрёл к лестнице, ведущей на второй этаж, в гостевые комнаты. Голова его сильно кружилась от алкоголя, а перед глазами всё плыло, но Хистэо упрямо шагнул вперёд и преодолел несколько ступенек, желая как можно быстрее скрыться с глаз Бога. Он не знал, последует ли за ним Тень, да и, в общем-то, плевал на это. Всё равно унизить его сильнее Заррэн уже не мог.

Ступеньки тянулись мучительно долго и двоились перед глазами, то ли оттого, что Тэо перепил вина, то ли из-за мрачных мыслей, одолевших лорда. Он думал о своей никчёмной судьбе, о совершённых ошибках, о любимой сестре, с которой так жестоко обошёлся, и о Кроу — единственном, с кем был по-настоящему близок…

…и кого должен был обмануть.

Но что ему, Хистэо, терять?

Он и так слишком низко пал за те триплексы, что служит Тени.

Столь грязная и скверная душа… разве не должна просто смириться? Подчиняться приказам Заррэна — какими бы омерзительными они ни были — вот всё, что он должен делать, пока Тария не уничтожит их обоих.

Ладонь Первого Советника легла на ручку двери. Помедлив, лорд едва приоткрыл её, словно заходил не в собственные покои, а крался, как тщедушный воришка.

— Милорд? — тут же донеслось из комнат. — Что-то вы задержались!

Тэо застыл на входе и смог лишь прикрыть за собой дверь. На большее его воли пока не хватало. Впрочем, Господин Счастливчик не стал ждать и сам выглянул из гостевой спальни, которую предпочитал комнатам прислуги.

Наёмник окинул лорда любопытным взглядом, и Первый Советник поспешил объясниться:

— Да… немного перебрал с вином…

— О, значит, вы сейчас пьяненький? — лукаво уточнил телохранитель и принял соблазнительную, по его мнению, позу.

Он никогда не упускал шанса бросить очередной смущающий намёк, но обычно Тэо стойко игнорировал такие выходки или праведно возмущался распущенности Кроу. А теперь лорд должен был сам проделать нечто подобное, чтобы выполнить приказ Тени.

— Должно быть, так и есть… — с трудом выдавил Хистэо, стараясь придать голосу томности, как это часто делали придворные леди. — Я пьян, и мне сейчас очень хорошо…

Кейран, учуяв возможную выгоду, молниеносно приблизился к Тэо с явным намерением выклянчить пару-тройку поцелуев. И Первый Советник смиренно ждал этого, чтобы продолжить свою паршивую актёрскую игру.

Однако Кроу смог удивить его. Придвинувшись так близко, будто собирался и впрямь поцеловать, Кейран вдруг с непривычной серьёзностью усмехнулся:

— Но почему тогда в вашем взгляде я вижу такое отчаяние? Кто напугал вас, милорд?

Хистэо вздрогнул, чем полностью себя выдал. Хотя с проницательным и внимательным Кроу у него изначально не было шансов… но отступить лорд уже не мог, а потому продолжал молчать.

— Не хотите говорить? — хмыкнул наёмник и коснулся подбородка Тэо, заставив его поднять взгляд. — Я ведь и сам могу догадаться. Или думаете, я не замечаю, как эта паршивая тень повсюду снуёт за вами? Что он приказал вам на этот раз?

Первый Советник ощутил себя таким жалким и омерзительным, что едва нашёл силы посмотреть в глаза Кроу. Удивительно, но в ответном взгляде было лишь спокойствие и уверенность.

— Хочет, чтобы я… переспал с тобой, — тихо проронил лорд.

Он ожидал какой угодно реакции — отвращения, ярости, презрения — но Кейран лишь закатил глаза и, к изумлению Тэо, фыркнул:

— И что? Я вот тоже хочу, но треплю же, что, между прочим, очень сложно! Этому вашему божку стоило бы поучиться у меня выдержке!

Хистэо ожидал иной реакции, а потому не сразу понял, что именно подразумевает наёмник. А когда наконец осознал, то от неожиданности потерял дар речи.

То есть Кроу действительно… хочет его?

И не против близости?

Но даже так, разве может лорд вот так… ради приказа… обманом, а из не искренних чувств…

Хотя что ему ещё остаётся?..

Очевидно, взгляд лорда, полный переживаний, был слишком красноречив, а потому Кейран поспешил успокоить его:

— Ну-ну, милорд, чего вы так распереживались? Этот ублюдок пригрозил вам чем-то? Дайте отгадаю: угрожал, что расправится с вашей сестрой или опять кого-нибудь изнасилует? Он так боится за свою шкуру, что пытается влиять на мои решения, используя вас. Думает, раз я буду увлечён вами, то не посягну на этот мир? Наивный.

Телохранитель как всегда блеснул проницательностью, и Первый Советник был вынужден признать:

— От тебя ничего не скрыть, бестолочь…

«И что мне теперь делать? — подумал лорд, пытливо вглядываясь в безмятежное лицо Кроу. — Раз он обо всём знает, то и обмануть его не получится. А если посмею ослушаться Заррэна, то он перейдёт от угроз к действиям и тогда кто-нибудь обязательно пострадает…»

— Ну и чего же вы повесили нос, милорд? — тонко ощутив напряжённость момента, шутливо пожурил Кейран.

Первый Советник невольно бросил взгляд на двери, опасаясь, что стерегущий его Тень может зайти прямо в этот момент и обнаружить своё Воплощение бесцельно тянущим время.

— Ах вот в чём дело… — тут же понял всё Кроу, и на его губах заиграла озорная улыбка. — Значит, этот ублюдок по-прежнему где-то рядом? Хорошо. Раз ваш покровитель хочет шоу, мы его устроим.

— Что?.. — растерялся лорд.

Но среагировать не успел: к тому времени Господин Счастливчик уже потянул Хистэо в полутьму спальни таким уверенным жестом, что Первый Советник невольно подчинился. А оказавшись в комнате, Кроу уверенным жестом забрался на большую хлипкую с виду кровать, предназначенную для хозяина гостевых покоев. То есть для Тэо.

— Идите сюда, милорд, — хлопнув по месту рядом с собой, воодушевлённо предложил Кейран и с намёком добавил. — Устроим веселье!

— Ты о чём? — впал в замешательство лорд. — Что ты хочешь…

Он действительно не понимал, что именно задумал Кроу, а вездесущая интуиция на этот раз предательски молчала. К тому же бутыль отменного лийанского вина всё ещё мешала ему трезво оценивать ситуацию.

— Только не говорите, что мне придётся учить вас, как разыгрывать сцену! — видя его замешательство, закатил глаза Кроу.

Он поманил Хистэо пальцем, и тот послушно приблизился, гадая, что именно подразумевает наёмник.

— Сцену? — нахмурившись, переспросил лорд. — Что ты имеешь в…

Но договорить Тэо не успел — Кейран вдруг проворным движением опрокинул его на кровать и, демонстративно прочистив горло… громко застонал.

Если до этого в голове Первого Советника оставались разумные мысли, то теперь всё смешалось в одно сплошное недоумение. К тому же звуки, которые начал издавать Кроу, отличались таким распутством, что Хистэо чуть сквозь землю от стыда не провалился.

— Ты что творишь?! — мигом позабыв о Тени и своих обязательствах перед ним, грозно зашипел Тэо.

— Как что, милорд? — слегка подпрыгивая на кровати, тем самым имитируя ещё больший разврат, хохотнул наёмник. — Спасаю вашу — хе-хе — задницу!

И тут, спустя несколько мучительных попыток осознания, до Хистэо, наконец, дошла вся гениальность и простота решения Кейрана.

«Значит, он хочет притвориться, будто и впрямь проводит со мной ночь, чтобы одурачить Тень? — обрадовался лорд, но тут же запаниковал. — А если Заррэн решит заглянуть? Или кто-нибудь другой? Нас же сразу разоблачат…»

— То есть мы будем придуриваться, что занимаемся здесь невесть чем? — решил уточнить Тэо, чтобы просчитать все риски.

Господин Счастливчик, прыгая на кровати и получая от сольного представления настоящее удовольствие, согласился:

— А то! Всё равно эта трусливая Тень побоится сунуться сюда лично. Может, на деле он и пытается выглядеть грозным, но в действительности у него кишка тонка подсматривать за Великим Кейраном. То бишь за мной.

Первый Советник с облегчением выдохнул. Конечно, всё это были приблизительные умозаключения, но Кроу источал такую уверенность и лёгкость, что Тэо хотелось ему верить. Да и что ещё оставалось?..

Телохранитель, недовольный медлительностью хозяина, чуть потряс его за плечо:

— Прекратите витать в облаках, милорд, и присоединяйтесь. Никто не поверит нашему представлению, если я буду делать всё сам!

Хистэо снова напрягся, поскольку его расчётливый и рациональный разум отказался обрабатывать это логичное предложение.

— А что я должен делать? — ощутив себя невинной девицей, спросил он.

— Просто повторяйте за мной, — хихикнул Кроу и с намёком добавил. — Если будут сложности, я помогу.

Первый Советник значительно напрягся, но, желая помочь Кейрану с этой ломаной комедией, старательно начал повторять за Господином Счастливчиком.

Сначала они усердно прыгали на кровати, изображая невесть что. Но эффект был хороший: громких звуков возни и скрипа оказалось достаточно, чтобы этажом ниже начались перешёптывания. А когда оба мужчины, с разной степенью умелости, принялись постанывать, у окружающих должны были отпасть последние сомнения о характере мероприятия, проходившего за дверьми самых дорогих покоев портовой таверны.

Правда, и наёмник, и его хозяин едва сдерживались от смеха — настолько нелепо выглядела ситуация в целом, и они сами — в частности.

— Глупость какая… но почему так смешно? — удивлённо пробормотал Тэо в перерывах между очередными завываниями.

— Потому что это весело! — широко улыбнулся Кроу. — Представьте, какое лицо у вашего божка, который стоит где-нибудь под дверью и всерьёз слушает наши стоны!

Хистэо последовал совету и представил себе обезображенное изумлением напополам с ненавистью лицо Тени, а затем тихо рассмеялся.

Не выдержав, он даже похвалил телохранителя за находчивость:

— Кроу, ты просто лучший!

<span class="footnote" id="fn_38586663_3"></span>

Теперь, после значительного напряжения и столь ярких эмоций, Хистэо вдруг почувствовал слабость и сонливость. Долгие переживания из-за болезненного расставания с сестрой, много крепкого алкоголя, вечная необходимость принимать сложные решения и довлеющее присутствие Тени сделали своё дело: Первый Советник обмяк среди смятых простыней и хаотично разбросанных подушек, а голова его стала тяжёлой, как после бессонной ночи.

Господин Счастливчик заметил эти перемены и поспешил окружить лорда заботой. Он поправил постель, подоткнул Первому Советнику одеяло и приглушил в комнате свет. Затем Кейран по хозяйски прижал к себе Тэо, услужливо предложив:

— Хотите чего-нибудь, милорд? Я могу принести любую еду и напитки.

— Нет, я сыт, — пробормотал Хистэо, сонно потирая глаза.

В нём даже не осталось сил, чтобы для приличий сопротивляться тёплым прикосновениям телохранителя и его мягким невесомым поцелуям. Да и зачем? Что бы ни делал наёмник, Первому Советнику это было приятно, а после возникшей между ними близости Тэо мог ворчать на Кроу разве что из привычки.

Правда, смутная тревога и мысли о скорой смерти сумели пробиться даже сквозь плотную завесу любви и принятия, которой оградил Хистэо Кейран. А потому внимательный к деталям Господин Счастливчик чутко предложил:

— Тогда, может, хотите сказку на ночь?

Пытливый разум лорда, которому было интересно всё новое и необычное, эту идею оценил. К тому же лорд хотел потянуть время до утра, не обременяя себя привычными волнениями, и очередная необычная история Кроу легко бы отвлекла его от мрачных мыслей. Однако Первый Советник на всякий случай уточнил:

— Ту последнюю?

— Ага, — подтвердил Кейран, довольный безнаказанностью своих прикосновений.

— Ладно, так и быть, валяй, — с наигранным безразличием дал позволение лорд.

Первый Советник поудобнее устроился в крепких объятиях Кроу, приготовившись слушать. Снизу, с первого этажа, звучали тихие звуки лютни, огонёк в магическом светильнике извивался, словно юная танцовщица, а уютная полутьма покоев надёжно защищала ночь от рассвета.

Господин Счастливчик, важно прочистив горло, провозгласил:

— Сказка «Принцесса Гнилое Сердце». Придумано самой лучшей сестрой на свете, а рассказано великим мной!

***

Далеко-далеко, в самом центре сущего, там, где встречаются все дороги и сходятся все пути, раскинулось великое королевство Итинрэтэ. А правили там Король-одноглаз и Королева-пряха. Немудрено, что их так прозвали: монарх-то действительно лишился глаза, хотя точной причины никто не знал, а жена его и впрямь любила прясть, к тому же, говорят, обладала редким даром прорицания.

Одна беда — не могли Король и Королева зачать детей, как ни старались. Уже впору бы им было отчаяться, да только озарило пряху-прорицательницу видение. В нём увидела она мужа своего с двумя воронами, по одному на каждом плече. Те вороны внезапно обратились в детей — мальчика и девочку, на головах которых сияли золотые венцы.

Проснувшись, Королева поняла, что приснился ей вещий сон, а вороны — это её будущие дети, Принц и Принцесса. Но Пряха никому не рассказала о своём видении и принялись терпеливо ждать чуда.

В королевстве Итинрэтэ тем временем было неспокойно. Бедняки, которых, волей неудачи, настиг Великий Голод, всё больше роптали на Богачей, а потому зрел в народе бунт. Однако же Королевская Советница, преследуя только ей известные цели, держала знать в счастливом неведении.

Была та Советница коварной и расчётливой особой, умевшей при нужде притвориться кроткой и невинной. К тому же в меценатстве своём была как никто иной щедра, оттого все вокруг считали её Величайшей из Благодетельниц.

Впрочем, к Королеве Советница питала симпатию, поскольку считала её своей единственной подругой. Они и вправду казались похожи: обе были бездетны, богаты и влиятельны. Но если Пряху всегда окружали друзья, поскольку своим острым умом и тёплым радушием она располагала к себе людей, то Королевская Советница не сыскала любви соратников. Уж слишком она была тихой и молчаливой, а вдобавок к тому столь благородной, что казалась почти стерильной.

К тому же Советница так хорошо скрывала свою истинную натуру, что никто и не знал, чем промышляла она в тени своей непорочной славы. Лишь одному человеку невольно удалось обнаружить сущность этой женщины. То была маленькая трудолюбивая танцовщица, что жила в Трущобах Итинрэтэ.

Однажды в Дом Забав, где работала девочка, ненароком заявилась сама Советница. Но была она в мужской одежде, говорила от мужского имени и вела себя так странно, что ни одна шлюха не могла ублажить её. Тогда хозяйка Дома Забав, отчаявшись, послала к ней юную Танцовщицу — лучшее своё приобретение. И прекрасными танцами девочке удалось сыскать расположение этой женщины.

Маленькая Танцовщица тронула ледяное сердце Советницы, поскольку смогла отвлечь женщину от мрачных мыслей. А потому через некоторое время та вернулась за девочкой, чтобы забрать её в свой дворец. Однако хозяйка Дома Забав сообщила, что Танцовщица уже давно не работает здесь, да и вообще пропала вместе со своим больным братцем, о котором так пеклась. Это разозлило Советницу, и она велела обыскать весь Итинрэтэ, чтобы найти девчонку. Но всё было тщетно. Юной Танцовщицы и след простыл.

Не знала та Советница, что, по счастливой случайности, сестру и брата увидела сама Королева, когда те крали яблоки в её саду. Тогда, вспомнив о посланном ей видении, Пряха забрала близнецов к себе во дворец и нарекла их своими детьми. Правда, никому, кроме мужа, о том не сказала и долгое время держала всё в тайне.

Но юным птенцам рано или поздно пришлось бы выйти в свет, и однажды Королева представила детей высшему обществу Итинрэтэ. Все были поражены: подумать только — у королевской четы есть дети! Откуда же они взялись? Неужели это и впрямь их кровь от их крови? Или же близнецы приёмные? И если дети всё же названные, то где супруги нашли их?..

Королева хранила молчание, а Король не смел ей перечить. Происхождение детей стало запретной темой для обсуждений во дворце, хотя весь Итинрэтэ тайком перешёптывался о близнецах. И лишь один человек знал правду.

Королевская Советница.

Прибыв на вечер к Её Величеству, она сразу разглядела в усыпанной бриллиантами и изнеженной шелками Принцессе ту нищенку-танцовщицу из Трущоб. Девочка, в свою очередь, тоже заметила Советницу. И, видимо, их взгляды были столь красноречивы, что некто из гостей полюбопытствовал:

— Ах, вы двое так смотрите друг на друга, словно уже давно знакомы!

Чистый, как прозрачное озеро, глаз Советницы сверкнул опасным блеском. Принцесса догадалась, что подруга её матери не хочет огласки, и поспешила развеять сомнения.

— Нет, просто леди так хороша собой, что я засмотрелась на её неземную красоту, — старательно изобразив смущение, объяснилась девочка. — Простите меня за это.

Гости рассмеялись простодушию Принцессы и приняли всё за чистую монету. А Королева с гордостью произнесла:

— Да, наша Советница действительно отличается редкой красотой, хотя в детстве выглядела как совершенный мальчишка!

— Не может быть! — поразились гости.

— Да-да, говорят, даже собственный брат долгое время не знал её пол, — рассмеялась Пряха. — Моя подруга столь кротка и скромна, что не посмела открыть ему глаза на столь грубую ошибку!

— Ах, она само воплощение добродетели! — поддержали придворные.

Советница пропустила эти слова мимо ушей. Она уже привыкла к глупостям, которые рассказывала Подруга, а потому не обращала на неё внимания, сохраняя хладнокровный и отстранённый вид. Куда больше леди заинтересовала названная дочь Королевы, и, улучив момент, женщина осталась с ней наедине.

Подкравшись так незаметно, что девочка вздрогнула от неожиданности, Советница тихо произнесла:

— Ты не выдала нашего знакомства, маленькая танцовщица… что ж, здравомыслия тебе не занимать.

Принцесса спешно развернулась и низко склонила голову, поскольку хорошо понимала, с кем имеет дело. Богатейшая женщина в Итинрэтэ, близкая подруга её названной матери и Королевская Советница… становиться врагом такого могущественного существа юной Танцовщице совсем не хотелось. Для этого она была ещё слишком слаба.

— «Нашего знакомства»? — прикинувшись удивлённой, возразила девочка. — Госпожа, я не понимаю, о чём вы. Сегодня мы встретились впервые.

Советнице, привыкшей к глупости и чванливости окружавших, такая разумность Танцовщицы пришлась по вкусу. Она положила ладонь на мягкие пшеничные волосы Принцессы и, погладив девочку по голове, с необычайной для её бесцветного голоса теплотой ответила:

— Что ж, дитя изящных искусств, раз тебе по душе такая игра, я тоже не выдам тебя.

И, подумав, добавила:

— Приходи в мой дворец на следующей неделе. Я буду ждать тебя.

Сказано это было с таким намёком, что юная Танцовщица сразу поняла: отказы не принимаются. А потому ей ничего не оставалось, кроме как исполнить желание Советницы.

Но каково же было удивление Принцессы, когда через неделю, прибыв ко дворцу королевской подруги, она была встречена абсолютной… пустотой.

Да, во дворце богатейшей женщины Итинрэтэ оказалось так мертвенно холодно и зловеще безлико, что юная Танцовщица не могла отделаться от нехорошего предчувствия. Но поскольку вокруг не было даже слуг, девочке пришлось самой искать Королевскую Советницу, проходя из одного большого и белого зала в другой, а потом — в третий, четвёртый и далее.

Невольно рассматривая скудную отделку дворца, столь далёкую от роскоши и великолепия королевского дома, Принцесса ощущала странный интерес к хозяйке этих владений. Ей хотелось знать, почему Советница живёт здесь одна, отчего не держит многочисленной прислуги и с какой целью пригласила её, Принцессу, в гости. Наверняка эта женщина что-то задумала, ведь маленькая Танцовщица единственная знала её секрет, а потому и последствия должны стоило ожидать соразмерные. Бесплодными надеждами Принцесса себя не тешила ещё со времён жизни в Трущобах…

Глубоко задумавшись, девочка продолжала брести сквозь ослепительно чистые комнаты, пока не дошла до края дворца, где обнаружила длинную, уходящую глубоко вниз винтовую лестницу. Эта лестница и тёмный зев прохода отчего-то манили Принцессу, завлекая внутрь, словно там было нечто тайное и важное, что она должна была непременно увидеть. Хотя в то же время прекрасно развитая интуиция леди отчаянно трезвонила об опасности.

Но прежде чем Танцовщица успела осуществить задуманное, на её плечи мягко легли чьи-то руки.

Принцесса вздрогнула и резко обернулась.

Однако перед ней оказалась всего лишь Советница, такая же, как всегда: в струящемся белом ханьфу, с расшитым жемчугом поясом и драгоценными украшениями в белых, как молоко, волосах. На её красивом лице, где не было места ни печали, ни радости, при виде маленькой Танцовщицы появилась снисходительная улыбка.

— Испугалась? — усмехнулась леди. — Твой взгляд, полный недоверия и опаски, выдаёт в тебе дитя Трущоб. Но не бойся: я тебя не обижу.

Юная Принцесса к тому времени была достаточно взрослой, чтобы понимать, как далеки бывают слова от дела. А потому, не желая обрести столь могущественного врага, склонилась перед Советницей в самом учтивом поклоне и, не поднимая взгляда, произнесла:

— Благодарю вас за терпение и доброту. Как я могу отплатить вам?

Подруга Королевы жестом велела ей встать и подала руку:

— Об этом мы поговорим позже. Для начала выпьем чаю и познакомимся.

Столь сильная расположенность леди, тайну которой хранила девочка, казалась осторожной Танцовщице подозрительной, но ей ничего не оставалось, кроме как принять руку и благосклонность Советницы.

К удивлению Принцессы, та даже не упрекнула дочь Королевы за её самовольную прогулку по дворцу, однако поспешила увести девочку подальше от странной лестницы. Танцовщица безропотно подчинилась.

Изящная ладонь Советницы оказалась на удивление лёгкой и прохладной, а походка — плавной и размеренной. Пока они шли через многочисленные переходы дома королевской подруги, девочка старалась вести себя как подобает Принцессе, но изредка всё же посматривала по сторонам.

Белый дворец не вызвал у Танцовщицы особых симпатий, поскольку был скучным и пустым, хотя в то же время дочь Королевы наслаждалась холодным спокойствием, идущим от стен. В отличие от королевских покоев, здесь было тихо и спокойно, как и любила Принцесса.

В одном из залов, который назывался Музыкальным, Советница остановилась. Она подвела девочку к большому кофейному столику усеянному всевозможными сладостями, а сама расположилась рядом, на маленькой белой софе.

Принцесса же не могла оторвать взгляд от угощений. Здесь были и хрустящее яблочное печенье, и тонко нарезанные кусочки душистого яблочного пирога, и сладкое яблочное варенье в маленьких фарфоровых розетках, и много всего другого, но так или иначе связанного с яблоками — любимой едой маленькой Танцовщицы.

— Нравится? — заметив удивление на лице Принцессы, довольно хмыкнула леди. — Я подготовила всё это для тебя.

От таких слов королевской дочери стало лишь тревожней, ведь она знала, что в этом мире неравенства и страдания никто не станет угощать тебя просто так. А уж тем более вызнавать, к каким именно сладостям ты питаешь слабость. Тем не менее она склонилась пред своей благодетельницей и приняла удивлённый вид:

— Для меня? Но я не заслуживаю такой щедрости, госпожа…

Советнице пришёлся по вкусу её скромный, преисполненный почтения ответ, и леди указала на место рядом с собой:

— Не стоит испытывать смущение, я лишь хочу сделать тебе приятно. А теперь присаживайся.

Принцесса безропотно подчинилась, и вскоре они принялись чинно смаковать лакомства, запивая их ароматным яблочным чаем. Заметив робость маленькой Танцовщицы, королевская подруга чуть взмахнула рукой — и в зале вдруг заиграла тихая музыка, источниками которой оказались волшебные музыкальные инструменты. Мелодии были уже знакомы девочке, ведь под них она впервые танцевала перед Советницей ещё тогда, в Трущобах, будучи маленькой нищенкой по имени Белая Тень.

«Она вызнала, какая еда мне по вкусу, и помнит музыку, что я люблю, — заметила бдительная Принцесса. — Нужно быть осторожной с этой женщиной».

Однако несмотря на всю свою бдительность, некоторое время девочка и впрямь наслаждалась покоем, яблочными десертами и ароматным чаем. Приятная музыка вместе с заботливыми манерами Советницы сумели отвлечь её… ровно до одного момента.

— Что ж, поведаешь историю о том, как стала дочерью Королевы? — вдруг спросила леди, отставив чашечку. — Впечатляющая смена положения для обычной нищенки.

Маленькая Танцовщица тут же поняла, для чего нужно было приглашение ко двору Советницы и все эти милые, но ничего не значащие жесты внимания. Однако, не смея отказать человеку столь высокого положения, Принцесса коротко, без важных подробностей, пересказала королевской подруге историю появления при дворе.

Правда, Советница тоже оказалась не лыком шита и поспешила уточнить:

— А как же ты оказалась в яблоневом саду Королевы? Чтобы попасть туда, нужно преодолеть не один уровень защиты.

Принцесса знала, что эта проницательная женщина легко распознает любую явную ложь, а потому уклонилась от ответа:

— Это вышло случайно. Я и сама не понимаю, как именно.

Она была готова к дальнейшим расспросам и уже подготовила линию обороны, насколько это вообще было возможно. Но, к удивлению девочки, Советница великодушно сменила тему:

— А что до Королевы? Как тебе удалось очаровать её?

— Не знаю. Мне кажется, она всё решила, как только увидела нас с братом, — пожала плечами Танцовщица, проверяя границы терпения леди, и осторожно добавила. — Также Её Величество упоминала о неком вещем сне.

Такой ответ удовлетворил Советницу, знавшую о Таланте Королевы и её пылкой мечте иметь детей. Леди кивнула:

— Неудивительно, ведь твоя мать известная прорицательница. Только о своих видениях никому не рассказывает.

На этом вопросы закончились, хотя вид у Советницы был задумчивый, как если бы она выбирала меж двух вариантов. На одной чаше весов расположилось желание вызнать больше, на другой — очевидно, стремление не спугнуть маленькую Танцовщицу. И, видимо, второе победило.

Некоторое время они снова молчали, допивая чая, и Принцесса даже могла украдкой наблюдать за бесцветным выражением лица королевской подруги. Отчего-то девочке стало любопытно, каким могло быть это лицо, если бы его озарила улыбка или неистовая ярость? Танцовщице хотелось знать и другое.

Зачем Советница столь обходительна с ней, если может использовать шантаж или насилие?

Почему тогда, в Трущобах, эта женщина была в мужской одежде и вела себя так странно?

А главное — что будет теперь? Ждать ли юной Принцессе гнева или милости?

Эти и многие другие вопросы тревожили девочку, а потому, следуя за цепочкой своих размышлений, королевская дочь невольно произнесла:

— А вы…

Острый взгляд единственного глаза Советницы тут же обратился к Танцовщице, и той пришлось спешно извиниться:

— Нет, ничего, простите…

К её неожиданности, леди была в хорошем расположении духа и мягко подбодрила:

— Хочешь о чём-то спросить? Смелее, я не кусаюсь.

Маленькая Принцесса невольно покраснела, на миг ощутив себя совершенным ребёнком рядом с этой влиятельной и взрослой женщиной. Однако своей привилегией поспешила воспользоваться.

— Вы живёте в этом огромном дворце совсем одна? — робко спросила она.

— Да, — усмехнулась Советница. — Это удивляет тебя?

Танцовщица не знала, как лучше ответить, поэтому тихо призналась:

— Во дворце матери всё время шумно и людно, поэтому мне было радостно, что у вас так тихо и спокойно. Хотя Её Величество как-то упоминала, что это из-за траура по вашему брату и…

Договорить она не смогла, обжегшись пронзительным взглядом Советницы. Этот взгляд был так красноречив, что девочка разом поняла: любое упоминание таинственного «брата», о котором в королевском дворце иногда шептались придворные и которого, по-видимому, постигла трагическая судьба, запрещено.

— Простите! — мгновенно склонилась Принцесса, дрожа всем телом от страха за возможные последствия. — Я слишком глупа, оттого и говорю лишнее. Не слушайте меня, госпожа.

Может, в любой другой ситуации ей и было бы всё равно, однако после того как она попала в окружение столь могущественных существ как правящая верхушка Итинрэтэ, любое неверное слово могло стоить девочке и её брату всего. А потому она предпочитала лишний раз извиняться и кланяться, лишь бы не провоцировать сильных мира сего.

От Советницы Принцесса ожидала закономерного гнева, но та снова удивила Танцовщицу:

— Глупа? Отнюдь. По сравнению с остальными, ты образец разумности. Я поняла это ещё при нашей первой встрече в Доме Забав.

И жестом заставив девочку поднять голову, леди добавила:

— Кстати, об этом. Твой танец тогда заворожил меня. Где ты обучалась столь тонкому искусству?

На этот раз Принцессе даже не пришлось утаивать истину, и она призналась:

— Не знаю, госпожа. Я давно потеряла память и не помню ничего о своём прошлом. Сохранились лишь навыки…

Выражение лица Советницы стало задумчивым и чуть мрачным. Казалось, леди тщательно взвешивает слова юной Танцовщицы, словно пробует их на вкус. В отчаянии Принцесса произнесла:

— Я не лгу вам…

Трогательное желание оправдать себя и искренность в голосе девочки вызвали у королевской подруги лёгкую полуулыбку.

— Я знаю, дитя изящных искусств, — согласилась она, ласково коснувшись головы Принцессы. — В твоих честных глазах отражается правда.

А затем, дождавшись, когда дочь Королевы успокоится, Советница вдруг спросила:

— Раз уж об этом зашла речь… потанцуешь для меня?

Принцесса совсем не ожидала такой просьбы, но отказать столь влиятельной особе было бы смерти подобно, и она с готовностью откликнулась:

— Как пожелаете, госпожа.

Девочка уже хотела было отойти в центр зала, чтобы начать выступление, как вдруг Советница отстегнула от ханьфу свой веер и вручила его Принцессе.

— Возьми, — велела она. — В прошлый раз он украсил твой танец, так пусть послужит искусству и в этот раз.

Белый веер с изящной шёлковой подвеской был волшебным Артефактом Советницы. В самую первую встречу с леди Танцовщица не понимала этого, а потому и отнеслась к вееру как к важной, но драгоценности. И лишь при дворе, из досужих сплетен, девочка узнала, что на самом деле представляет из себя украшение.

— Благодарю, госпожа, это большая честь для меня… — почти невесомо прикасаясь к сокровищу, снова поклонилась Принцесса и горячо пообещала. — Я буду крайне осторожна.

Теперь, когда она понимала, что за ценность, по какой-то неведомой и непостижимой причине, вверили в её руки, девочка не стала легкомысленно вертеть Артефактом. Наоборот, королевская дочь старалась двигаться размеренно и плавно, демонстрируя красоту веера, но оберегая его от малейшей опасности. К счастью, подстроиться под музыку, нежную и тягучую, опытной Танцовщице не составило труда.

Она кружилась и кружилась, словно заигрывала с веером, то отстраняя его от себя, то прижимая к груди. Движения оказались на удивление лёгкими, хотя после своего возвышения, Принцесса ещё ни разу не танцевала. Теперь же ей волей случая предоставили такую возможность.

Королевская Советница наблюдала за танцем девочки, не отрывая взгляда. Её единственный здоровый глаз, чуть прищурившись, следил за каждым пируэтом Танцовщицы, и леди казалась такой расслабленной, будто отринула все мирские заботы. Вероятно, Советница получала от представления настоящее удовольствие, поскольку её бескровное лицо словно омыло живостью, а на щеках женщины выступил свежий румянец.

Принцесса не помнила, как долго танцевала, но прежде чем леди позволила ей закончить, одарив щедрыми аплодисментами, прошло достаточно времени, и Светило за окнами успело потускнеть. Затем королевская дочь устало повела плечами, сбрасывая напряжение, и приблизилась к Советнице. Склонившись, она протянула леди прекрасный веер в ожидании следующего приказа.

— Ты хорошо постаралась, — довольно похвалила женщина и, приняв Артефакт из рук девочки, велела ей встать.

— Вам понравилось? — поднявшись, спросила Принцесса.

Сколько бы трудностей не встречалось ей на пути, она всё ещё искренне радовалась, когда её танец трогал сердца людей. Так королевская дочь понимала, что своим искусством помогает тем, кто нуждается. А значит, творит добро.

— Более чем понравилось, — тем временем откликнулась леди. — Ты действительно дитя изящных искусств.

Не сдержавшись, Советница погладила девочку по голове ласковым жестом, а затем проникновенно спросила:

— Скажи, что ты хочешь в награду за свой танец?

Это был прекрасный шанс заполучить власть или богатство, ведь Советница обладала таким могуществом, что могла без труда исполнить даже самое невероятное желание Танцовщицы. Любой другой на месте Принцессы не преминул бы воспользоваться шансом, но девочка лишь робко предложила:

— Вашей искренней улыбки будет достаточно.

Советница удивлённо взглянула на Принцессу, однако желание всё-таки исполнила. В тот же миг на бледных тонких губах женщины расцвела нежнейшая улыбка, сравнимая разве что с прекраснейшими из цветов. От этого зрелища у Танцовщицы перехватило дыхание, и она могла лишь молча любоваться красотой обычно беспристрастного и безжизненного лица. Её сердце, вторя восхищению Принцессы, гулко стучало в груди.

Кажется, что-то в этот момент изменилось и в самой леди, поскольку она вдруг велела:

— Подойди.

Не смея ослушаться, Принцесса подчинилась.

— Ты добродетельная и скромная девочка, — развеяв сомнения Танцовщицы, мягко заявила женщина. — А потому заслужила самый лучший подарок.

Советница подняла свой веер и осторожно коснулась им лба королевской дочери так же, как и в первую их встречу. Принцесса снова ничего не почувствовала, но вспомнила, что после той первой встречи её дела пошли в гору. А сопоставив этот факт со слухами, которые ходили по королевскому дворцу, Танцовщица догадалась о сути преподнесённого «подарка».

Советница догадки девочки подтвердила, намекнув:

— Теперь Удача будет на твоей стороне.

Принцесса горячо поблагодарила леди и, поняв, что встреча окончена, поспешила откланяться. Ей не хотелось лишний раз докучать женщине, от которой исходила столь ощутимая опасность.

Леди проводила маленькую Танцовщицу до выхода, но у самых дверей вдруг остановила её. Некоторое время она задумчиво поглаживала девочку по голове, словно что-то решала для себя. А затем Советница склонилась над ухом Принцессы и тихо велела:

— Приходи сюда каждую неделю и танцуй для меня, дитя. Тогда тебе будет нечего бояться.

Это была не просьба: в голосе женщины, несмотря на его спокойствие и мягкость, прозвучала неуловимая угроза. А значит, Танцовщице отдали явный приказ, за неисполнение которого наверняка предусмотрено наказание.

Но маленькой Принцессе хватило ума, чтобы понять шаткость своего положения и не играть с чужим терпением. Девочка всё так же вежливо поклонилась:

— Как пожелает госпожа.

Этот ответ вполне устроил Советницу, и она позволила юной Танцовщице уйти. Однако вся эта встреча была пропитана таким напряжением, что после неё Принцессе захотелось развеяться и, вопреки наставлениям матери, девочка не сразу вернулась домой, а решила немного прогуляться.

Накинув сотканный Королевой плащ, что мог отвести лишние взгляды, Танцовщица побрела в центр Итинрэтэ, где всегда кипела жизнь и было много интересных мест. Для девочки, выросшей в скудности и нищете Трущоб, такое богатое на диковинки место казалось самым лучшим лекарством от всех тревог.

«Эта женщина явно хочет держать меня при себе, оттого и приказала являться к ней каждую неделю, — размышляла Принцесса, прохаживаясь меж пестроты городских улочек. — Неужели ей так понравились мои танцы?..»

Такая причина казалась девочке закономерной, ведь леди выглядела по-настоящему умиротворённой, наблюдая за искусством Принцессы. Возможно ей просто хотелось наслаждаться танцами и ничего больше?..

Нет, Танцовщица не могла тешить себя пустыми надеждами. Этот мир с его звериными законами был слишком понятен ей, чтобы поверить в чистоту намерений столь опасного существа как Советница.

«Буду осторожна с ней, чтобы выгадать время и стать достаточно сильной, — решила для себя девочка. — Нельзя наживать себе врагов, пока брат не окрепнет и я не найду способ помочь Бесталанным. Раз мне повезло оказаться в королевской семье подле власть имущих, я буду использовать эту возможность, чтобы достичь своих целей. Даже если взамен придётся не поднимать головы перед всем королевским двором».

Приободрённая этими мыслями Принцесса отбросила волнения и принялась блуждать меж красивых торговых лавок Итинрэтэ, заглядываясь на живописные прилавки. Пусть сейчас Танцовщица занимала высокое положение и могла позволить себе любую покупку из этих магазинов, природная скромность запрещала ей бездумно использовать средства родителей. Поэтому заметив среди многочисленных редких вещиц то, что тронуло её сердце, девочка лишь молча принялась разглядывать этот предмет.

Им оказались маленькие белые пуанты, столь очаровательные, что невольно привлекали взгляд. Эта волшебная обувь, судя по описанию на табличке, не только отличалась красотой, но к тому же сама подстраивалась под стопу танцовщицы и меняла цвет в зависимости от предпочтений хозяйки. Более того, витрина заверяла, что даже жёсткость стакана пуанты и форма стельки будут меняться так, как захочет того обладательница, а срок службы у таких туфель попросту… вечный.

Разумеется, юная Принцесса, с её бесконечной любовью к танцам, не могла не искуситься поразительным Артефактом. Пусть из-за потери памяти она даже не помнила, когда и где танцевала в подобной обуви, зато точно знала, как именно это делать. Словно и амнезия не смогла убить в девочке навыки, отработанные триплексами практических занятий.

«Если бы у меня были такие пуанты, я бы могла подготовиться и станцевать для Советницы красивый танец, — с воодушевлением подумала Принцесса. — Тогда лицо этой женщины снова озарила бы искренняя улыбка».

Радостные мысли омрачила неподъёмная цена волшебной обуви. Столько золота Танцовщица не заработала бы и за всю Вечность работы в Доме Забав, а потому о честной покупке не могло быть и речи. Однако воровство или трату родительских денег девочка считала не допустимыми, поэтому ей оставалось лишь вздыхать и печально смотреть на объект своего желания.

Так, заглядевшись, она не сразу заметила, что за ней наблюдают. Лишь когда обострённая интуиция Принцессы затрезвонила об опасности, Танцовщица встрепенулась. Но к тому времени таинственный наблюдатель исчез, не оставив после себя и следа.

Списав всё на собственную мнительность, девочка с трудом заставила себя отойти от прилавка и ещё долго блуждала по улочкам, успокаивая страстное желание купить пуанты. Лишь после того как к Принцессе вернулось самообладание, она поспешила домой, в королевский дворец.

Там маленькую Танцовщицу уже поджидала встревоженная мать.

— Где ты была?! — обеспокоенно воскликнула она и с тревогой принялась осматривать дочь.

— Я… просто гуляла, — призналась Принцесса, ощутив стыд за своё беспечное поведение.

— Гулять без охраны может быть опасно! — покачала головой Королева, но ласково прижала к себе девочку. — Вокруг много тех, кто желает нам зла. Помни об этом.

Танцовщица не удержалась от лёгкого подкола:

— Разве все они не остались за Стенами?

Будучи ребёнком Трущоб, Принцесса уже не могла заглушить в себе окрепшее чувство общности с Бесталанными. Пусть даже её нарядили в дорогие одежды, умыли и причесали, выдав за красивую дорогую куклу… сердце девочки принадлежало её бедным и обездоленным товарищам по несчастью. Ни наличие Таланта, ни протекция королевской семьи, ни собственная отдалённость от пространства за Стенами не изменили бы этого.

Королева всё понимала, потому не стала спорить и лишь с укором предостерегла:

— В любом случае тебе следует быть осторожной, иначе может случиться беда. А теперь пойдём, Господин Дракон вернулась и пожаловала на чай.

— Господин Дракон?.. — вопросительно повторила девочка.

Мать вспомнила, что ещё не рассказывала дочери о Господине Драконе — известной Мастере-целительнице, что была её лучшей подругой. Ранее Принцесса не встречала эту женщину, поскольку та любила странствовать или заниматься исследованиями у себя во дворце, теперь же настало время знакомства.

По пути в гостевые залы Королева поведала о своей подруге. Также Её Величество упомянула, что в будущем хочет видеть Господина Дракона Мастером своих детей, а потому указала дочери, как следует себя вести, чтобы такая великая магичка захотела взять себе учеников.

Маленькая Танцовщица прилежно выслушала наставления и пообещала следовать им. Но как только они с матерью вошли в нужные комнаты, причудливо освещённые огромной хрустальной люстрой, девочка резко изменила своё мнение…

…стоило ей увидеть, что многоуважаемая Господин Дракон делает с братом Принцессы.

— Ах ты мелкий Птенчик, думал, сможешь упорхнуть от меня? — послышался низковатый смешливый голос, выдававший человека уверенного и не лишённого юмора.

Господин Дракон оказалась высокой плечистой женщиной с красивой линией талии и насмешливо-дерзким выражением лица, в котором преобладали острые приподнятые черты. Она вся словно состояла из этих линий: кончики широкого рта, густые брови и внешние краешки глаз стремились вверх, а сине-зелёные росчерки краски в уголках век лишь усиливали эффект. Того же морского оттенка оказались и нижние пряди леди, ниспадавшие на шею и плечи. Верхняя половина волос — глубокого чёрного цвета — была частично убрана в хвост на затылке.

Ещё интереснее выглядела магическая татуировка в виде дракона, самовольно блуждавшая по коже целительницы. В обычное время она любила притворяться простым рисунком, обвивая плечо леди, но сейчас с интересом выныривала то из-за ворота ассиметричной рубахи, то на рельефном тугом прессе женщины, то и вовсе где-нибудь у длинной шеи.

Однако Принцессу куда больше привлекала не занятная внешность Господина Дракона и не особенности её магии, а происходящее между леди и юным Принцем. Ведь целительница не просто играла с мальчиком в салки, а то и дело крутила его вокруг себя, проворно щекотала и высоко подхватывала на руки.

Испугавшись за слабого здоровьем брата и наплевав на приличия, Танцовщица громко воскликнула:

— Принца нельзя так поднимать, он же болеет! Немедленно отпустите его!

Господин Дракон на мгновение остановилась, приобняв хохочущего от постоянной круговерти мальчика, и смерила Принцессу лукавым взглядом.

— Да ладно, что с ним может случиться? — наконец широко улыбнулась она.

И в подтверждение своих слов, опять подняла брата девочки над головой своими сильными натренированными руками, чем вызвала у того бурный восторг.

Но Танцовщица не разделяла беспечности леди, а потому холодно возразила:

— Я сказала, опустите моего брата на землю.

Это было первое проявление неуважения к старшим со стороны вежливой и кроткой Принцессы, оттого стоявшие рядом родители изумлённо переглянулись. Они ещё не поняли, что их дочь настроена серьёзно и решили, будто девочка просто шутит.

Господин Дракон, в свою очередь, снижать накал страстей не торопилась, а её широкая белозубая улыбка стала ещё более насмешливой.

— А иначе… что? — подначила она.

Если бы дело касалось чего угодно, кроме брата, Принцесса не поддалась бы на провокацию. Но после всего пережитого, после всех его болезней и борьбы за хорошее самочувствие Танцовщица считала кощунством столь грубое отношение к мальчику. А потому, возмущённая до предела, она вдруг неуловимым движением выхватила из ножен стоящего рядом отца поясной кинжал и наставила его в сторону леди.

Жест вышел весьма красноречивый, и в тёмных глазах Господина Дракона отразилась смешливость, столь присущая характеру эту женщины.

— Давненько мне не бросали вызов… — хохотнула она и одним лёгким воздушным заклинанием подняла Принца под потолок, освобождая руки. — …как интересно.

Этот ответ решил исход конфликта: без промедления девочка скользнула к леди, намереваясь силой добиться того, что не удалось решить словами. И пусть разница в уровне была колоссальной, зато Принцессой двигало желание защищать — самое мощное её оружие. Оттого движения юной Танцовщицы были стремительными, а выпады — молниеносными.

Впрочем, Господин Дракон с лёгкостью ускользала от расправы, как если бы продолжала играть в салки вместо серьёзной дуэли. Даже когда Принцесса в кураже преследования подключила магию, целительница, посмеиваясь, без труда отражала чары, и так не слишком точные. Пылающие шары она разбивала одним движением руки, земляные путы разрезала воздушными заклинаниями, а ледяные стрелы топила в жарком пламени огненных чар.

Покружив так по залу некоторое время и дождавшись, когда уставшая девочка замедлится, леди остановилась в середине, благородно разрешив оппонентке передохнуть.

— Слишком медленно, Птенчик, — театрально зевнула она. — Чтобы ранить меня, нужно двигаться гораздо быстрее.

Принцесса подняла на женщину странный немигающий взгляд и тихо парировала:

— Кто сказал, что я хочу ранить?..

В тот же миг девочка метнула свой кинжал куда-то вверх — и Господину Дракону пришлось поднять голову, чтобы разгадать чужой замысел. Однако было уже поздно: огромная хрустальная люстра, причудливо освещавшая зал, оборвалась, стоило Артефакту обрезать державшую её цепь.

Изумление отразилось в тёмных блестящих глазах целительницы, но лишь на секунду, поскольку отменная реакция женщины заставила её отшатнуться.

И тут Господина Дракона ожидал второй сюрприз: природные чары, которыми Принцесса ранее пыталась замедлить соперницу, незаметно обвили щиколотки леди, пока та отвлеклась на люстру. Теперь ускользнуть от огромного падающего массива хрусталя не представлялось возможным.

Но Господин Дракон и не пыталась. За долю мгновения оценив ситуацию, она приняла устойчивое положение и, собрав энергию в кулак, направила её вверх, тем самым разбив дорогой хрусталь в мельчайшую пыль.

Ударная волна получилась такой мощной, что некоторое время королевская чета, закрывшись магическим куполом, пережидала мельтешение стекла в воздухе. Тем же занималась и целительница, одновременно собирая осколки с помощью чар.

— Эй, вы не предупреждали, что ваша новоиспечённая дочь — хладнокровная убийца! — закончив своё дело, шутливо пожаловалась леди.

— Я не собиралась убивать вас, — послышалось сзади. — На это у меня изначально не было шансов.

Господин Дракон обернулась и увидела невредимую Принцессу с братом в руках. Очевидно, воспользовавшись суматохой и потерей концентрации соперницы, Танцовщица опустила Принца на землю.

— Мне нужно было лишь отвлечь вас, чтобы забрать брата, — подтвердила догадку целительницы девочка. — Раз уж обычные просьбы не работают.

Интерес в глазах Господина Дракона от этих слов лишь вспыхнул сильнее.

— О-о… вот оно как, — оценила леди, стряхивая стеклянную крошку с плеч. — Хитро.

Королевская чета, наблюдавшая за развернувшимся конфликтом, до этого момента не вступала в обсуждение. Обоим хотелось посмотреть, на что способна их дочь, к тому же супруги были полностью уверены в своей подруге и в её осторожности.

Тем не менее, справедливости ради, Королева заворчала:

— Нечего было подшучивать над Принцессой! Твоё чувство юмора, как всегда, вызывает вопросы, Джей.

Король кивнул, согласившись с женой, и Господин Дракон была вынуждена капитулировать:

— Ладно-ладно, я усвоила урок. Теперь буду относится к обоим Птенчикам с должным уважением.

И в подтверждение своих самых чистых намерений подошла к девочке, настороженно заслонившей собой брата.

— Ну что, маленькая Принцесса, простишь нерадивого Дракона? — хохотнула леди.

Танцовщица гордо отвернулась, не желая иметь дело с таким неблагоразумным человеком. Она была слишком закрытым и опасливым ребёнком, чтобы вверять своё доверие в руки той, кто чуть не навредил её брату.

Господин Дракон это поняла, а потому, пошуршав за спиной девочки, вдруг протянула ей некий предмет.

— А так? — лукаво спросила она.

Принцесса невольно бросила взгляд на вещицу и… вскрикнула от изумления. Ведь именитая целительница протянула девочке те самые волшебные пуанты из торговой лавки Итинрэтэ!

— Как вы узнали?! — испугавшись, отшатнулась Танцовщица.

— Видела тебя у витрины магазина по пути во дворец, — не стала томить с ответом женщина. — По волшебному плащу Королевы нетрудно было догадаться, кто ты.

Принцесса тут же вспомнила, как ощутила незримого наблюдателя, пока любовалась магической обувью, и как не придала этому значения. Теперь девочке стало ясно, кто за ней следил.

Тем не менее она взволнованно ахнула:

— Зачем вы купили это?!

Господин Дракон ободряюще коснулась её плеча и честно призналась:

— Ну-ну, Птенчик, не волнуйся, у меня не было дурных намерений. Я даже хотела подойти поздороваться. Но ты так залюбовалась туфельками, что не заметила, как я приблизилась. Вот мне и пришлось наблюдать со стороны.

Такой ответ должен был успокоить Принцессу, однако девочке было слишком стыдно, что кто-то увидел её в столь неприглядном свете, алчущую дорогую и роскошную вещь. К тому же целительница не просто узнала, но и купила волшебные пуанты, а значит, потратила огромное состояние… ради чего?

Ответ сам нашёл Танцовщицу, когда Господин Дракон, склонившись, шепнула на ухо так, чтобы никто больше не слышал:

— Я засмущала тебя, Птенчик? Прости, у меня правда не было дурных намерений. Я просто хотела сделать тебе приятно и увидеть улыбку на твоём не по возрасту серьёзном личике. Так что не бойся и смело бери туфельки.

— Они очень дорогие… — смущённо пробормотала Принцесса, не смея даже коснуться столь щедрого подарка.

— Не дороже удовольствия видеть такую славную девочку счастливой, — заверила женщина и осторожно вложила прекрасные туфли в дрожащие ладони Танцовщицы.

Слова Господина Дракона, несмотря на всю её смешливость и лукавость, излучали искренность, а потому девочка всё же приняла подарок. Но сразу почтительно склонилась, как учила мать:

— Спасибо… как я могу отблагодарить вас?

Ей казалось, что такая благородная леди наверняка останется довольна и просто словами, однако целительница смогла её удивить.

— Ммм… станешь моей ученицей? — самоуверенно предложила она.

Опешив от такого предложения, Принцесса неуверенно пробормотала:

— Я… не знаю…

Стать чьей-то ученицей означало всецело вверить себя в руки Мастера, быть ему верной, как преданная служанка, любящей, как родная дочь, и старательной, как трудолюбивая работница. К тому же именно Мастер передавал секреты магии и учил сражаться, а Господин Дракон была пусть и талантливой, но всего лишь целительницей, коих Танцовщица недолюбливала ещё со времён жизни в Трущобах…

Если уж и искать Мастера, то Принцесса, скорее, выбрала бы кого-то вроде Королевской Советницы — наставницу спокойную, терпеливую и могущественную.

Однако Советница, несмотря на всю её мнимую безмятежность и благоразумие, источала незримую угрозу, которую никто, кроме Танцовщицы, словно не замечал. Господин Дракон, объятая аурой живого тепла и веселья, наоборот, казалась Принцессе вариантом более надёжным и безопасным.

— А твой брат согласился быть моим учеником, — заметив сомнения на лице девочки, разыграла козырь леди.

— Принц?.. — растерялась Танцовщица.

Она бросила пытливый взгляд на брата, но тот лишь радостно кивнул, явно довольный кандидатурой наставницы. Вскоре Принцесса узнала и причину.

— Господин Дракон обещала подарить много книг и головоломок, — честно признался мальчик.

Его сестра нахмурилась, осознав, что любознательного Принца самым наглым образом подкупили. Тем не менее отказывать девочка не спешила, особенно когда целительница пообещала:

— К тому же я могу помочь тебе развить твои способности, Птенчик.

Это было очень заманчивое предложение, поскольку жизнь при дворе не сильно способствовала обучению магии. Конечно, родители близнецов слыли могущественными воителями, но мать оказалась слишком мягкой для воспитания детей, а отец, наоборот, слишком жёстким. К тому же сами дети так отличались по способностям и величине Таланта, что найти общий подход к ним не удалось.

Принц, к примеру, был невероятно хорош в изучении наук и быстро запоминал любую информацию, но в нём не ощущалось и капли магии, жизненно важной для любого существа в Итинрэтэ.

А Принцесса, в противоположность, с лёгкостью осваивала любые чары, однако имела проблемы с контролем и частенько переусердствовала, что приводило к взрывам.

Тем не менее после долгих совместных обсуждений и договорённостей, Господин Дракон и впрямь была назначена Мастером близнецов. Эту радостную новость королевская чета решила на время сохранить в тайне, чтобы у именитой целительницы и детей осталось время приноровиться друг к другу и окончательно утвердить договорённости.

С этого дня Принцесса вместе с братом стала обучаться у новоиспечённого Мастера. Поначалу Господин Дракон смущала замкнутую настороженную Танцовщицу, но чем больше времени они проводили вместе, тем больше девочка привыкала к наставнице. Вместе королевские дети и их Мастер проводили много времени, поскольку леди была частой гостьей в Королевском Дворце и лучшей подругой Королевы. Каждый раз, когда Господин Дракон приходила в гости, то обязательно приносила щедрые подарки детям и всячески их баловала. К тому же у этой женщины оказался такой лёгкий на подъём характер, что близнецы души в ней не чаяли.

Однако, несмотря на увлечённость своим Мастером, каждую неделю Принцесса исправно приходила во дворец Советницы и проводила с ней свободное время. Интуитивно девочка понимала, что рассказывать о своей наставнице не следует, а потому Танцовщица делала вид, будто в её жизни ничего не изменилось. Она всё так же разделяла с королевской подругой трапезу, танцевала для неё и вела непринуждённые с виду беседы.

Хотя Советница оказалась полной противоположностью общительной и весёлой целительницы, Принцесса со временем привыкла к ней и по-своему привязалась. В доме этой женщины всегда было тихо и спокойно, а сама она, хоть и вызывала у девочки смутное чувство опасности, была доброжелательна и спокойна. Иногда Танцовщице даже казалось, что они могут стать так же близки, как и с Господином Драконом, но природная скромность сковывала девочку, а Советница словно и не нуждалась в близости.

По крайней мере, маленькая Танцовщица думала так до поры до времени.

Однажды, в один из особенно хороших дней, когда Господин Дракон снова пожаловала ко двору и весело проводила время с Королевой, юная Принцесса чуть задержалась по пути в гостевые залы. Дело в том, что она уже давно готовила Советнице сюрприз и тщательно восстанавливала притупившиеся за время жизни в Трущобах навыки. Ведь танец, который девочка хотела представить леди, требовал большой сноровки.

Поэтому, увлёкшись подготовкой, Танцовщица чуть опоздала к чаепитию в тот день и теперь быстрым шагом направлялась в сторону нужных комнат.

Внезапно ей навстречу вышла Советница, очевидно, только прибывшая во дворец. Это было странно, поскольку леди обычно не появлялась без приглашения, да и в целом редко посещала шумное королевское жилище, извечно кишевшее гостями.

Дурное предчувствие объяло сердце Принцессы, но, поборов себя, девочка опустилась перед женщиной в приветственном поклоне.

— Я пришла просить твою мать об услуге, — жестом подняв Танцовщицу, вдруг заявила Советница. — Я долго думала об этом и решила, что хочу сделать тебя своей ученицей. Так мы сможем стать… ближе.

В тот же миг из-под ног девочки словно ушла земля. Она вскинула на леди полный беспокойства взгляд и замерла, не зная, как объясниться.

Нужно ли прямо сказать о секретной договорённости матери и Господина Дракона во избежание недоразумений?

Или стоит молча дожидаться, когда Королева сама объявит своё решение?

Одно Принцесса знала точно: всё это не к добру.

Так оно и оказалось.

— В чём дело? — заметив неладное, чуть помрачнела Советница. — Почему ты встревожилась?

Принцесса подняла на леди полный противоречий взгляд, но не успела ответить: в этот момент из гостевых покоев вышла Королева в сопровождении Господина Дракона. Обе были веселы, а на их лицах сияли довольные улыбки. К тому же шли они под руку, и впрямь как лучшие подруги.

— Ах, Джей, как же я рада, что именно ты стала Мастером Принцессы и Принца! — рассмеялась Её Величество, не замечая стоявших поодаль леди. — Не могу представить в этой роли никого другого!

А когда Королева наконец обратила внимание на посторонних, то лишь приветственно махнула рукой:

— О, Сест! Мы как раз обсуждали славную новость: теперь Господин Дракон официально будет учить моих детей! Я лично попросила об этом свою подругу!

Довольная тем, что смогла устроить любимых близнецов в надёжные руки, Её Величество стремилась поделиться счастливой вестью, прекратившей быть тайной. Но Советница радоваться этой новости не спешила. С её губ вдруг сорвалось очень тихое:

— Но я ведь тоже твоя подруга…

Краем уха Королева услышала эти слова, но не приняла их всерьёз.

— Что? — натянуто рассмеялась она. — Ах, ну да, вы обе мои подруги!

Затем Её Величество продолжила щебетать о чём-то, а юная Принцесса застыла, как изваяние. Девочка не могла понять, почему ни Королева, ни Господин Дракон не видят того, что видит она? Почему они игнорируют помрачневшее выражение лица Советницы, её поджатые губы и полный холода взгляд? Почему никто не пытается сгладить углы и поднять настроение леди? И почему лишь она, маленькая Танцовщица, чувствует незримую угрозу, разлитую в самом воздухе?..

К несчастью, из-за посторонних Принцесса не могла объясниться с Советницей наедине, а та, в свою очередь, даже не смотрела на девочку, вся словно обратившись в бесчувственный камень. На том и расстались.

Однако, чувствуя вину перед леди, Танцовщица принялась ещё усерднее готовиться к очередной встрече с ней. Принцесса надеялась порадовать женщину новым танцем, ведь Советница очень любила искусство своей маленькой гостьи. Но когда нужный день настал и девочка пожаловала во дворец леди, её ждал холодный приём.

— Всё-таки пришла ко мне? — заметив на пороге Музыкального Зала Принцессу, криво усмехнулась Советница. — Я думала, у тебя на сегодня другие планы.

Это был явный намёк на Господина Дракона, которая накануне пригласила близнецов к себе во дворец. Танцовщице пришлось долго отказываться, чтобы не пропустить еженедельную встречу с Советницей. Она думала, что провернула всё втайне, однако, судя по всему, леди уже были известны подробности…

— Я обещала, что буду танцевать для вас каждую неделю, — тем не менее решила попытать удачи Принцесса. — Вы позволите?..

Советница промолчала, но это не выглядело категоричным отказом, и девочка решительно приблизилась к леди. Она достала из сумки подготовленные пуанты и принялась надевать их.

— Что это? — мрачность женщины чуть развеялась, сменившись любопытством.

Принцесса посчитала это хорошим знаком, а потому с улыбкой пояснила:

— Обувь для красивых танцев. Я давно не танцевала в таком и чуть растеряла навыки, но я очень постараюсь для госпожи.

Ей казалось, что интерес в Советнице пересилит обиду, и между ними снова воцарит спокойная идиллия, столь приятная обеим. А может, женщина даже одарит её той самой искренней улыбкой, которую Принцессе уже доводилось видеть. Однако стоило девочке обуться и встать перед леди, та вдруг резко притянула её к себе. На запястье Танцовщицы словно сжалась рука самой смерти.

— Откуда же у тебя столь искусно сделанные пуанты? — тихо и насмешливо процедила женщина, своей мёртвой хваткой причиняя сильную боль. — Должно быть, стоят целое состояние…

Под немигающим пронзительным взглядом Советницы девочка вся словно сжалась. Принцесса не могла объяснить, почему ей вдруг стало так страшно, но обострённая интуиция подсказывала Танцовщице, что она ходит по острию ножа.

Если скажет правду — рискует нажить себе могущественного врага.

А если солжёт… её ждёт что-то очень страшное.

Оказавшись меж этими почти в равной степени сложными выборами, Принцесса решила следовать своей честной и прямой натуре, а потому мужественно ответила:

— Господин Дракон подарила мне.

Советница с минуту молчала, терзая девочку пристальным взглядом, а затем тихо и зловеще рассмеялась.

— Господин Дракон… точно, она ведь теперь твоя Мастер, — с тонкой издёвкой произнесла леди. — Что ж, покажи её подарок в деле.

Юная Принцесса кивнула, хотя всё её существо застыло от ужаса. Она знала, что сейчас случится нечто плохое, но в то же время не могла предотвратить это. Наверное, если бы девочка бросилась в ноги Советницы и стала бы молить о прощении, та бы чуть смягчилась над приговором, но что-то далёкое от угодливости и послушности королевской дочери вдруг восстало внутри Принцессы.

«Я приготовила танец — и я его исполню, — упрямо решила девочка. — Даже если эта женщина захочет меня убить».

Принцесса вышла на центр зала и хлопнула в ладоши, чарами активируя волшебные музыкальные инструменты. В тот же миг заиграла выбранная Танцовщицей нежная переливчатая мелодия, под которую она начала движение.

Несмотря на долгое отсутствие практики, новый танец должен был стать верхом искусства девочки, если бы не боль, внезапно пронзившая её стопы. Эта боль казалась такой сильной и резкой, как если бы в прекрасные зачарованные пуанты насыпали битого стекла или острых игл.

Сначала Принцесса не поняла, в чём дело, и даже приостановилась от неожиданности. Но одного взгляда на Советницу хватило, чтобы понять: это её рук дело. Уж слишком очевиден был насмешливый и снисходительный взгляд леди. Пусть юная Танцовщица не знала, как именно женщина провернула столь ловкий трюк, но точно знала, что просто так это не прекратится.

— Кажется, эти пуанты не слишком удобны для твоих ног, — усмехнулась леди. — Ничего, я куплю тебе другие, куда лучше столь посредственной халтуры.

Маленькая Танцовщица стиснула зубы, чтобы обида и боль не заглушили в ней инстинкт самосохранения. Но эти прекрасные туфли были искренним и щедрым подарком Господина Дракона — любимой наставницы девочки, к которой та питала глубокую привязанность. И прежде чем Принцесса осознала, что делает, её губы дерзко ответили:

— Нет, мне очень удобно в них.

Уже предвкушавшая победу Советница от такой наглости разом нахмурилась.

— Правда? — тихо и оттого угрожающе произнесла она. — В таком случае продолжай танцевать.

Принцессе было некуда отступать, и она, собрав всю свою волю, снова хлопнула в ладоши. Дождавшись музыки, девочка заново начала свой танец. Как и ожидалось, чувство острого, жадно глодающего ноги стекла тотчас вернулось, но теперь Танцовщица была готова к нему. Чтобы отвлечься от рези, девочка принялась вспоминать все свои злоключения в Трущобах и всю боль, что она вынесла, пытаясь выжить. По сравнению с этим, резь в пуантах была жалкой, не заслуживающей внимания мелочью.

Танец Принцессы, вопреки боли, с каждым движением становился всё более плавным, нежным, перетекающим из одной фигуры в другую. Девочка растворялась в этих движениях, точно выверенных и грациозных, хотя в уголках её больших вишнёвых глаз уже выступили крохотные слезинки. Но упрямство и нечеловеческая выносливость превращали тело Танцовщицы в один слаженный зачарованный механизм, способный преодолевать телесное страдание.

Так она танцевала весьма продолжительное время, изгибаясь мягко и грациозно, как настоящая кошка. Каждое вращение и каждый жест были наполнены природным очарованием, свойственным лишь по-настоящему хорошим танцорам, а потому вместе они сливались в то, что и называлось «искусством».

Сама Принцесса так сильно сосредоточилась на движениях, следуя за музыкой и вторя ей танцем, что не заметила, как от боли по её щекам заструились слёзы. Пусть её тело выражало лёгкость и грацию, но омытая слезами вымученная улыбка была красноречивее любых слов.

И Советница, ещё более мрачная, чем раньше, сухо велела:

— Достаточно. Подойди.

В голосе женщины прозвучала неприкрытая угроза, и королевская дочь молча подчинилась. Она даже не подняла головы, остановившись на почтительном расстоянии. Это лишь сильнее разозлило обычно спокойную — почти до бесчувственности — Советницу.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что твоё упрямство бессмысленно? — снова потянув на себя Танцовщицу, процедила женщина. — Тогда к чему эти капризы?

Сдерживая дрожь в голосе, Принцесса тихо прошептала:

— Мастер подарила мне пуанты от всего сердца.

Леди неверно поняла девочку и грубо дёрнула её подбородок вверх, заставив смотреть на себя. Влажные от слёз глаза Принцессы столкнулись в противоборстве взглядов с лихорадочно блестевшим глазом женщины.

— И поэтому ты пришла покрасоваться ими передо мной? — льда в голосе Советницы стало больше. — Чтобы продемонстрировать, как легко покупаешься на чужие подачки?

В душе юной Принцессы шевельнулось какое-то странное, прежде неизведанное чувство. Она прекрасно знала, что их сложные отношения с этой женщиной — всего лишь дань осторожности со стороны самой Танцовщицы и мимолётная прихоть со стороны королевской подруги. Но всё же девочке было обидно, что её искреннее желание доставить удовольствие приняли за гнусную подлость.

На миг забыв об этикете и приличиях, Танцовщица с горечью проронила:

— Я думала, вам понравится мой танец в них. Хотела порадовать вас…

Советница, не поверив в честность королевской дочери, презрительно усмехнулась:

— Порадовать… меня? Зачем? Разве ты ходишь сюда не только лишь из страха?

Стальная хватка тонких с виду рук женщины не позволила Принцессе отвернуться. И та, обессиленная волнением, сбивчиво призналась:

— Вы были добры ко мне, и я захотела отплатить тем же. Но я не знаю ничего о вас, кроме того, что вам нравится смотреть мои танцы… вот я и решила… что если постараюсь над особенным танцем, вы снова улыбнётесь мне, как тогда… той тёплой улыбкой…

Советница настолько не ожидала этих слов, что даже опешила, а после долго и пристально глядела на девочку. Словно бы пыталась отыскать в её речи ложь, притворство, малейший намёк на фальшь. Но Принцесса была столь чиста душой, что весь её облик излучал лишь светлую теплоту, в противоположность могильному холоду самой женщины.

— Какая непосредственность, — наконец выдохнула Советница. — Мне нравится эта искренность в тебе…

Затем леди разжала ладонь и мягко положила её на голову Танцовщицы. В тот же миг Принцесса ощутила, как боль в стопах пропала вместе с чувством рези. Так она поняла, что снова заслужила благосклонность.

— Однако не забывай: ты ходишь по тонкому краю, дитя изящных искусств, — неожиданно добавила Советница, и в голосе её прозвучало предупреждение. — Не пересекай черту.

Юная Танцовщица с трудом понимала, где проходит эта самая «черта», но послушно кивнула. Слишком большую опасность таила в себе королевская подруга, и становиться её врагом девочка не желала.

С того момента всё вернулось на свои места. Королевская дочь вернулась к ученичеству у Господина Дракона, однако продолжила навещать Советницу каждую неделю. Эти две женщины — каждая по-своему — дополняли будни Принцессы.

Господин Дракон учила маленькую Танцовщицу магии и часто развлекала её играми или прогулками. Чем больше девочка проводила времени со своим Мастером, тем сильнее привыкала к ней. Лёгкий жизнерадостностный характер целительницы, её душевная теплота и отменное чувство юмора притягивали Принцессу, ценившую в людях искренность и простоту.

С Советницей всё обстояло иначе. Эта женщина ни на секунду не теряла бдительность, хотя после того случая с пуантами и признанием Танцовщицы откровенной неприязни она не выказывала. Наоборот, стала чуть менее холодной и отстранённой, а изредка даже позволяла себе вольности.

Так, в одну из особенно приятных встреч, насладившись очередным танцем Принцессы, Советница отчего-то притянула к себе лютню, до этого служившую волшебным инструментом. Задумавшись о чём-то своём, леди невольно начала перебирать упругие струны, рождая на свет грустную тягучую мелодию.

Умение этой женщины оказалось достойно высшей похвалы, а потому, дослушав до конца, юная Танцовщица не могла сдержать изумления:

— Вы играете на музыкальных инструментах?!

Леди, смутившись яркой реакции девочки, отвела взгляд. Голос её прозвучал на удивление устало и тихо:

— Разумеется. Благовоспитанная дева должна уметь музицировать…

И затем криво усмехнулась:

— Тебе это занятие кажется недостойным?..

Королевская дочь поспешила объясниться:

— Нет, просто… раньше вы так не делали…

Советница некоторое время молчала, а затем неожиданно для себя призналась:

— Раньше я играла только для брата. Благовоспитанная дева должна быть сдержана в своих порывах…