5.5. (1/2)

Хистэо лёгким движением раздвинул портьеры и скользнул взглядом по ночному небу, усеянному яркими звёздами. Блестящие точки, искрящиеся в тёмной дымке и всегда привлекавшие внимание эль Гратэ, на мгновение заняли мысли лорда, по обыкновению принявшегося разделять их на созвездия.

Вот над городом вспыхнула Стрела — скопление особенно сверкающих частиц, по которому всегда можно было найти путь к столице. За ней, чуть поодаль, виднелось Копьё — созвездие Хейшши, всегда сопровождающее дочернюю Стрелу. А вдалеке, на окраинах Сэнэри, тускло сиял загадочный Меч — цепь звёзд, названных в честь оружия Заррэна.

— Хочешь что-то спросить? — ощутив на себе взгляд ученика, откликнулся мужчина.

Он тонко чувствовал, когда Эйвиля тяготила какая-то мысль, и предпочитал давать ответы до того, как вопросов станет ещё больше. Словоохотливый и любопытный юноша всегда находил, куда сунуть свой нос, однако это не казалось эль Гратэ весомой проблемой.

По крайней мере пока.

— Там, в королевских покоях, вы косвенно говорили о том, что спасли свою сестру от гнева Его Величества после какого-то инцидента, верно? — робко прозвучал голос Эйва в тишине.

Лорд кивнул, чувствуя, как боль в спине нарастает и норовит переползти на плечи. Эта боль — ноющая, тягучая, бесконечно длинная — в последнее время навещала лорда чуть чаще: возможно, сказывались частые тренировки и долгое времяпровождение за разбором писем. Впрочем, целый вечер, проведённый на балу, тоже сделал свой вклад. Юные леди, все как на подбор мечтающие о танце с Первым Советником, получили своё. Хистэо не обделил вниманием ни одну. И теперь спина норовила скривиться от боли, медленно сковывающей позвонок за позвонком.

Но Тэо продолжал стоять прямо.

— Тогда почему ваша сестра так жестока к вам? — озадаченно продолжил Тарви. — Почему она неблагодарна и резка с вами? Неужели, у неё совсем нет совести? Неужели, ваш поступок не тронул её?

Полный праведного возмущения красивый голос барда заставил мужчину улыбнуться. Правда сам вопрос понравился эль Гратэ куда меньше, и когда ощущения в спине вдруг усилились, Хистэо глухо, через силу, ответил:

— Потому что она не знает. И никогда не узнает. Я так решил. Селине вполне достаёт своих проблем. Я не собираюсь добавлять ещё. Красивый цветок должен расти далеко от засухи, а моя сестра — вдали от ненужных волнений.

Тэо невероятно хотелось есть и ещё больше — спать. Тело требовало отдыха, просило увесистой порции мяса, тёплой ванны и мягкой постели, но лорд только морщился, отгоняя непрошенные мысли. Всё это казалось чем-то вторичным, что имело значение лишь тогда, когда сил не оставалось на куда более важные вещи.

— Значит, вы думаете, она будет куда счастливее, если продолжит злиться на вас? — снова возмутился Эйв. — Это ведь гораздо хуже.

Эль Гратэ окинул взглядом никогда не спящий Сэнэри, весь переливающийся разноцветными огнями, словно дорогое украшение. Сезон кальт в этот раз подступал чуть медленнее, и это хорошо отразилось на урожае: кажется, кто-то из советников докладывал об этом несколько дней назад. Особенно повезло королевским виноградникам поблизости Гранд-Порта: вдоволь напитавшиеся светом, они дали много материала для хорошего вина. Возможно, стоило поторговать излишками с шегрийцами и тем самым лишить лийанских торговок части заработка, но Тэо решил подумать об этом позже.

Остаток вечера он щедро мог подарить себе, перенеся все заботы и проблемы на завтра.

— Смотря с чем сравнивать, — усмехнулся Хистэо, вспомнив о заданном вопросе. — Ненависть не самая худшая эмоция. Она может быть куда приятнее некоторых других.

Эйвиль, недовольный ответом, начал елозить в кресле, и лорду пришлось сосредоточить внимание на подопечном.

Тарви был всего несколькими триплексами младше него. В некоторые моменты, когда Эйв по-особому задумчиво склонял голову или принимал определённую позу, он мог даже сойти за взрослого, но только не для Тэо. Первый Советник видел в ученике ребёнка и вряд ли смог бы относиться к нему иначе. Слишком много было различий, слишком много непохожих черт и полутонов. Иногда эль Гратэ казалось, что между ним и Эйвилем непреодолимая пропасть, и что он, Хистэо, стоит на одном краю этой пропасти, а все остальные, включая ученика, — на другом.

И с каждым триплексом эта пропасть становилась всё больше.

— Хочешь сыграть? — взяв со столика пачку карт, неожиданно предложил Тэо.

Он чувствовал, как мысли начинают перетекать в опасное русло, и спешил отгородить себя от них. Практика показывала, что лучше всего в такие моменты помогало занятие чем-то, что требовало сосредоточенности и умственных усилий. Ханк вполне подходил под описание.

— Да, конечно! — тут же отбросил всё своё недовольство Эйв и придвинулся ближе.

Бард действительно любил эту игру, хотя лорд подозревал, что нравится ему не столько она, сколько тот, с кем он играет. Впрочем, эль Гратэ устраивало положение дел, ведь оба получали необходимое: Эйвиль — весёлое времяпровождение, а Тэо — временную свободу от своих мыслей.

Сейчас для них существовал только ханк и ничего больше.

— Выбирай ведущую, — протянул стопку карточек мужчина, присаживаясь в кресло напротив Тарви.

Эйв с горящими счастьем глазами наугад вытянул карту и перевернул рубашкой вниз.

— Чёрная роза, — важно провозгласил ученик. — Все лийанские карты получают дополнительные очки атаки.

Хистэо незаметно усмехнулся, окинув взглядом свою руку. Ему не сильно повезло со стартовыми картами, но тем интереснее обещала выдаться игра.

— Имейте ввиду, у меня внушительная комбинация, — попытался спугнуть оппонента Эйвиль, делая свой ход.

Ещё ни разу ему не удавалось выиграть у Мастера. Ученик был неплохим игроком, очень старательным и внимательным относительно хода партии, но не таким дальновидным, как Тэо. Там, где Тарви просчитывал на два-три хода вперёд, эль Гратэ заходил гораздо, гораздо дальше. Эта привычка сложилась у мужчины с детства: он всегда продумывал свои действия до того, как начинал воплощать их на практике. Поначалу это казалось сложным, однако со временем вошло в привычку, став таким же неотъемлемым умением Хистэо как, например, способность дышать. Ведь лорду приходилось очень много думать, куда больше, чем людям из его окружения. И необходимость постоянно принимать решения, каждое из которых может привести к определённым последствиям, перестроило мышление Первого Советника, сделав его слишком рациональным, слишком расчётливым.

— Лийанская королева терпит поражение в войне, и нортийский рыцарь получает двадцать очков к атаке, — выложив очередную карточку события на стол, прокомментировал Тэо. — У меня четыре рыцаря, Эйв, в совокупности с надбавочными очками они дают сто двадцать урона. Попробуешь отразить?

Бард растерянно хлопнул длинными ресницами, осознавая, что проигрывает по всем фронтам, правда тут же собрался и стал напряжённо обдумывать следующий ход. Его брови нахмурено клонились к переносице, а пальцы крепко сжимали карточки, словно бы не хотели отдавать очередную победу в копилку эль Гратэ. Это забавляло Хистэо, внимательно наблюдающего за выразительным лицом Тарви.

Эйвиль серьёзно относился к игре, но даже не подозревал, для чего на самом деле Мастер уделяет ханку так много внимания, почему не поддаётся и заставляет ученика раз за разом терпеть поражение, а после — начинать новую партию в надежде выиграть. Зато после каждого проигрыша Эйв снова и снова задавался одним и тем же вопросом. Вот и сейчас, после розыгрыша последних карт, юноша не мог сдержать возмущения:

— Опять! Вы опять меня обыграли, хотя я приложил столько усилий! Вас просто невозможно победить!

Эль Гратэ тихо рассмеялся и откинулся на спинку кресла. Старая мебель недовольно скрипнула, намекая на свой почтенный возраст. В гостиной царил приятный глазу полумрак, свечи слабо мерцали в потёртых медных подсвечниках, и приятная прохлада тонкой вуалью ложилась на плечи. Чуть спёртый, пахнущий книгами воздух, знакомый Хистэо с самого детства, успокаивающе ласкал крылья носа.

— Непобедимых противников не бывает, Эйв, — наконец откликнулся мужчина. — Каким бы сильным ни казался оппонент, ты всегда можешь найти лазейку к победе. Нужно лишь выбрать правильный способ.

— Легко вам говорить, — заворчал ученик. — Вы-то никогда не проигрывали.

Тэо расстегнул чуть душащий ворот камзола и посмотрел в глаза Тарви. Они были похожи на полуденное небо: чистые, пронзительно-голубые и ясные. В этих глазах можно было прочесть все мысли юноши — настолько взгляд Эйвиля выдавал хозяина.

— Проигрывал, — усмехнулся лорд. — Так часто проигрывал, что научился подниматься. Раз за разом. Да, падать и подниматься, снова и снова. Чувствовать горечь поражения. Ощущать собственное бессилие. Боль. Страх. Ненависть. Невозможность. Неразрешимость. Отторжение. Думал, мне незнакомы эти чувства, Эйв?

Бард окинул недоверчивым взглядом Хистэо, словно пытаясь понять: а не шутит ли тот? Ведь не может кто-то столь сильный и столь умный, как эль Гратэ, испытывать подобные чувства, да ещё и во всеуслышание признаваться в собственной слабости?

Однако Первый Советник ни жестом, ни словом не позволял усомниться в искренности своих слов.

— Вы всегда выглядите таким спокойным, таким уверенным в себе, — смущённый откровенностью Мастера, прошептал Тарви. — Как уж тут поверить…

— Спокойствие берётся от понимания цели и средств её достижения, — парировал Тэо. — А уверенность приходит с каждой маленькой победой, с осознанием правильности выбора.

— Как я могу быть уверен, что выбор правильный, если ещё ни разу не выигрывал? — хмыкнул юноша. — Как могу продолжать пытаться, если ничто не гарантирует мне успеха? Может, всё это бесполезно… может, у меня ничего не выйдет… я ведь вижу, что противник гораздо сильнее меня… это логично.

На мгновение пламя свечи в подсвечнике дрогнуло, и странная тень скользнула по красивому, будто выточенному из хрусталя или мрамора, лицу лорда. Это лицо, всегда одинаково спокойное и одинаково расслабленное, приобрело новое выражение, доселе незнакомое Эйвилю.

— Конечно не выйдет, если будешь себя жалеть, — вдруг перестал улыбаться Первый Советник. — Ведь проще всего сдаться в самом начале, опустить руки, расслабиться и начать тонуть. Это ведь так легко — заведомо вынести себе приговор, подписать собственную капитуляцию. Тогда не нужно будет лишний раз напрягаться. Не нужно будет барахтаться из последних сил. Не нужно будет сопротивляться изо дня в день. Бороться до самого конца куда тяжелее. Тело и разум всегда хотят пойти по пути наименьшего сопротивления. Хотят сдаться. Обезоружить себя. Сломаться под натиском неизбежности. Но есть одна вещь, которая поможет тебе двигаться дальше, несмотря на голос логики и здравого смысла, несмотря на страх и боль, несмотря на все твои предрассудки. Это вера. Ты никогда не должен терять веры, понимаешь, Эйв? Тогда и только тогда ты можешь рассчитывать на победу.

В маленькой гостиной с жёлтыми стенами и бесконечными книжными полками стало слишком тихо. Спёртый воздух, давящий на грудь, казался особенно невыносимым. Тэо чувствовал, как боль в спине то отступает, то усиливается, накатывая волнами, а потому незаметно сжал зубы в ожидании нового прилива.

— Хорошо, я понял, — пристыженно кивнул Тарви, опустив взгляд. — Вы правы. Но всё же мне хотелось бы посмотреть на человека, который сможет обыграть вас в ханк. Хотя, наверное, такого не существует.

Хистэо рассмеялся, придавая лицу прежнее безмятежное выражение, и ради шутки бросил:

— Если кто-нибудь сможет победить меня в этой игре, я, должно быть, буду играть с ним целую вечность, но возьму реванш.

Эйвиль хохотнул в ответ, и некоторое напряжение, возникшее между Мастером и учеником, тут же рассеялось. Они сыграли ещё несколько партий, всё с тем же результатом в пользу Тэо, прежде чем Первый Советник взглянул на комнатные часы.

— Уже достаточно поздно, Эйв, — чуть склонил голову лорд. — Думаю, неплохо было бы отдохнуть перед новым днём.

— Да, конечно, — с небольшой долей разочарования согласился юноша.

Он принялся собирать карты, стараясь затянуть этот процесс как можно дольше. Хистэо с усмешкой наблюдал за маленькими хитростями ученика, закинув ногу на ногу и периодически скользя взглядом по книжным полкам.

Стоило бы отнести все эти книги обратно в библиотеку или в городские школы. Там бы им нашли применение. Здесь же они бесцельно пылятся уже который триплекс, хотя многие из них эль Гратэ знает почти наизусть. Даже если Первый Советник закроет глаза, он по памяти может назвать порядок, в котором они стоят на полках.

«Теория строения мира». «Начальные уроки плетения чар». «История триплексов». «Лёгкая практика».

Это первые учебные книги, которые он прочёл в детстве. Потом было бесчисленное множество других: куда более сложных, куда менее интересных. Нортийские книги. Книги на певучем лийанском языке. Шегрийские путанные многотомники. Труды о стихийной магии. Целые фолианты так и не пригодившихся лечебных чар.

И всё это скопление знаний частично или полностью хранится в голове лорда.

В бумажных записях действительно нет смысла.

Но мужчина продолжает хранить эти книги, продолжает изредка брать их в руки и, листая хрупкие, хрустящие от старости страницы, вспоминать дни детства, когда читал их.

Наверное, он не может отдать эти книги, потому что не способен отпустить своё прошлое. Ведь если не будет прошлого, всё потеряет смысл. И если не станет смысла — Хистэо определённо сойдёт с ума. А становится безумным Тэо никак нельзя. Это единственное, что он точно знает.

— Иди сюда, Эйв, — когда карты, наконец, были собраны, тихо позвал Первый Советник.

Бард подошёл к нему и доверчиво разрешил потрепать себя по волосам. Он всегда радовался прикосновениям своего Мастера, всегда льнул к Хистэо в надежде получить ласку. И Тэо, в свою очередь, оправдывал ожидания юноши.

— Хорошенько выспись, — мягко подтолкнув ученика к его комнате, произнёс эль Гратэ. — Спокойной ночи, Эйв.

Тарви с частицей недовольства кивнул и прошествовал к дверям своей спальни. По его лицу было видно, что Эйвиль хочет побыть с Мастером ещё немного, но лорд сделал вид, будто не замечает этого.

— И вам спокойной, — чуть огорчённо ответил бард, поворачиваясь спиной.

Когда ученик исчез в проёме, Тэо, наконец, потушил свечи в гостиной и вернулся к себе в комнату. Он был совершенно один, а потому мог ненадолго расслабиться наедине с тишиной.

Лорд прислонился спиной к двери и медленно опустился на пол.

Теперь день действительно окончен.

Теперь можно согнуться пополам, не сопротивляясь боли, и позволить лицу потерять безмятежное выражение. Если Хистэо один, если никто не видит его, такое допустимо.

Эйвиль наверняка заснул, как только лёг в постель, слуг Первый Советник не держит, а Тень… Тень уже навещала его утром, за завтраком. Появление Покровителя было очень неожиданным, да ещё и в самый неподходящий момент, но Эйв оказался понятливым мальчиком, захлопнулся от одного только взгляда Тэо.

Лорд не представлял, что могло случиться, если бы Тень узнала, о чём спрашивал Мастера ученик. Скорее всего, это обернулось бы крушением всех тщательно выверенных планов. Полным поражением. Как хорошо, что этого не произошло.

Хистэо вздохнул, разминая уставшую спину, и с трудом поднялся на ноги.

Он устал. Невероятно устал. Он хотел отдохнуть. Хотел выспаться. Хотел хоть на мгновение избавиться от сотен мыслей, роящихся в голове, словно жалящие осы.

Но сна не было ни в одном глазу.

Эль Гратэ сел за рабочий стол и принялся разгребать бумаги. Их было великое множество. Куда больше, чем может изучить один человек за ночь.

Вот многочисленные счета, долговые расписки и сводки. Дела у Короны идут куда лучше благодаря стараниям Тэо. Ещё немного — и доходов станет больше, чем трат. Рудники делают своё дело.

А здесь письма от Гильдий. От Торговой, Ремесленной, даже от Гильдии Убийц. С ними сложнее, особенно с последней. Глава Гильдии не хочет и задумываться о сотрудничестве. Зато покушения организовывать тот ещё мастак. Придётся подождать ещё немного: долго старикан всё равно не протянет. Слишком почтенный возраст. Может быть, новый Глава будет куда сговорчивее.

Дальше — попытки переговоров с шегрийцами и лийанками. Особенно неохотно отвечают последние. Они слишком высокомерны и горделивы, чтобы заключить союз. Их Королева непоколебима и неприступна. Хотел бы Тэо поговорить с ней лично.

И только в конце — сообщения от шпионов. Из Гранд-Порта. Из Лайтнинга и Люмини. Из Мирта и Карроса. Даже с самых окраин — из Фронтира.

Десятки донесений. О конфликтах местных аристократов. О слухах и тайнах. О готовящихся заговорах.

А под грудой писем — одно из самых свежих. Кажется, его принесли только сегодня.

Оно из Тари-Тёрна.

Хистэо нетерпеливо вскрывает его, быстро пробегает взглядом по шершавой бумаге. Потом ещё раз, уже медленнее, чтобы точно уловить смысл слов.

Послание удивляет Первого Советника. То, о чём там говорится, составляет некоторую проблему.

Тэо морщится и сжигает записку огненным заклинанием.

Он не сомневается в верности Эйвиля и доверии Тени, но обоим ни к чему знать подробности, указанные в письме. Эти подробности необходимы только Хистэо. Ответ он напишет позднее и отправит так, чтобы ни одна душа не узнала об этом.

Ах да, нужно будет сходить в библиотеку на днях. Дело принимает не тот поворот, который нужен Тэо. К счастью, разум лорда работает как часы. Точные быстрые слаженные часы. Идеальный механизм. И какое бы препятствие не стояло перед этим механизмом, он всегда найдёт выход.

Первый Советник поднимается из-за стола: разбор остальных писем можно отложить и назавтра. Сейчас ему не хочется заниматься работой.

Но чем ещё?

В покоях нет новых книг для чтения, а бродить по замку в столь поздний час эль Гратэ совсем не хочется. Того и глядишь — наткнёшься на очередную юную леди и придётся заводить скучные вежливые разговоры.

Хистэо любил читать, однако ненавидел скучные вежливые разговоры. Значит, придётся занять себя чем-нибудь ещё, пока сон не накроет мужчину своей пеленой и не заберёт, пусть даже кратковременно, ненужные мысли.

Тэо подошёл к платяному шкафу и, следуя порыву, приоткрыл дверцы. Внутри, под одеждой и утяжелителями, привычно пылилась увесистая коробка.

Его личное хранилище с рисунками.

Лорд с сомнением взял коробку в руки и отнёс к столу. В последнее время он почти не рисовал: не было сил и желания. Карандаш лежал в руке, словно неподъёмный, а штрихи получались слишком резкими, слишком нервными. Вот и сейчас желание создавать что-либо прекрасное напрочь отсутствовало. Зато можно было просто полистать старые картинки.

Да, просто полистать старые картинки, не более.

Первый Советник снова уселся на стул и принялся медленно разглядывать рисунки, цепляясь взглядом за мелкие детали и акценты.

Вот яркие пейзажи Сэнэри: Тэо почти всегда рисовал их в цвете. Тонкие, словно вены, улочки, пропитывающие живительную громаду столицы. Красно-оранжевые крыши, похожие цветом на полыхающее закатом небо. Множество фигур повсюду, ведь город никогда не спит. Множество разных лиц. Множество теней.

Кажется, на одном из рисунков поместилась даже белая пушистая кошка: Хистэо никогда не упускал такие мелочи.

А дальше — портреты. Всегда с одним и тем же человеком.

С Виви.

Или, как она теперь любит представляться, с леди Вивьеннэ иль Найтх, наследницей Центральных Земель Норта и непосредственной участницей Ковена Верховных Магов.

Но для Тэо она по-прежнему лишь Виви. Девочка с рисунков. Неуловимый цветок сирени. Хохочущая маленькая затейница. Добрый друг. Единственная возлюбленная. Всё и ничего одновременно.

Лорд понял, что смотрит на особенно удачный портрет иль Найтх, не моргая, только когда в уголках глаз появились капельки жидкости.

Хистэо смахнул их пальцем и любопытно облизнул.

Капельки оказались солёными.

Эль Гратэ снова обратил внимание на рисунок. Это был один из самых удачных портретов. И один из самых последних.

На картинке юная Виви собирала цветы в саду. Выражение лица — сосредоточенное, нижняя губка чуть выпячена от усердия, обсидиановые волосы забраны в высокую причёску, заколотую аметистовой заколкой-цветком. На магичке — лёгкое повседневное платье, чёрное, с разлетающейся юбкой. В руках — плетёная светлая корзинка, полная сочных цветков. Кажется, ещё мгновение — и рисунок оживёт, превращая воспоминания в реальность.

Впрочем, для Тэо они и так свежи как сегодняшний день. Стоит чуть сосредоточить взгляд, чуть ослабить самоконтроль, как мысли о прошлом тут же завладеют сознанием.

Но Первый Советник не позволит этому случится.

Не вернётся в те дни.

Не должен…

Правда, чем дольше он всматривается в рисунок, тем больше хочет спать. Тем больше хочет увидеть сладкий сон о том времени, когда Виви собирала цветы в саду, а он…

…чем он тогда занимался?

Надо подумать. Кажется, он убегал.

Да, точно, прежде чем попасть в сад он убегал. Долго и очень быстро.

От своих врагов. От всех этих смеющихся лиц.

Кажется, это было ещё вчера, а не пару триплексов назад.

Кажется, Тэо было страшно.

Кажется, магии тогда не было.

Кажется… кажется, Тэо всё же увидел свой горько-сладкий сон.

Свои воспоминания.

***

— Ловите неудачника!

Всё, что прозвучало, прежде чем ты осознал необходимость бежать.

Голос был до боли знакомым: он принадлежал наследнику рода дэ Тэнт — Файглингу. А где Фай — там его прихвостни: с десяток юнцов-сверстников, не отличающихся умственными способностями, зато в достатке обладающих тем, чего у тебя нет, — магией.

Словно в подтверждение твоих мыслей сзади раздаются довольные смешки, и через мгновение вслед за глупым хихиканьем летит первое заклинание — простенький огненный шар, не представляющий особой угрозы для мага.

Но ты-то не маг. И отразить заклинание тебе нечем.

— Кажется, мы его подпалили! — хохочут голоса позади. — Эль Гратэ на огне в собственном соку! Кушать подано! Вот умора!

Ты стискиваешь зубы, шарахаясь от яркого всполоха: чары действительно задели тебя. Реакция у тебя отменная, но волшба всегда действует быстрее. Итог: прожжённый кусок чёрно-серебряной ненавистной тебе формы и острая боль в правом плече. Благо поражённый участок совсем маленький, и его всего-то нужно промыть и обработать лечебной мазью.

Правда, у тебя нет ни воды, ни лечебной мази. Только идиоты, решившие, что способны догнать человека, который и так убегает всю жизнь.

— Эй, эль Гратэ, постой! — кричат тебе в спину. — Куда ты бежишь? Поплакать в уголке? Жалкий трус!

Ты почти не реагируешь на провокацию и продолжаешь нестись по коридорам замка, прижимая к груди сумку с рисунками и книгами. Бездна тебя побрала выбрать для отдыха именно эти безлюдные коридоры! Вначале тебе казалось, что здесь спокойно и безопасно, однако так было до прихода Фая и его команды. Теперь же наличие людей казалось тебе щедрым подарком.

Впрочем, зря ты себя обнадёживаешь. Даже если тебе на пути попадётся кто-то из слуг или гвардейцев, они вряд ли тебе помогут. Скорее, наподдадут ещё, взяв пример с достопочтенного лорда дэ Тэнта. Эль Гратэ здесь все презирают. Начиная от Короля и заканчивая самыми низкими по положению людьми. Ведь твои родители — изменники. Значит, и с тобой церемониться нечего. А ещё лучше — сжечь, как и всех остальных сородичей. Но прежде, конечно, нужно хорошенько потешиться.

— Эй, думаешь, мы вечно за тобой будем бегать?! — раздаются запыхавшиеся голоса. — Тебе всё равно не скрыться от нас без магии, неудачник!

И в подтверждение этих слов кто-то из толпы на ходу сплетает воздушное заклинание — огромный прозрачный щуп. Он тут же устремляется к своей жертве, и ты отпрыгиваешь в сторону, чтобы чары не накрыли тебя.

Мгновение промедления оборачивается поражением: поднявшись, ты оказываешься окружённым врагами. Их действительно десять. И во главе, конечно, Файглинг. Неприметный внешне, но обладающий неплохим магическим потенциалом, он смотрит на тебя свысока, как на мелкое насекомое.

Нет, для них ты и есть мелкое насекомое. А насекомых принято давить.

Вот и тебя бесцеремонно хватают за отросшие серебряные волосы — предмет гордости перед Виви, которая просто обожает длинные локоны. Хватают так крепко, что у тебя непроизвольно выступают слёзы и лицо кривится от боли.

Тем не менее ты стискиваешь зубы и, что есть силы, бьёшь одного из юношей промеж ног. Тот с криком падает на пол и закрывает руками повреждённое место. Ты через боль ухмыляешься. Они не играют с тобой по-честному, используя магию — значит, и ты не обязан.

— И когда ты стал таким смелым, ничтожество? — Фай подходит ближе и недовольно скрещивает руки на груди.

На уязвлённого союзника он даже не смотрит. Хвалённая дружба для него не стоит и медяка. Куда важнее показать своё превосходство над жалким немощным одногруппником, не способным счаровать даже простейшее заклинание. Вот это уже ближе к принципам Файглинга дэ Тэнт.

— А когда ты стал таким слабым, что не можешь обойтись без своей магии?

Эта фраза вызывает целую бурю эмоций у твоих врагов. Умом ты понимаешь, что нарываться не стоит, но твоя честь всегда толкала тебя на необдуманные поступки. Вот и сейчас, стоило тебе произнести несколько слов, и Фай, разъярённый сопротивлением, готов разорвать тебя на мелкие кусочки.

— Не пора ли тебе прикусить свой язычок, эль Гратэ? — угрожающе начинает маг, и тебя тут же прижимают грудью к полу. — Он слишком острый, как ветви тёрна. А сорняки нужно вырывать.

Чьи-то ступни придавливают твою спину так больно, что кажется, будто она сейчас сломается. Тебе становится нечем дышать, и ты судорожно глотаешь остатки воздуха.

Раздаётся омерзительный звук хрустящих позвонков.

Хочется вырваться и убежать как можно дальше.

Хочется, чтобы всё это прекратилось. Раз и навсегда.

Но это никогда не прекращается. Это длится изо дня в день. Кажется, уже целую вечность.

— Ну и как позабавимся с тобой сегодня? — наступая ногой на твою голову, ухмыляется Фай.

Издеваться над тобой — его любимое увлечение. Можно сказать, дело всей жизни. Так было с самого детства. Сначала он делал это, когда у него что-то не получалось. Например, чтение. В учёбе ты всегда был первым, в отличие от всего, что связано с магией. Подобное не могло не раздражать наследника второсортного рода вроде дэ Тэнт. А как только Файглинг обнаружил свои способности, чаша весов заметно накренилась в его сторону. И помимо всеобщей молчаливой ненависти к тебе, в копилку несчастий добавились откровенные издевательства. Первые несколько раз Фай и его компания делали это незаметно и, скорее, в шутку: щипали тебя, пока взрослые не видели, бросали грязные шутки про тебя и твою семью. Потом дети выросли. И перестали скрывать очевидное.

— Кажется, я придумал, — недобро скалит зубы юноша.

Он поднимает светящиеся магией руки — и твоё тело оплетают земляные лозы, одно из простейших, но в то же время опасных заклинаний. Древесные путы стягивают тело так, что ты и пошевелиться не можешь без посторонней помощи. Всё, на что ты способен, — бессильно лежать и ждать, пока очередное «веселье» закончится.

Первый плевок попадает тебе прямо в лицо: меткости Файглингу не занимать. Его прихвостни не такие точные, и другие плевки орошают одежду и волосы. Ты не знаешь, откуда у них столько слюны, но подобное действо длится слишком долго. Настолько долго, что твоя ненависть ко всей честной компании переходит в смирение, а потом — в самоуспокоение и сарказм.

«Наверное, у них столько слюны, потому что они променяли на неё остатки мозгов», — наконец, находишь удовлетворительный ответ на свой вопрос.

Это чуть успокаивает тебя. Пусть плюются, сколько угодно. Пусть давят ногами. Пусть уничтожают твоё достоинство раз за разом. Да что угодно. Тебе всё равно, раз ты можешь отрешиться от ситуации, раз способен мысленно приглушить звуки обзывательств и притвориться сломанной куклой, которую пытаются разорвать на части, но не могут.

Ты думаешь так ровно до того момента, пока кто-то особенно умный не решает посмотреть, что в твоей сумке. Чьи-то мерзкие руки вытряхивают её содержимое, отбрасывают скучные книжки и заинтересованно хватают покрытую карандашными набросками бумагу.

«Нет, нет, только не рисунки! — со страхом думаешь ты. — Не трогайте мои рисунки!»

— Глядите-ка, наш терновник заделался в художники! — хохочет Фай, выцепив бумагу из рук товарища. — Жаль, таланта у тебя ни на грош. А раз нет таланта, то вряд ли это тебе понадобится.

И как нечто само собой разумеющееся, Файглинг с громким звуком рвёт все твои наброски. Кромсает на части с таким старанием нарисованные пейзажи Сэнэри. Комкает клочки бумаги. Раскидывает вокруг, словно разноцветное конфетти.

Но ведь среди этих рисунков был особенно красивый портрет Виви! Ты старался над ним уйму времени и хотел подарить иль Найтх, как только закончишь. Ты мечтал о том моменте, когда она увидит картину и удивлённо раскроет свои красивые фиалковые глаза, когда восхищённо улыбнётся от неожиданности и поблагодарит тебя, обрадованная таким подарком. Ты был бы так счастлив, что, наверное, растаял бы от этого счастья.

Теперь же подарка не будет. Не будет удивления Виви. Не будет твоей радости. Благодаря толпе юнцов, которым нравится измываться над тобой.

Ты вне себя от злости и яростно пыхтя, пытаешься вырваться из земляных пут.

— Эй-эй, не надо так горячится! — видя твои бессмысленные потуги, продолжает смеяться Фай. — Всё равно тебе некуда спешить. Да и слюны у нас ещё достаточно, правда, ребята?

Кучка юношей дружно поддакивает в ответ, и продолжает исторгать плевки, словно бы по часам. Ты бессильно утыкаешься лбом в холодный пол, чувствуя, как мысли плавятся от невыносимой ненависти.

Как же тебе хочется заставить их пожалеть о содеянном…

Стоит только задуматься об этом — и в голове начинает тихо звучать чей-то убедительный голос. Он всегда появляется, если ты сильно волнуешься, и ослабевает, если ты возвращаешь разуму контроль.

Этот голос преследует тебя с самого детства.

Он невесомый, почти неслышный, зато очень пугающий. За прожитые триплексы ты научился контролировать его, научился притуплять и сводить на нет, чтобы не выглядеть сумасшедшим в глазах окружающих, однако так или иначе иногда голос прорывается сквозь твою защиту и начинает сладко нашёптывать опасные вещи.

Например, то, как именно ты можешь заставить своих врагов пожалеть о содеянном. Всех разом, начиная от глуповатого Файглинга дэ Тэнта и заканчивая самим Королём. Всех, кого пожелаешь.

Да, это действительно сладко.

Так сладко, что интуиция вовремя трезвонит об опасности, и ты с трудом, но вырываешься из кокона нашёптываемых мечтаний.

А когда наконец открываешь затуманенные пеленой чужих слов глаза, то обнаруживаешь себя лежащим на полу, среди остатков земляного заклинания, ослабленного в отсутствие своего творца.

Боги, и сколько ты здесь провалялся? Как давно ушли Фай и его друзья? Они приняли тебя за умалишённого, пока ты пытался сопротивляться Голосу? Или продолжали издеваться до того, как им это наскучило? Что вообще произошло?

Впрочем, главное, что враги исчезли. Правда, оставив за собой клочки испорченных рисунков, твоё избитое оплёванное тело и попранное достоинство.

Однако это мелочи. Бывало и хуже. Сейчас тебе хотя бы не сломали кости как в одной из прошлых стычек, и, значит, не придётся целую вечность лежать в постели. В конце концов, рисунки можно нарисовать заново, плевки отмыть, а достоинство… да и Бездна с ним.

Ты собираешь учебники обратно в сумку и, пошатываясь, поднимаешься на ноги. Всё тело болит, но больше всего — спина. Они всегда стараются бить тебя по ней. Хотят, чтобы ты ходил, сгорбившись, склонившись перед ними.

«Не дождутся, — думаешь ты, медленно бредя к ближайшему фонтанчику. — Никогда не дождутся».

Над тобой и так издеваются всю твою жизнь. С самого рождения и до нынешних дней. Все, абсолютно все вокруг. Как ты понял, тебя и в живых-то оставили лишь для того, чтобы при Дворе была игрушка для битья. И никто даже не пытается вступиться за тебя: защищать опальный род эль Гратэ слишком опасно.

Но тебе до этого нет дела. Пусть развлекаются. Пусть топчут. Пусть смеются.

Пока они тратят время впустую, ты занят куда более важными вещами.

Ты садишься на край садового фонтанчика и начинаешь умываться прохладной свежей водой. Задумавшись, ты не сразу улавливаешь звуки смеха со стороны раскидистого Королевского Сада. А когда наконец обращаешь на это внимание, то безошибочно определяешь среди голосов звонкий хохот Виви. Его просто невозможно спутать с другими. Он слишком мелодичный и мягкий одновременно, словно журчание ручейка.

Наверное, Виви играет с подругами или собирает цветы. Она любит проводить время в саду, и сейчас, когда погода особенно хороша, пребывание иль Найтх на природе совершенно оправданно.

Ты, не раздумывая ни минуты, идёшь на зов этого заливистого смеха. Хотя идёшь — это громко сказано. Скорее, крадёшься, боясь испортить момент своим появлением, пробираешься через пышные заросли роз и небесно-голубых гортензий, льнёшь к ветвям пахучих кустов сирени. И как только доходишь до нужного места — взбираешься на самое удобное для обзора дерево, достаточно высокое и крепкое, чтобы без опаски наблюдать за тем, что происходит в центре сада. Благо лазать по деревьям ты научился с самого детства. Это был один из самых лучших вариантов, чтобы спрятаться от врагов. В пышных кронах тебя мало кто увидит, особенно если забраться повыше. Опасность падения всё ещё оставалась, но падать ты привык.

Вивьеннэ действительно была не одна. Рядом с ней постоянно крутилось несколько девушек, льстиво смеющихся над каждой её шуткой и словно плавленое масло липнущих к самой богатой и самой красивой своей одногруппнице. Виви по-настоящему блистала среди них: она любила всеобщее внимание и, ничуть не стесняясь, купалась в нём, будто в драгоценных камнях. Ей доставляло удовольствие отвечать на глупые и подчас бессмысленные вопросы, звонко хохотать над очередными сплетнями и постоянно сталкивать прилипчивых «подружек» лбами, заставляя их бороться за место рядом с собой. Выращенная при дворе иль Найтх впитала все его порочные стороны, но тем и привлекала окружающих: в ней чувствовалось что-то неуловимо-таинственное, что-то манящее и пугающее одновременно.

Всё это находило отражение и во внешнем облике магички: взгляд аметистовых глаз всегда поверх голов, даже если собеседник выше неё, а движения выразительные и мягкие одновременно, словно кошачьи. Любое платье изумительно сидит на изящной фигурке, любая фраза звучит как нечто сакральное. Столько загадок разом — и в одном человеке, в одной очаровательной девушке. А ты с самого детства любишь головоломки.

Можно сказать, жить без них не можешь.

«Боги, она слишком хороша», — проскальзывает шальная мысль.

Твои руки непроизвольно тянутся к карандашу и бумаге, а спина устойчиво прижимается к кряжистому стволу дерева. Ты почти неотрывно наблюдаешь за тем, как Виви цепко хватает своими пальчиками мохнатые шапки пионов, как срывает язычки ирисов и отрывает лепестки беленьких ромашек. В такие моменты все другие звуки и оттенки вокруг тебя приглушаются, внимание сосредотачивается только на Вивьеннэ: на её аккуратных маленьких ладонях, на её игривой улыбке, на простом прогулочном платье, которое выглядит лучше, чем даже самые дорогие наряды.

И твои руки сами начинают рисовать всё это. Деталь за деталью восстанавливают на бумаге образ Виви, наполняя его духом своей очаровательной хозяйки. Иногда тебе кажется, что и рисовать-то ты научился только из-за этой странной тяги к иль Найтх, которая длится почти все шесть триплексов твоей жизни.

В задумчивости ты без устали рисуешь темноволосую магичку до тех пор, пока она, нарвав целую картинку цветов в одной части сада, не отправляется прямиком в твою сторону, чтобы продолжить сборы там. Её подруги, увлечённые болтовнёй, упускают момент, когда Виви исчезает из виду, и ты просто не можешь подобрать лучшего момента, чтобы наконец увидеться с одногруппницей наедине.

Как только иль Найтх подходит ближе, глубоко увлечённая сбором растущих под твоим деревом нарциссов, ты бесшумно спускаешься на ветки пониже и, поддерживая себя ногами, свисаешь прямо перед Виви вниз головой.

Магичка, только приподнявшаяся с колен, изумлённо вскрикивает, когда ты появляешься прямо перед её глазами, радостно приветствуя:

— Тёплого Светила.

Девушка, напуганная и возмущённая твоим внезапным появлением, рефлекторно кидает в тебя всю корзинку цветов. На твои волосы сыпется разноцветный благоухающий поток камелий, сирени и роз, а парочка особенно цепких бутонов так и застревает в серебристых локонах.

— Тэо! — в негодовании восклицает иль Найтх.

— Виви, — широко улыбаешься ты.

— Кто позволил тебе подкрадываться ко мне?! — оправившись от первого потрясения, скрещивает руки на груди Вивьеннэ.

— Это был слишком соблазнительный шанс, чтобы я не воспользовался им, — спрыгиваешь вниз, ловко приземляясь на ноги.

Твоя спина не сильно рада подобным действиям и недовольно отзывается тягучей болью, однако ты не обращаешь на это внимания. Тебе так часто достаётся от окружающих, что боль становится чем-то привычным и менее заметным. Вот и обожжённая рука почти не ноет.

— У тебя никогда не было чувства такта, дерзкий мальчишка, — фыркает девушка, хотя ты видишь по её глазам, что уже давно прощён. — Ну и что ты забыл в Королевском Саду? Да ещё и на дереве, словно какая-нибудь белка.

— Я ждал тебя, Виви, — опускаешься на землю и подбираешь выпавшие из корзинки цветы. — Не хочешь прогуляться?

— Прогуляться? — без особого интереса спрашивает одногруппница и оглядывается назад. — Где же? Только не говори, что здесь: я больше не вынесу общества этих дурочек. Они мне все уши прожужжали о Фае и других мальчишках. Скука смертная.

Ты не можешь сдержать улыбки, наблюдая за раздражённой Вивьеннэ. Она выглядит очаровательно даже в гневе, и будь у тебя возможность, ты бы нарисовал её и такую. Нет, наверное, будь у тебя возможность, ты бы только и делал, что рисовал её целую жизнь. Неважно, какую: радостную, скучающую, сонную. Ты настолько без ума от этой девушки, что любая её эмоция кажется тебе невероятно красивой, а любая речь — сладкой.

— Нет, я хотел пригласить тебя на ярмарку в Сэнэри, — с трудом отрываешься от любования иль Найтх. — Сегодня там будет весело, тебе понравится.

— Ну не знаю, у меня полно развлечений и здесь, — начала воротить нос магичка. — Думаешь, праздники простолюдинов смогут завлечь такую леди, как я?

— Думаю, одно присутствие такой леди, как ты, Виви, превращает любой праздник простолюдинов в Королевский Приём, — не растерялся ты. — Окружающие будут восхищены твоей красотой. Позволь им хоть глазком увидеть прекрасную Вивьеннэ иль Найтх.

Девушка чуть покраснела от твоих комплиментов: ей было приятно, и скрыть это было нелегко. Ты всегда знал, что больше всего Виви нравится восхваление её достоинств, и нередко пользовался этой слабостью одногруппницы, чтобы добиться своего.

— Сколько тебя знаю, никак не могу понять, что у тебя на уме, — буркнула она, разглаживая складки платья. — То ли ты говоришь всерьёз, то ли смеёшься надо мной.

— Я бы не посмел смеяться над тобой, Виви, — с плохо скрываемой улыбкой протягиваешь ладонь магичке. — Никогда.

Вивьеннэ лениво вкладывает свою маленькую ручку в твою и, оставив корзинку с цветами посреди Королевского Сада, медленно следует за тобой. Вы пересекаете остатки пышных зелёных насаждений, подходите к высокому каменному ограждению и, заговорщицки переглядываясь, ныряете в скрытый лозами вьюнка проход. Этот проход сделала сама иль Найтх с помощью земляной магии, когда вы в первый раз тайно сбежали из Замка. С тех пор дыра в ограждении стала вашим способом путешествий туда, куда вам захочется.

Хотя, скорее, туда, куда захочется Виви. В ваших странных болезненно-дружеских отношениях только она решала всё и всегда. Ты мог лишь предлагать варианты, а Вивьеннэ, будто беспристрастный судья, выносила приговор. Иногда он был неутешительным, и девушка игнорировала тебя. Могла даже накричать или припустить заклинанием, если была не в духе. В другие, более спокойные дни, иль Найтх благосклонно позволяла сопровождать себя на прогулку или помогать совершать очередную шалость. Ты был полностью в её руках, как тряпичная марионетка, и это вполне устраивало тебя.

Ведь ты до безумия любил Виви.

— Сезон хи́та в этот раз выдался очень тёплый, — как бы невзначай замечаешь, поправляя сумку на плече.

Вивьеннэ идёт чуть впереди, задавая темп и направление вашей прогулке. Лёгкое тёмное платье магички с открытой спиной и удобной шнуровкой позволяет своей хозяйке двигаться так, как она пожелает. На твои слова Вивьеннэ даже не отвечает: если что-то не заслуживает её внимания, она просто игнорирует это.

Вы не спеша спускаетесь вниз по склону через одну из широких каменных лестниц, хотя будь это официальный выход, Виви наверняка предпочла бы экипаж с кучей слуг и самыми лучшими лошадьми. Ей нравилась роскошь, хотя с возрастом тяга к пышным церемониям постепенно уменьшалась.

Не успев войти в город, ты уже ощущаешь буйство его ароматов: от терпких пахучих специй до дурманящих ярких духов. Сэнэри всегда пахнет по-особенному, ведь торговля идёт здесь, не прекращаясь. Ежедневно на прилавках появляются новые диковинки, которые столичная знать тут же сметает втридорога, лишь бы покрасоваться друг перед другом. Неудивительно, что в дни ярмарок все эти запахи многократно усиливаются, и твоя голова начинает кружиться от смеси цитрусовых и цветочных ноток. Чего не скажешь о Виви: её, наверное, не пошатнёт и целое море ароматов. Вот и сейчас она спокойно, как и подобает высокородной леди, прохаживается мимо рядов с всевозможными вкусностями, бросая мимолётные невозмутимые взгляды на шумящую толпу. Ты шаришь рукой в карманах формы и отыскиваешь свои скудные пожитки, заработанные на переписывании книг в Королевской Библиотеке. Это единственное, чем ты можешь довольствоваться, потому как других денег у тебя нет: доход от земель эль Гратэ полностью уходит в государственную казну, а твоя престарелая опекунша не жалует тебя и твои нужды. Настолько не жалует, что иногда ты по нескольку дней ходишь голодный или вынужден донашивать старую одежду, из которой давно вырос.

— Виви, хочешь что-нибудь попробовать? — ласково спрашиваешь ты, с надеждой глядя на скучающее лицо подруги.

— Даже не знаю, — смешно морщит носик она. — Здешняя еда выглядит не слишком аппетитно. В замке всё куда вкуснее.

Ты окидываешь взглядом прилавок с жареным мясом, от одного вида которого у тебя начинают течь слюни, и в голове всплывают особенно голодные дни, когда тебе приходилось тайком воровать пищу с кухни, дабы не ослабнуть окончательно. Ты наощупь считаешь монетки в кармане, и понимаешь, что мелочи как раз хватает на хорошую порцию мясного рагу для тебя и Виви. Но прежде чем ты успеваешь предложить свою задумку иль Найтх, та неожиданно указывает на один из отдалённых прилавков:

— Возможно, я попробую это.

Ты обрадованно смотришь туда, куда направлен пальчик Вивьеннэ, и видишь там палатку с жутко дорогим лийанским шоколадом всевозможных видов. Плитки тёмно-коричневой сладости с кусочками орехов и сушёных фруктов аккуратно лежат на маленьких блюдцах, наполовину завёрнутые в бумагу и аппетитно выглядывающие из своих белых «одежд».

— Да, конечно, — ты растягиваешь губы в улыбке и без промедлений идёшь к цветастой палатке.

В конце концов, ты и раньше жил без мяса, так что как-нибудь протянешь ещё неделю-другую. Невелика потеря. А Виви, наверное, ни разу не пробовала лийанский шоколад. Ей будет очень приятно обнаружить для себя что-то новое.

Твоих денег едва хватает на самую обычную плитку, и ты неловко сжимаешься под взглядом недоверчивого торговца. К счастью, Вивьеннэ не замечает твоего замешательства, так что возвращаешься ты к ней уже более уверенно.

— Виви, держи, — протягиваешь свёрток.

Девушка, уже давно отвлёкшаяся на другую цветастую палатку, недоумённо смотрит, как похрустывает в твоих руках упаковка.

— Ах да, шоколад, — мельком бросает иль Найтх и милостиво принимает сладость.

Вы садитесь на одну из многочисленных изящных лавочек, опоясывающих большую сэнэрийскую площадь, прежде чем Вивьеннэ снимает с шоколада бумагу и без особого интереса начинает принюхиваться к плитке. Через несколько минут она нехотя кусает угол шоколада и тут же выплёвывает на землю.

— Ну и гадость! — с отвращением вытирает рот подруга. — Я же говорила, что ничего стоящего здесь не найти. До чего же горько!

Она негодующе отбрасывает остаток сладости в сторону, и кто-то из играющих на площади детей тут же подхватывает и уносит щедрую подачку.

— И вообще тут скучно, — внезапно поднимается с места Виви, красиво тряхнув копной тёмных волос. — Этой площади не хватает лоска, изящества. Вот будь тут магический фонтан с воздушными стрекозами и водными бабочками вроде того, что есть в Замке, я бы, может, посидела здесь подольше. А так — сплошное разочарование. И посмотреть-то не на что.

— Да, точно, — вжимаешь голову в плечи, не зная, чего ждать дальше: штиля или новой бури.

Твои старания в очередной раз не оправдали ожиданий Вивьеннэ, хотя ты заранее продумал вашу прогулку. Наверное, стоило лучше подготовиться. Может, если ты будешь упорно трудиться, то в следующий раз заработаешь больше и сможешь угодить иль Найтх. Всё же она привычна к жизни при Дворе, поэтому мелочи вроде плитки шоколада или скупой на развлечения городской площади едва ли заинтересуют такую утончённую леди как Виви.

Вы проходите ещё несколько площадей, которые вызывают у одногруппницы лишь зевоту, прежде чем она решительно заявляет о том, что хочет обратно в замок. День уже начинает клониться к вечеру, и желание Вивьеннэ вполне оправдано, поэтому ты смиренно берёшь её под руку и сопровождаешь домой.

Погода стоит чудесная, тёплый ветерок ласкает оголённые плечи Виви, и тебе совсем не хочется возвращаться в замок. Там ты чувствуешь себя в постоянном напряжении, ожидая стычек с окружающими людьми, и в груди нет этого приятного спокойного чувства умиротворения, которое ты испытываешь, когда рядом Вивьеннэ.

Боги, если бы ты только ваша прогулка могла длиться вечно…

Тогда бы ты, наверное, был самым счастливым человеком в мире. Ведь Виви единственный твой друг и твоя возлюбленная. Виви — центр всего для тебя. Одно её прикосновение придаёт тебе столько сил, столько энергии, что мрачные мысли отступают будто сами собой, а все проблемы вроде отсутствия магии или денег, нападок со стороны сверстников, поломанных костей, постоянно ноющей от боли спины, да и что там ещё?..

Впрочем, неважно.

Да, именно так. Неважно. С Виви тебе и море по колено. С Виви ты всё это преодолеешь.

Она единственная, кто с самого детства дружелюбен с тобой. Единственная, кому на тебя не наплевать.

Именно благодаря Виви ты всё ещё не сошёл с ума от того, что происходит с тобой.

Но раз так — ты не должен тревожить её, не должен портить ей настроение своими желаниями.

Если она не хочет шоколад — ты соберёшь деньги и купишь иль Найтх те сладости, которые ей по душе. Если ей не нравится гулять — ты отведёшь её обратно домой. А если…

— Виви, постой, — уже подходя к стенам Замка, тихо зовёшь подругу.

— Ну что ещё? — ворчит девушка, оборачиваясь к тебе лицом.

Вы стоите рядом с ограждением, и тёплое Светило, походящее на спелый персик, растекается в лучах заката прямо над вами. Оно делает светлую кожу Вивьеннэ подобной янтарю или мёду, а потому ты не можешь оторвать взгляд от магички.

— Помнишь, ты говорила, что той площади нужен магический фонтан? — улыбаешься. — Обещаю: я построю такой фонтан для тебя, Виви. С водными бабочками и воздушными стрекозами, как ты хочешь.

Иль Найтх, на лице которой до этого отражалась явная скука, изумлённо приподняла брови. Она с минуту молча смотрела в твою сторону, а потом тихо захихикала.

— Тэо, ну ты и шутник, — отсмеявшись, выдохнула девушка. — Ценю твою попытку поднять мне настроение, это было забавно.

Ты, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком, заторможено отвечаешь:

— Но я был серьёзен, Виви.

Вивьеннэ растерянно хлопает ресницами и затем сочувственно хлопает тебя по плечу:

— Тэо, ты же знаешь, что для постройки магического фонтана нужна магия. А в тебе магии совсем нет. Как же ты собираешься выполнить своё обещание?

Ты смотришь на Виви и стараешься держать себя в руках.

В сущности, она права. Судьба действительно обделила тебя магией. С самого детства ты слышишь насмешки по этому поводу, однако едва ли можешь что-то изменить. Говорят, большинство магов проявляют свои способности уже в возрасте двух-трёх триплексов, а некоторые талантливые, как Вивьеннэ, даже раньше. Правда, ты почти достиг совершеннолетия, но ничего такого с тобой не произошло. Обычно тебя успокаивала мысль о том, что встречаются и «запоздалые маги», энергия которых вырывается наружу гораздо позже привычных сроков. Возможно, ты как раз такой маг и совсем скоро сплетёшь своё первое заклинание. Ведь не может такого быть, что в великом роде эль Гратэ родился лишённый волшбы человек?..

— Ладно, неважно, — видя твою растерянность, махнула рукой иль Найтх. — Только перестань смотреть на меня этим слащавым взглядом. Раздражает.

Ты тут же отводишь глаза, и твои щёки загораются от стыда.

«Она злится, — проскальзывает мысль. — Должно быть, я веду себя слишком навязчиво».

Пока ты нерешительно топчешься на месте, Виви неожиданно дотрагивается рукой до твоих волос и развязывает тугую ленту, стягивающую их в высокий хвост. Серебряные пряди с готовностью падают на плечи, скрывая твои остро выпирающие скулы и тем самым делая тебя ещё больше похожим на девушку.

Но Вивьеннэ это даже нравится. Она задумчиво перебирает пальцами тонкие пряди и, словно между делом, говорит:

— Иногда ты так глупо себя ведёшь, что мне кажется, будто эти красивые волосы — единственная причина, по которой я всё ещё общаюсь с тобой.