Глава 25. Реликт (2/2)

Оливия плохо помнила, что происходило дальше. Весь её мир схлопнулся до безжизненно замершего силуэта. Глаза Мелины были закрыты, а потерявшее все краски лицо сохраняло спокойное выражение. Можно было бы даже подумать, что она спала, если бы не тонкая алая струйка крови, стекающая из приоткрытого рта. Она стояла, чуть наклонившись вперед, и из её груди раскрывался окровавленный побег корня смерти. Кинжал, утративший магию, выпал из разжавшихся пальцев. Погасшая ринулась к ней, но в поле её зрения бледной тенью метнулось нечто, и в следующий же момент Оливия почувствовала, как её мертвой хваткой схватили за горло, а ноги отрываются от земли. Девушка захрипела и вцепилась в руку, пытаясь разжать пальцы. Кожа была холодная и склизкая на ощупь, как у лягушки.

— Ах, ты, должно быть, новая повелительница Элдена, — хриплый голос существа звучал, казалось, внутри самого сознания Погасшей, вгрызаясь в него так же, как и когтистые пальцы в её горло. — Приятно познакомиться. Я давно наблюдаю за тобой глазами марионетки. Мое имя — Годвин. Когда-то меня называли Годвин Золотой. Наконец-то воля, тело и разум вновь стали едиными. А душа, спросишь ты у меня? Ах, прости, кажется я уже говорил эту реплику устами марионетки.

Оливия попыталась его пнуть. Бесполезно. Она снова вцепилась в руку, тщетно пытаясь выбраться. Хватка несколько ослабла.

Погасшая различила странный акцент у Годвина. Сомнений не было — при жизни он разговаривал, как и вся королевская семья, но теперь же это было что-то иное. Как будто дикое животное не то что бы научилось разговаривать, а овладело некоей концепцией языка, и теперь пыталось говорить как человек.

В этот момент у Погасшей пронеслась мысль, что если бы он хотел её убить — он бы это сделал сразу. Он мог её задушить или свернуть шею. Ему же нужно было что-то другое.

— «Ты убил Мелину и Нефели!» — хотела сказать она, но из горла вырвалось лишь сдавленное сипение.

— Тебе жаль, я понимаю, — голос звучал низко, даже вкрадчиво. — Фортиссакс много о тебе рассказывала… А ты её убила. Дважды.

Оливия нашла в себе силы взглянуть в глаза Годвина. Полностью черные, похожие на бездонную пустоту, из которой он же и появился. Иногда в этой пустынной тьме почти незаметно поблескивали какие-то мелкие серебристые искорки. Он моргнул — и на секунду глаза заволокла полупрозрачная пленка. Третье веко.

— Погасшая, которая все же добралась до трона, — принц Смерти потряс её, и из глаз Оливии полились слезы. — Даже не верится.

Не хватало воздуха. В ушах звенело, а в голове, казалось, образуется вакуум, поглощающий все происходящее. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я так долго ждал, когда же выберусь на поверхность после всех этих тысячелетий под землей — Годвин огляделся, рассматривая пещеру, как будто никогда её не видел. — Вот во что превратился Золотой Порядок. И мой дальний потомок Годрик. Я хотел ему сказать, чтоб он прекратил играть с магией приращения… Впрочем, в живых его уже нет. Благодаря тебе, как я понимаю.

Годвин вновь пристально разглядывал Погасшую, склонив голову набок, и белесые волосы частично падали на его лицо. Он усмехнулся, приоткрыв рот, и девушка заметила ряд тонких игольчатых зубов, как у барракуды.

— Знаешь, это такое странное чувство… Когда тебя убили, а ты продолжаешь жить. Но ничего не можешь сделать. Марионетка проникла в мой сон и мы обменялись сновидениями. Ему стали сниться мои сны, а мне сны о его жизни. Проще говоря, он стал одержимым, ибо человеческий разум не в состоянии выдержать и мгновения того, что я вижу. Но теперь, благодаря Фие и этому ослу из Академии, для меня найдется место в этом мире. И для моей паствы. Жаль, что Фия не дожила до этого момента… Она не рассказывала про нас…? Неудивительно, она же потеряла почти все воспоминания.

Цепкие пальцы сомкнулись сильнее.

— Это была война с драконами. Столица полыхала от их огня и молний, — слова Годвина слишком живо представлялись в воображении Оливии. — Впервые я встретил Фортиссакс в битве. До чего же она была прекрасна! Наверное, тогда я и полюбил её. Я сразил её в бою, но пощадил, не стал добивать. У неё был такой удивленный взгляд, ты даже не можешь себе это представить. Она потом постоянно спрашивала меня — почему я тогда её пощадил, что меня заставило?

Выражение лица Годвина ожесточилось.

— Мы любили друг друга, — продолжил Принц Смерти. — Мы собирались пожениться. Когда оказалось, что Фортиссакс — еще и самая ближайшая родственница Пласидусакса, то наш брак вдобавок ко всему стал политически выгодным. Он должен был навеки скрепить драконов и людей, положив конец всем спорам и разногласиям. Всем это было выгодно. Пока не вмешалась одна маленькая эгоистичная Лунная принцесса со своими неуёмными амбициями. Когда моя душа умирала, я видел, что в этот момент делала Ранни, наверное потому, что нас убивали одной и той же Руной Предначертанной Смерти.

Годвин еще сильнее сжал горло Погасшей. Та закашлялась и захрипела.

— Я ведь даже не был ей конкурентом на трон. Логичнее было бы избавится от других Эмпирианов ­- почему не Маления и Микелла?. Почему я? Хотел бы я сейчас пообщаться с Ранни наедине.

Оливия снова предприняла тщетную попытку вырваться из смертельной хватки, но это было бесполезно. Силы осталваись только на то, чтобы снова попытаться вцепиться ногтями в ледяную липкую руку Годвина, но тот даже не заметил этого.

— Одна только Фортиссакс всегда была со мной. Я не хотел, чтоб она страдала. О, Фортиссакс, моя милая несчастная Фортиссакс… Я пытался её прогнать, но она не уходила. Она оставалась до тех пор, пока моё проклятье не поразило и её. В конечном итоге, она попыталась превратиться в человека, но это стоило ей потери памяти. Из воспоминаний о прошлом у неё остались только отголоски своего имени, и наша любовь.

Годвин замолчал, размышляя о чем-то.

— Но она меня все равно нашла. И она изобрела способ, как все изменить. Вот только этот выродок её убил. Дважды. С твоего молчаливого согласия. Но, нет, я совсем не сержусь, ведь я и до него добрался… Надеюсь, ему понравилось то, что я с ним сделал за мою Фию.

В воспоминаниях снова появилось окровавленное тело Дэвина, пожранное заживо кистами Годвина. Безжизненный взгляд, уставившийся в потолок темной комнаты.

Погасшая попыталась сконцентрироваться на магии, в тот момент, когда хватка снова ослабла — бесполезно. Магические силы были истощены, и сфокусироваться было невозможно. Шум крови в ушах перекрывал почти все происходящее. Даже собственное тело казалось чужим. Если бы сейчас она стояла на ногах, её бы стошнило собственными внутренностями.

— Я здесь, чтобы вернуть то, что принадлежит мне, — с мрачным удовольствием заключил Принц Смерти. — И теперь у меня достаточно сил.

Он замолчал и приблизился вплотную, смотря прямо в глаза Погасшей, вцепившуюся обоеми руками в его руку. При взгляде в эту бездонную пустоту Оливии показалось, будто она сходит с ума.

Годвин сделал несколько шагов к стене, не отпуская Оливию. В поле её зрения снова попало тело Мелины, пронзенное корнем смерти. При взгляде на светло-каштановую макушку из глаз Погасшей снова полились слезы. Она издала что-то, похожее на сдавленный всхлип. Глаза ещё сильнее стало щипать и жечь изнутри.

Одной рукой Годвин прижал Погасшую к стене, покрытой побегами корней смерти, а длинным когтем второй ладони уперся в район солнечного сплетения.

— Я чувствую её внутри тебя, — медленно произнес он. — И я заберу её.

— Чт-т-т… — только и вырвалось у девушки.

— То, что сделала Фия. Её Руна. Наша Руна, — в глухом голосе Годвина послышались нотки исступления.

Погасшая плохо понимала, о чем он говорит. Она не помнила, чтобы Фия ей давала что-то.

— Ты не помнишь? — усмехнулся Годвин, снова обнажая тонкие игольчатые зубы. На его изможденное лицо было невыносимо смотреть.

— Скоро я возлягу с Годвином, — воспоминание возникло в памяти настолько ярко, что Погасшей показалось, будто Фия стоит рядом и снова это повторяет. — У нас будет дитя. Забери его. Обрети власть над Кольцом Элдена.

После этого Фия закрыла глаза и откинулась назад, оперевшись на корни древа. По сравнению с ненормально огромным телом Годвина, вросшим в корни Древа Эрд, она выглядела совсем маленькой и хрупкой, особенно в своем черном платье с капюшоном. На её безмятежном лице застыло спокойствие, а бледные губы тронула легкая улыбка, и в ней не было ни единой тени сожаления. Некоторое время Погасшая пробыла рядом с Фией, ежась возле источника Благодати. Ей не хотелось так оставлять девушку здесь, и она снова подошла к ней. Затем, помедлив, дотронулась до её плеча.

Происходящее далее развивалось стремительно, подобно падению в пропасть. Мир водоворотом закружился вокруг Оливии — и как только она пришла в себя и огляделась, то Фии нигде не было. Но на этой зажатой между огромными корнями Древа Эрд затерянной глубоко под землей пещере стоял, не сводя с неё взгляда невидящих глаз, дракон. Создание, очевидно, страдало от невыносимой боли — оно все было покрыто побегами корней смерти — они беспощадно лезли, обнажая золотую плоть, сквозь прочную черную чешую, выламывая её, словно щепки, пробивали могучие крылья и лапы. Даже из глаз росли те же самые побеги. Но несмотря болезнь, разрушающую его тело, дракон все еще сохранял величественную грацию.

Он стоял перед ней, как будто охраняя изуродованное тело Годвина — водил из стороны в сторону большой вытянутой головой на длинной шее, оскалив клыки, с шумом принюхиваясь. На секунду из пасти показался раздвоенный язык, и тут же скрылся. Кончик напряженного хвоста подрагивал. В глубине души возникло тяжелое щемящее чувство сострадания к этому существу, вынужденному вести неравный бой с чумой смерти. Оливия медленно протянула руку вперед, желая сама не зная чего — дотронуться? Успокоить? Приобнять?

И в этот же момент дракон с оглушительным ревом бросился на неё в атаку.

— Ты ведь не думала, что это будет ребенок в буквальном смысле? — Годвин хохотнул, и его смех был больше похож на шипение. — Это идея. Концепция новой эпохи.

Коготь, которым он упирался в солнечное сплетение, начал бледно светиться, обжигая кожу даже сквозь доспехи.

— Я хотел забрать её, но не успел. Должно быть, ты впитала мою Руну в себя после сражения с Фортиссакс, — с этими словами он погрузил ладонь в тело.

От резкой вспышки боли Погасшей захотелось заорать, но всё, что она могла сделать — это снова сдавленно всхлипнуть и дёрнуться, тщетно хватая ртом воздух. Годвин буквально резал её плоть, шарясь во внутренностях своей лапой.

— Не дергайся, — холодно предупредил Годвин, не спуская с неё глаз. — Тебе же хуже.

Погасшие обладали способностью поглощать силу рун. Другие Великие Руны, которые до этого находила Оливия, сразу же проступали на телах поверженных полубогов. Некоторые из них даже можно было активировать при помощи специального ритуала и получить силу, заключённую в них. Но Оливия перестала чувствовать эти руны в тот самый момент, как приняла Яростное Пламя. Сила Внешнего Бога блокировала связь с с любыми Великими Рунами.

— А ведь ты бы могла вставить мою руну в Кольцо Элдена, — проговорил Принц Смерти. — Не захотела?

Единственное, чего отчаянно желала Погасшая в тот момент, когда восстанавливала Марику и Кольцо Элдена — это то, чтобы все стало снова нормальным. Хоть как-нибудь, но восстановилось.

И нашествие нежити в её планы не входило.

Годвин наклонился еще ближе. На секунду Погасшей показалось, будто он принюхивается, как животное.

Если бы Погасшая попала в такую ситуацию в самом начале своего путешествия по Междуземью — она бы начала молиться. Но после того, как она увидела Марику и Радагона, её вера испарилась, как роса на ярком солнце.

— Я что-то в тебе чувствую, — наконец сказал Годвин, и в его шипящем голосе слышались нотки недоумения. — Что-то…обжигающее. Порочное в своей сути. Мерзость. Зачем ты запятнала себя этой дрянью?

«Да кто бы мне про это говорил», — Погасшей до зубной боли захотелось хотя бы огрызнуться. Ледяная ненависть к стоящей перед ней твари застилала глаза мутной пеленой.

— Но это неважно, ведь это всё уже не имеет значения, — довольно улыбаясь, Принц Смерти медленно отвел ладонь назад, и Оливия с трудом увидела, что в ней покоится нечто, больше похоже на какой-то эфемерный мерцающий слепок в виде круга с отходящими от него в сторону извилистыми линиями.

То, о чем говорила Фия.

Руна Смерти.

С тихим звоном мерцающий символ втянулся в руку Годвина. Тот сжал и разжал пальцы, а его темные глаза на секунду полыхнули яркой серебряной вспышкой. Боковым зрением Оливия снова заметила корни смерти, покрывающие стены пещеры. В этот момент их наросты, похожие на глаза, с громким хрустом распахнулись и уставились на неё. Погасшая поняла — и от этой мысли ей стало еще хуже — что она чувствует в них тоже какое-то сознание.

— Я — это Междуземье, Оливия, — медленно, чуть ли не нараспев, произнес Годвин.

Оливия с пугающей ясностью осознала одну вещь. Она умрёт здесь, в этой пещере. Жалко. Бесславно. Не смогла спасти никого, не смогла спасти Мелину. А теперь падет от руки этой твари, некогда бывшей первым сыном Марики.

Глаза в деревянных глазницах бешено вращались с глухим стуком и хрустом.

Она снова начала задыхаться.

— Прощай, Оливия. Твое правление Междуземьем было спокойным, хоть и коротким.

Годвин разжал хватку, и Погасшая обрушилась на землю. Едва её голова ударилась о камни, как в глазах потемнело, и эта темнота полностью поглотила её.

***Нефели с тихим стоном начала приходить в себя. Её тело отказывалось слушаться, объятое болью — точно, что-то внутри было сломано, и скорее всего, не одно. Воительница медленно разлепила веки, пытаясь пошевелиться. Каждая попытка движения немедленно отзывалась очередной вспышкой боли, а перед глазами все троилось, отказываясь собираться в единую картинку. Где-то сбоку вспыхнули ослепляющие желтые вспышки, и воительница зажмурилась. Измученное сознание уловило непонятный тихий напев.

Нефели вновь попыталась посмотреть перед собой. В поле её зрения находилась часть её секиры, по всей видимости, упавшей рядом.

Какие-то размазанные камни.

Мерзкий запах крови и стоячей воды.

Пещера.

Воспоминания приходили короткими отрезками в кровавом ореале боли.

Точно.

Какая-то тварь, появившаяся из реликта.

Они пытаются атаковать это существо.

Оно замахивается, хватает Нефели.

Его руки холодные и противные.

С губ сорвался громкий стон. Внезапно в поле зрения появились чьи-то ботинки. Нефели хотела перевернуться и посмотреть наверх, но не смогла. Чья-то рука крепко схватила её за растрепавшиеся волосы, покрытые кровью.

— Тише, тише, — донесся до неё неразборчивый мужской голос как сквозь пелену мутной воды.

А затем её ударили о землю.