7.3. Фэйр (1/2)
Они выехали из селения рано утром, хотя шегрийцы всеми силами пытались протянуть хотя бы до полудня.
Шэйн, заснувший на полу таверны в обнимку с некоей грудастой нортийкой и блаженно посапывающий прямо на её пышном достоинстве, даже не хотел слышать о каком-то там путешествии, пока не опохмелится и не выяснит имя своей импровизированной лежанки. Бодрствующая Яират подняла юношу, прибегнув к уловке и поманив бутылочкой сэнэрийского вина, которое впоследствии чуть не разбила об его рогатую голову, узнав, сколько денег шегрийцы умудрились пропить в заведении.
С Шайни всё оказалось немного сложнее. Воительница около часа умудрялась ловко отбрыкиваться от терпеливо будящей её Яират, при этом продолжая громогласно храпеть и бормотать что-то про свой Истинный Путь. Когда терпение целительницы окончательно иссякло, она мягко склонилась над девушкой и, едва сдерживая шипящую в руке молнию, нежно прошептала о том, какой на самом деле путь ждёт шегрийку и как именно магичка покажет ей направление. Доходчивые любезные слова Яират так сильно тронули Шайни, что та мигом проснулась и, боязливо поглядывая на сгустки энергии в ладонях разъярённой нортийки, принялась поспешно собирать свои вещи.
Легче всего пришлось с Шегертом. Рослый шегриец, так и не заманивший в свои дырявые сети ни одной прекрасной дамы, был вынужден утешать себя горячительным до тех пор, пока не прикорнул в конюшне, рядом с любимой хлипкой повозкой. Очнулся он от странных звуков, похожих на шипение молнии, а когда открыл глаза, то увидел перед собой уже знакомую целительницу, за спиной которой стояли порядком помятые брат и сестра. Причём Шайни всеми силами пыталась что-то наспех объяснить Шегу, отчаянно жестикулируя руками за спиной магички и демонстрируя не то смерть от повешения, не то ещё какую-то изощрённую пытку. К счастью, Шегерт интуитивно почувствовал необходимость живее закладывать повозку и поспешил вернуться к своим обязательствам до того, как от него осталась лишь кучка пепла.
Пару часов путники обходились взаимным молчанием.
Шайни куталась в меховую накидку и пыталась отвоевать крохи сна, шипя каждый раз, когда повозка подскакивала на кочках, тем самым прерывая её дрёму.
Шэйн дождался, пока едущая на лошади целительница перестанет бросать на него испепеляющие взгляды, и незаметно извлёк из походной сумки припасённую бутылочку сэнэрийского, после чего принялся отхлёбывать её содержимое маленькими запасливыми глотками.
Шегерт оказался куда смиреннее родственников и лишь тихо ёжился на козлах, подстёгивая заспанных, отвыкших от порядка лошадок. Иногда он смотрел на магичку, скачущую чуть впереди повозки и размышлял о том, какими всё-таки страшными и бессердечными могут быть женщины.
Сама «страшная и бессердечная женщина», хмуро глядя куда-то вдаль, думала о том, как неумело выбрала себе спутников в этом далёком путешествии. Мокрый снег, липко сыпящийся на её накидку, крайне раздражал и без того взбешённую Яират, а мысли о количестве денег, оставленных в сельской таверне, только лишний раз подстёгивали магичку. Она пыталась сосредоточиться на чём-то более умиротворённом, и у неё даже получалось отвлечься до тех пор, пока Шайни, окончательно проснувшаяся к полудню, не высунулась из повозки и не задала один ключевой вопрос:
— Эй, леди целительница, ты что… на нас обиделась?
Этот вопрос, из-за сути которого в мире перманентно разгорались войны, уничтожались целые города и рушились судьбы, вдруг предстал перед Яират во всём своём обличье, и магичка с трудом подавила желание ответить на него прорвой ругательств.
— Ну Яи, ну ты чего, мы же совсем немного выпили! — заигрывающим тоном начала юлить шегрийка.
Целительница шумно выдохнула, но проигнорировала обращение.
— Да ладно, будет тебе обижаться, зато как повеселились — даже эта ваша Богиня Тария небось так не пировала при жизни!
У Яират дрогнул край губ.
— Ты не волнуйся, мы, конечно, много выпили, но зато теперь поедем налегке и с хорошим настроением.
Магичка не выдержала и резко остановила лошадь. Больше терпеть она не могла.
— «Налегке и с хорошим настроением», говоришь?.. — нарочито спокойным тоном переспросила девушка.
Повозка и наездница застыли посреди широкого безлюдного поля, обдуваемого холодным порывистым ветром. Запорошенный инеем тракт, на котором отчего-то не было видно ни одного другого путника, скудно раскинулся далеко вперёд, предвещая долгую тяжёлую дорогу. Маленькая кибитка выглядела совсем беззащитной по сравнению с вольной стихией, трепавшей её со всех сторон.
— Ну да, а что не так? — почесала затылок Шайни, искренне не понимая намёка.
Яират глубоко вдохнула и, уже не сдерживаясь, порывисто начала:
— ВСЁ. Всё не так. Вы пренебрегли нашей первичной целью. Вы напились и едва поднялись с утра. И вы потратили все наши деньги до последней копейки. На что нам теперь покупать еду? Как ночевать в тавернах? Где искать заработок? Да вы… вы просто безответственная кучка к… к… к…
— К… к? — недоумённо растянула улыбку Шайни.
— К… к… КОЗЛОВ! — что есть силы выкрикнула магичка.
Все трое шегрийцев тут же обернулись на целительницу.
— Что?.. — раскрасневшаяся и пытающаяся отдышаться Яират растерянно посмотрела на путников.
Те, в свою очередь, синхронно начали рыться в карманах. После чего Шэйн и Шегерт нехотя отсыпали по паре медяков Шайни. Причём младший брат хотел слукавить и отдать лишь часть суммы, но сестра вовремя заметила подвох:
— Не, Шэйн, давай выкладывай всё, что есть. Уговор есть уговор.
Юноша, тихо ругаясь, извлёк ещё парочку медяков.
— Вот так-то лучше, — пересчитав наживу, довольно звякнула монетами воительница. — А я ведь вам говорила, что она дольше пары дней не продержится.
— Да что здесь происходит?! — взбесилась Яират, непонимающим взглядом глядя то на одного шегрийца, то на другого.
— Ничего, Яи, абсолютно ничего, — едва сдерживая смех, пожала плечами Шайни. — Ты, главное, не волнуйся. Полегче хоть стало?
Магичка ещё раз взглянула на кожаный мешочек с монетами, потом — на ехидное выражение лица спутницы, и наконец догадалась:
— Вы что… делали на меня ставки?!
— Ну… если говорить грубыми словами… без смягчающих поправок и формальных слов… — задумчиво начала Шайни. — То… да.
Яират тихо взвыла.
— Просто, понимаешь, нас, шегрийцев, постоянно сравнивают с некоей рогатой домашней живностью. Ума не приложу, почему, но факт остаётся фактом, — с самыми честными на свете глазами развела руками воительница. — Ну вот мы и поспорили, как быстро ты сорвёшься и последуешь примеру остальных примитивных нортийцев. Но это ведь просто ставки — ничего серьёзного. Ты же не сердишься, Яи?
Целительница сжала поводья и, подстегнув лошадь, поскакала вперёд.
— До вечера со мной не разговаривать, — уже издалека сердито бросила она.
Шайни посмотрела вслед удаляющемуся силуэту девушки и убеждённо кивнула братьям:
— Как я и предполагала, она слишком добрая, чтобы нас бросить. А ну выкладывайте ещё по медяку. Вы снова проиграли.
Шегерт и Шэйн обречённо переглянулись, но вытащили из закромов по монете.
К счастью, вечером Яират действительно оттаяла и даже вернулась обратно к повозке, позволив втянуть себя в обсуждение места для привала. Правда, тут снова разгорелись нешуточные споры, потому как Шайни предлагала не дожидаться, когда повозка доковыляет до ближайшего города, и заночевать прямо рядом с широким Миртийским Трактом.
Шэйн был в корне не согласен с сестрой и пытался уговорить её добраться до города, чтобы не спать под открытым небом. Его поддержал Шегерт, пару раз намекавший о проблемах с колёсами и необходимости подкрепиться чем-то кроме зачерствевшего хлеба.
В итоге последний голос остался за Яират, и магичка решила одобрить идею братьев. Надвигалась ночь, а от езды все четверо порядком устали. К тому же, мокрый снег сменился проливным дождём, и хлипкая повозка с трудом удерживалась под порывами шквалистого ветра. Когда вихри стали совсем невыносимыми, целительнице пришлось использовать магию, чтобы огородить себя и шегрийцев от опасности быть попросту сметёнными с дороги.
— Настоящий сезон кальт, — щуря золотистые глаза, заметила Шайни. — А дальше будет только хуже.
— Вот поэтому сейчас самое время добраться до города, — в очередной раз съязвил Шэйн, недовольно вертящий в руках опустевшую бутылку сэнэрийского. — Но ты ведь хотела ночевать в лесу при такой погоде.
— Просто я не дрожу, как лист, от малейшего ветерка, — надула алые губы шегрийка.
— Этот «маленький ветерок» чуть не унёс нас с дороги! — возмутился юноша. — Может, тебе и охота цепляться за деревья в такое ненастье, а я предпочитаю цепляться за бёдра какой-нибудь красивой нортийки в уютной таверне.
Шегерт согласно кивнул, глядя на уставших за день пути лошадей. Они явно желали подкрепиться сеном и выпить желоб-другой воды. То же самое можно было сказать и о голодных путниках: все четверо мечтали только о плошке чего-нибудь съестного и тёплой постели. Хотя вопрос с нехваткой денег всё ещё тяжко висел над кошельками шегрийцев и Яират.
— Кажется, я вижу огоньки, — присмотревшись вдаль, вдруг заявила магичка. — Мы успеем до ночи, если поторопимся.
Шегерт подстегнул жеребцов, и взмыленные от дороги кони нехотя прибавили ходу. К тому времени небо окончательно заволокло мясистыми тучами, а всполохи молний всё чаще стали змеиться меж тёмной дымкой неба. Было в этой непогоде что-то зловещее, что-то дикое, стихийное, чего путники интуитивно боялись и что подгоняло их ближе к крепкому Мирту, за высокими стенами которого не приходилось опасаться ветра и бури.
По правде говоря, Мирт вообще считался одним из самых безопасных городов Норта. Построенный в качестве крепости и оснащённый оборонительными сооружениями, он приманивал к себе так много людей, что мог соперничать по населённости с более крупными и богатыми собратьями вроде Карроса или Сэнэри. Разница была лишь в том, что к Мирту стекались не знать и богачи, а люди попроще: алчущие славы барды, толковые ремесленники и селяне из предместий, надеющиеся выгодно продать свой товар. К их радости, город, пусть и потрёпанный временем, продолжал существовать, как старая матёрая дворняга, растерявшая былой пыл и пару-тройку зубов, но уж никак не волю к жизни.
Яират впервые видела это место вживую. Будучи ребёнком, она почти всё детство провела в родной деревне, изредка наведываясь в ближайший Тари-Тёрн, едва ли способный похвалиться тем же древним величием, что и Мирт. Теперь же целительница стояла, будто на пороге нового мира, столь непривычного и не похожего на всё виденное раньше, что захватывало дух.
— Я заплачу пошлину, — кивнула шегрийцам нортийка, когда повозка достигла ворот города.
На входе их встретили скучающие стражники, не глядя схватившие пару серебряных монет и по привычке решившие отвесить проезжающей мимо девушке смачный шлепок. К сожалению, в этот раз путницей оказалась магичка, и вместо чужой задницы, руки стражников внезапно наткнулись на собственные лица. Причём так резко, что вызвали гулкий звук многократных хлёстких пощёчин.
— Ловко ты их, — оценила Шайни, наблюдая, как мужчины в замешательстве таращатся на свои руки.
Яират хмыкнула и пожала плечами.
Мирт встретил путников шумными густонаселёнными улицами, совсем не похожими на безлюдные мрачные площади Тари-Тёрна. В городе теплилась жизнь, звенела музыка, звучали голоса. Из открытых таверн доносился весёлый гомон, ругательства и запах мясной похлёбки, щедро посыпанной специями. Повозка мерно двигалась по жёлто-красной потёртой брусчатке, объезжая рыночные прилавки и ассиметричные двухэтажные дома, из окон которых на шегрийцев заинтересованно поглядывали местные. Представители другой расы были так редки в этих краях, что особенно наглые миртийцы даже протягивали руки, дабы потрогать кого-нибудь из ребят за рога, но ровно до того момента, пока единственная нортийка в компании «рогатых нелюдей» не начинала зажигать в руке предупредительное огненное заклинание. Всё же с связываться с магами было себе дороже.
«Нужно выбрать место для ночлега», — размышляла Яират, недовольно оглядывая вывески таверн, на которых значилась цена пребывания.
Все они казались слишком дорогими для четырёх путников с голодными лошадьми, поэтому целительница продолжала ехать вглубь города, надеясь обнаружить более приемлемые цены там, где было меньше людей. Сейчас магичка по-настоящему жалела, что взяла из дома так мало ценностей и теперь вынуждена экономить даже на самых простых вещах вроде койки и пищи.
«Кто же знал, что шегрийцы настолько бестолковые…», — нахмурилась Яират, мысленно зарекаясь путешествовать в компании рогатых существ.
Стоило ей подумать о ребятах, как сзади послышался треск, грохот, а затем — полный грязных ругательств возглас Шайни. Целительница мгновенно остановила лошадь и обернулась на громкий звук, готовясь дать бой любому, кто посмел бы тронуть её людей. Однако вместо толпы врагов магичка обнаружила лишь треснувшую напополам повозку и лежащую в луже шегрийку, вывалившуюся из этой самой повозки.
Яират посмотрела на Шайни, ошарашенно сплёвывающую попавшую в рот воду, потом — на Шэйна, от удара застрявшего кверху ногами и забавно дрыгающего лодыжкой, а в конце — на Шегерта, который не удержался на козлах и влетел в зад одной из лошадей.
— Кажется, мне нужна помощь… — жалобно заскулил Шэйн, оставив бесполезные попытки выбраться самостоятельно.
— Поддерживаю… — прокряхтел запутавшийся в амуниции Шегерт.
Магичка спрыгнула с лошади, ещё раз обвела всю картину взглядом и, едва сдерживая какие-то странные звуки, рвущиеся из груди, отвернулась.
— Пх… пха… — девушке пришлось зажать себе рот, чтобы эти давно забытые звуки не смогли проникнуть наружу.
— Яират? — наконец поднялась из лужи Шайни. — Ты что… смеёшься?
— Пх… пф… н-нет, — чувствуя, как от напряжения начинают слезиться глаза, опровергнула догадку целительница. — Тебе… пх… показалось.
Шегрийка с подозрением уставилась на спутницу и ехидно заметила:
— Неужели нашу холодную недотрогу Яи всё же можно рассмешить? Дайте-ка проверю…
Энтрэ метнулась к нортийке и принялась ловко щекотать упирающуюся девушку. Целительница попыталась оттолкнуть Шайни, но из-за рвущегося наружу смеха смогла только скрыть покрасневшее от напряжения лицо руками.
— Кто у нас тут маленькая хохотушка?! — забыв о нуждающихся в помощи братьях, заулюлюкала шегрийка. — А ну-ка покажи мне весёлую девочку, Яи!
— Я могу показать только свой кулак твоему лицу! — сопротивляясь, зарычала магичка.
— Да ты аж плачешь от смеха! — ещё больше загалдела Шайни, не прекращая мучать целительницу. — Оказывается, у тебя есть чувство юмора!
— Отойди от меня, ты вся в грязи! — с трудом вырвалась из захвата Яират и отбежала в сторону. — Только попробуй снова тронуть меня: я привяжу тебя к ближайшему столбу и оставлю умирать под дождём.
— Оу, как страшно, — ухмыльнулась шегрийка, однако продолжать свои пытки не спешила. — Ладно, успокойся, я просто хотела пошутить. Ты же в первый раз улыбнулась за всё время пути.
— Тебе показалось, — огрызнулась Яират.
— Да-да, конечно, — махнула рукой Шайни и, внезапно вспомнив о братьях, двинулась к повозке.
Целительница вздохнула, издалека поглядывая на разменявшую свои последние минуты хлипкую конструкцию. Днище кибитки давно подгнивало от дорожной влаги, и, видимо, время сделало своё дело. Теперь повозка годилась разве что на растопку печки. Ещё одна неутешительная новость за этот день.
«Придётся найти способ раздобыть денег», — поморщилась магичка.
Пока Шайни с братьями разбиралась с повозкой, Яират судорожно пыталась отыскать решение возникшей проблемы. В какой-то момент, глубоко погрузившись в свои мысли, нортийка вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Интуиция мага сработала, как отлаженный механизм, и целительница молниеносно обернулась в нужную сторону.
Из окна ближайшей таверны на неё внимательно смотрело чьё-то веснушчатое темноглазое лицо, которое, однако, поспешило исчезнуть из поля зрения Яират, как только девушка его заметила.
«Это ещё кто?» — осеклась целительница, но быстро переключилась на более насущные проблемы.
Нужно было что-то решать, и магичка сделала выбор. Она кивнула Шайни и её братьям на ту самую ближайшую таверну:
— Остановимся здесь, пока не разберёмся с повозкой. Отведите лошадей в конюшню и попытайтесь выручить хоть сколько-нибудь денег за этот развалившийся хлам. А я поговорю с хозяином.
Шегрийцы молча кивнули и начали возиться с упряжью. Яират двинулась к дверям таверны.
Это было небогатое, но крепкое здание с привычными для Норта двумя этажами и мелким скотным двором, где располагались конюшни. Вывеска над дверью таверны давно покосилась, а краски выцвели, однако магичка смогла, пусть и не без труда, прочесть название.
«Соль и солнце», — значилось на деревяшке.
— Странно звучит… — пробормотала себе под нос девушка, но всё-таки толкнула входную дверь.
На Яират тут же дохнуло теплом, выпечкой и свежеструганным деревом. К удивлению целительницы, внутри таверны оказалось куда уютнее, чем она предполагала. Посетителей было немного, только парочка явных завсегдатаев да укутанная в дорогой плащ фигура рядом с окном.
Яират сделала шаг по направлению к барной стойке и бросила на столешницу несколько серебряных монет:
— Четыре койки, ужин и стойло для лошадей.
Хозяин оторвался от протирания бокалов, принявшись сверлить незнакомку мрачным взглядом. Он был невысок, даже, скорее, приземист, но крепок. Его внушительных размеров всклоченная борода, скреплённая металлическими зажимами, каскадом падала ниже живота, а замызганная пятнами рубаха с трудом сходилась на широкой груди.
— Маловато будет денег, — медленно произнёс нортиец.
В его голосе послышались угрожающие нотки, которыми обычно спроваживают из дома нежданных гостей. Сейчас таким нежданным гостем была длинноволосая девчонка с излишне самоуверенным взглядом.
— Я заплачу остальное через пару дней, — резонно заявила Яират, скрестив руки на груди. — И добавлю сверху за ожидание.
— Мы не работаем в долг, — безоговорочно мотнул головой хозяин. — Если не сможешь найти деньги прямо сейчас — выметайся.
Целительница вздохнула. Она устала с дороги и меньше всего хотела бегать по городу в поисках более дешёвого места для ночлега. К тому же её раздражение постепенно усиливалось, что только добавляло лишних проблем.
Неожиданно со второго этажа послышались возня и детские крики, а через пару минут на лестнице объявился виновник шума — краснощёкий заплаканный мальчуган пары триплексов от роду. Он, вереща и хныча, нёсся по ступенькам, не видя ничего перед собой, в то время как его мать, путаясь в юбках, пыталась догнать маленького негодника.
— Олли, а ну остановись! Это всего лишь маленький зуб! — задыхаясь, причитала женщина. — Мы просто выдернем его и всё! Больно не будет!
Мальчик, не прекращая бежать, обернулся к матери и истеричным голосом запищал:
— Ты врёшь! Ты лгунья!
Отвлёкшись на женщину, юнец сам не заметил, как на ходу врезался во что-то твёрдое.
Твёрдым оказалась незнакомая девчонка с серебристыми глазами.
К несчастью, мать Олли была уже слишком близко, и мальчик принял наиболее выгодное с точки зрения тактики решения: спрятался за незнакомку, заняв выгодную оборонительную позицию.
— Олли! — всплеснула руками мать, поправляя сбившийся передник. — А ну быстро иди сюда!
— Не пойду! — вцепившись в накидку Яират, замотал головой ребёнок.
На его лице был написан весь тот страх и недоверие, которое только может испытывать ребёнок, которому хоть раз причиняли боль, обещая, что больно не будет.
— Как ты смеешь перечить матери?! — праведно возмутилась женщина. — Хватит трусить! Я пожалуюсь твоему отцу! Эй, Манс, ну скажи уже что-нибудь этому паршивцу! Иначе это никогда не закончится!
Хозяин таверны, к которому обратилась нортийка, нахмурил кустистые брови, однако издал лишь пару нечленораздельных звуков, которые с равным успехом можно было истолковать и как нотации, и как одобрение. Мужчина явно разбирался в воспитании детей не больше, чем в пошиве платьев, а потому с трудом понимал, что именно должен делать: пытаться утешить мальца или, скажем, прибить.
— Я. Никуда. Не. Пойду! — почувствовав власть над родителями, решил укоренить позиции мальчуган. — И. Зуб. Свой. Не. Дам!
Мать поражённо ахнула и принялась сверлить взглядом отца. Отец оценил обстановку и требовательно покосился на сына. Сын торжествующе посмотрел на мать.
Круг замкнулся.
Яират, терпеливо наблюдающая этот цирк, крепко схватила парнишку за шиворот и, усилив руку магией, перетащила ошеломлённого таким поворотом юнца на ближайший стол.
— Хочешь, покажу фокус? — задумчиво произнесла целительница.
Мальчик недоверчиво взглянул на незнакомку. Он видел её впервые, но она выглядела безобидно, а потому Олли неуверенно кивнул.
Магичка довольно кивнула, и в тот же момент над ладонью девушки возникли маленькие блестящие рыбки, будто сотканные из светящейся волшебной материи. Они начали плавать в воздухе, своевольно подёргивая яркими хвостами, и заворожённый зрелищем юнец совершенно забыл и о матери, и об отце, и о зубе.
Рыбки медленно поднимались вверх, озорной стайкой извиваясь между собой, а парнишка продолжал зачарованно глядеть на фокус, задирая голову выше и выше, чтобы не упустить ни секунды магического представления.
Когда он отвлёкся настолько, что приоткрыл рот, Яират, заметившая расшатанный передний зуб, одним проворным движением дёрнула за резец и вырвала его из десны.
Олли вскрикнул от неожиданности, непонимающе глядя на незнакомку.
— Вот и всё, — целительница положила зуб в руку ошалевшему мальчику. — Не ешь пару часов и не трогай лунку. Особенно грязными руками.
Рыбки лопнули, осыпавшись сверкающим дождём, а хозяйский сын так и остался удивлённо хлопать ресницами, глядя на объект собственного страха, мирно покоящийся в маленькой ладони. Больно действительно не было, хоть юнец и понимал, что его попросту надули, поманив волшебными чарами.
— Ты колдунья! — только и смог вымолвить Олли, не то с восхищением, не то со страхом таращась на незнакомку. — Настоящая ведьма!
— Вот уж спасибо на добром слове… — усмехнулась Яират, отворачиваясь к дверям.
Целительнице нужно было идти и как можно быстрее: за окном уже стемнело, а оказаться на ночь глядя без крыши над головой, да ещё и со сломанной повозкой магичке не улыбалось. К тому же, снаружи ждали шегрийцы, оставлять которых без присмотра равнялось самоубийству.
«И почему я вообще продолжаю возиться с ними? — раздражённо выдохнула Яират. — Мне стоило взять свою лошадь и уйти одной. На себя-то денег хватит».
— Эй, магичка, — вдруг прозвучал задумчивый голос хозяина. — Можешь остаться со своими дружками на ночь. Стойло и еду обеспечу. В качестве платы за помощь сыну.
Целительница остановилась. Сначала ей захотелось отказаться от сделанного, скорее, из вежливости, нежели от широкой души, предложения, но терять такой шанс было бы полнейшим безрассудством.
— Благодарю вас за вашу щедрость, — сухо кивнула Яират и вернулась к стойке.
Из угла, где сидела фигура в дорогом плаще, послышался беззлобный смешок, а чужие тёмные глаза заинтересованно блеснули в тусклом отблеске огарка свечи. Магичка уселась за высокий стул, ожидая обещанный ужин, и мельком окинула взглядом незнакомку.
Это была совсем ещё юная девочка четырёх триплексов от роду, с копной медно-рыжих волос и россыпью веснушек на лице. Нортийка увлечённо читала потрёпанную книгу или, по крайней мере, делала вид, что читает. Под её красивой тёмной накидкой виднелось не менее приятное бархатное платье с маленьким атласным бантиком, а на ногах были обуты отстроченные мехом сапожки. Да и в целом девочка выглядела словно ладно одетая куколка с чистым, умытым личиком. Единственное, чем незнакомка отличалась от дорогих фарфоровых игрушек, была её странная озорная полуулыбка, за которой скрывалось что-то такое, чего Яират пока не могла разгадать.
Глядя на неё, целительница поняла: рыжая «кукла» была тем самым силуэтом, который наблюдал за ней и шегрийцами в окно.
«Обычная мелочь с кудряшками», — смущённо отвела глаза магичка, наткнувшись на чересчур прямой ответный взгляд.
Однако продолжить взаимное изучение незнакомки Яират не смогла, потому как расправившиеся с лошадьми и повозкой, рогатые спутники вдруг ввалились в таверну всей своей голодной компанией. Они радостно махнули девушке и, похватав свои порции мясной похлёбки, как нечто, само собой разумеющееся, уселись за один стол, принявшись поглощать ужин со невероятной скоростью. Целительница, вопреки её слабым попыткам сопротивления, была утянута шегрийцами к себе, и вскоре присоединилась к общей трапезе.
— …а я ведь говорила тебе, что этот драндулет долго не протянет, — смакуя пищу, вдруг заметила Шайни. — Надо было давно позаботится и купить новую повозку.
— Ага, конечно, — фыркнул Шэйн. — Только новая повозка стоит целое состояние. Скажи ей, Шег.
Рослый шегриец с подвитыми рожками согласно закивал.
— Да какая разница? Всё лучше, чем трястись на лошади, обвешанной поклажей, — закатила глаза Шайни. — Вот скажи, как мы теперь будем…
Яират перестала слушать шутливый спор шегрийцев ещё в самом начале. Магичка чувствовала сильный голод и усталость, но чужой взгляд, постоянно скользящий по целительнице, исследовавший её, как диковинное растение, так раздражал, что в какой-то момент нортийка не выдержала и поднялась с места, вызвав у спутников закономерные вопросы.
Целительница подошла к углу, в котором притаилась рыжая мелочь и, в упор склонившись над ней, процедила:
— Что тебе надо?
Рыжая нарочито медленно оторвала взгляд от книги, которую якобы увлечённо читала, и, кашлянув, насмешливо произнесла:
— Ничего.
Голос у мелочи оказался приятный, хоть и больше детский, нежели взрослый. Правда, он был слегка хрипловат, как бывает, когда застудишь горло.
— Тогда чего таращишься? — грубо бросила Яират.
— Насколько мне известно, законами Норта не запрещено глядеть по сторонам, — самоуверенно заявила незнакомка.
— А ещё законами Норта не запрещено просиживать зад в тавернах, — кивнула на бокал с напитком магичка. — Но твои родители явно не обрадуются, если я притащу тебя за шкирку домой и расскажу, что их дочурка напивается глинтвейном.
Рыжая мелочь отложила книгу и со снисходительной ухмылкой посмотрела на целительницу. В её взгляде Яират прочла что-то такое, чего точно не может быть у детей четырёх триплексов от роду.
— Глинтвейн горячий и греет горло, — логично парировала незнакомка. — В холодную погоду это хорошее средство, чтобы не простудиться.
И чуть погодя, добавила:
— А моих родителей давно нет в живых. Они умерли около триплекса назад. Так что придётся разочаровать вас, леди магичка: наябедничать на меня не получится.
Яират осеклась. Она с минуту буравила взглядом абсолютно спокойную мелочь, продолжившую напоказ потягивать свой напиток, но в итоге развернулась и отошла обратно, к своему столу.
— Что за малявка, Яи? — тут же поинтересовалась Шайни. — Ты с ней знакома?
— Впервые вижу, — пожала плечами девушка, подхватывая свою тарелку с густой наваристой похлёбкой.
В миске осталось чуть больше половины блюда, но Яират не собиралась доедать.
— Слушай, если она тебя задевает, мы можем её того… — шегрийка жестами показала, как смачно шлёпает воображаемый зад. — …ну ты поняла, да? Раз-два — и всё. Мелочь сразу перестанет задирать нос.