Глава 12. Фитиль (1/2)
Селлен поплотнее укуталась в выданную ей мантию Академии, оказавшуюся немного больше по размеру, чем нужно. Ей приходилось заново привыкать к телесным ощущениям: к пониманию пространства, к осязанию мягкой ткани на теле, к легкой щекотке черных волос, волной спускавшихся ниже плеч. Удивительно, но при помощи мимика она восстановила свою настоящую внешность. Единственное, что напоминало о всем произошедшем — это её глаза, радужка которых была серебристого цвета, и её руки — полностью функционирующие, но которые теперь полностью состояли из бледной материи, напоминающей лазурные кристаллы. Почему так произошло, затруднялась ответить даже Реннала. Может быть, проблема была в первородном камне самой Селлен, или в мимике, а возможно, и в том, и в другом. В конечном итоге, никто раньше не пытался вживить камень с душой мага в существо, которое обитало исключительно в Вечных Городах.
Селлен аккуратно покрутила стакан с горячим травянистым чаем в руках, прислушиваясь к ощущениям — ничего необычного. От мыслей и сознания мимика не осталась и следа. В целом, участь этого существа была хуже смерти — его душу разорвали и записали поверх нее нечто новое.
«Еще один жестокий и некрасивый поступок в мою копилку. Что поделать, мне это тело оказалось нужнее. И похоже, что и Оливия, и выжившая из ума старуха Реналла со мной солидарны в этом мнении.» — подумала Селлен.
Селлен легко пошевелила пальцами одной руки — все было в порядке. На ощупь кристаллы были прохладные и гладкие, но все же чувствовалось, что это живая материя. Единственное, что её немного беспокоило — так это несколько притупленные ощущения по сравнению с обычной кожей.
«В бою может пригодится. Ну и массаж можно будет заказывать посильнее. Правда, с близостью могут возникнуть проблемы. Но я обязательно что-нибудь придумаю, я же великая чародейка Селлен!»
Селлен рассмеялась собственным мыслям. Хорошее настроение для её нового тела было настолько непривычным, что эффект ощущался сродни наркотическому.
Больше всего «результатом эксперимента» заинтересовалась Реннала. Когда Селлен увидела её возвышающуюся фигуру рядом с Оливией, выглядевшей до смешного низкой, она напряглась, машинально отодвинувшись назад. После всей затяжной истории с Академией, закончившийся тем, что Селлен на какое-то время даже выгнала Ренналу с поста ректора, ждать ничего хорошего не приходилось. Селлен понимала, что физически не потянет сейчас какое-либо сражение, ведь в её новом теле все еще чувствовалась сильная слабость. Заметив напряженный вид Селлен, Реннала примирительно подняла руку и сказала:
— Я не собираюсь продолжать конфликт. Я предлагаю мир.
Предложение было весьма странным, но вполне в духе Реналлы.
«Все-таки годы берут свое и старуха стала чересчур мягкой. Я бы на её месте выбросила кристалл души с самой высокой башни Академии. Ха! Как хорошо, что она не столь умна, как великая чародейка Селлен. Впрочем, я согласна играть с ней в эту игру под названием «прощение». Когда-нибудь восстание вспыхнет и Академия завершит начатое, а карианцев скинут с престола. Так что будем сидеть ниже воды тише травы. До поры до времени.»
Единственное, на чем настояла ректор Академии — чтобы Селлен периодически приходила к ним на исследования. Селлен и сама понимала, что то, что провернули Оливия и Реннала с её первородным камнем способно открыть новые грани понимания магии, поэтому с готовностью согласилась. Ей и самой было любопытно. В конце-концов, набравшись сил, можно будет сбежать в любой момент.
Сейчас волшебница поудобнее устраивалась в большом мягком кресле. Рядом на столе стояла тарелка с разнообразной едой. Селлен настолько отвыкла от вкуса еды, что с жадностью опустошила всю порцию. Рядом с тарелкой стоял фарфоровый чайник, а рядом примостилась уже открытая бутылка красного вина. Напротив Селлен сидела Оливия, покачивая в руке бокал. Они находились в комнате, которая когда — то принадлежала и самой Селлен, в её бытность в Академии. Её приятно удивило, насколько тут все осталось в целости и сохранности, хотя смотреть на место, где она провела столько времени в своей юности, прошедшей так давно, было странно. Удивила её и сама Академия — где-то отстроенная, где-то изменившаяся. Проходя по столько знакомым до физической боли где-то в груди коридорам, Селлен периодически останавливала Оливию и рассказывала ей о своих воспоминаниях — что тут было раньше, и какие события её жизни тут происходили. Судя по виду Погасшей, её умиляло то, как волшебница рассказывает про свою жизнь и учебу в Академии.
— Да уж, — хмыкнула Селлен, — я многое пропустила за время своего отсутствия. Но я рада, что ты стала Повелительницей Элдена. Я чувствовала, что ты дойдешь до конца. Но все же, я не думаю, что заключать сделку с Безумным Пламенем была хорошая идея.
— Иначе я бы не смогла спасти Мелину, и она сожгла бы себя, — лицо Погасшей помрачнело.
— А, эта девушка… — Селлен несколько раз видела Мелину, и была с ней знакома. Иногда она замечала, как Погасшая на неё смотрит — с потаенной нежностью. Было трудно не понять, что это значит.
— Зачем ей понадобилось себя сжигать? — спросила волшебница.
— Говорит, это было её предназначение, которое ей дала её мать, — Погасшая развела руками в стороны.
— Странное предназначение, тебе так не кажется? Ровно как и странное решение для любой матери, — Селлен сделала глоток бордового вина, сразу же почувствовав, как тепло разливается по телу, затем откинулась в кресле, рассматривая окружение.
— Она ничего не помнит ни про свою прошлую жизнь, ни про свою семью, — Оливия задумчиво смотрела на свой бокал, водя пальцем по стеклу, на котором зависли прозрачные разводы. — Но меня ничего не удивляет. Я и сама не помню ничего до момента, как Благодать меня воскресила.
— И Мелина, наверное, от твоего решения не в восторге?
По недовольному вздоху Погасшей все было понятно и без слов.
— Она злится до сих пор, — спустя короткую паузу продолжила Оливия, затем одним движением отвернула ворот мантии, под которым виднелась обугленная кожа. — Между нами стена в виде вот этого.
Взгляд Селлен задержался на ожоге. Про Яростное Пламя она, занятая в основном изучением магии звездных кристаллов, знала исчерпывающе мало. Однажды в Лиурнии на возвышенности, прилегающей к Плато Альтус, появилась целая деревня, заполненная этими безумцами с горящими глазами. К счастью, их не интересовало ничего, что происходило за пределами их деревни, и так они там и оставались — но Селлен хорошо помнила, как их появление взволновало людей даже в Академии.
Пару минут они сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра за высокими окнами.
— И все же, — вдруг спросила Оливия, — зачем надо было экспериментировать над учениками?
— Над какими? — волшебнице не очень хотелось обсуждать эту тему. Они и раньше с Погасшей не особо говорили на этот счет. На любые вопросы о причинах своего изгнания из Академии Селлен отвечала всегда уклончиво, не вдаваясь в подробности.
Оливия молча достала из кармана стоящей на полу сумки потрепанную маленькую книжку и протянула ей. Селлен пролистала страницы, вчитываясь в наспех накорябанные строчки, не удивившись нисколько и тогда, когда дошла до рисунков сфер из каменных голов.
— Ах, Томас, я его помню, — наконец произнесла Селлен, — он был одним из…
Она замялась, вспоминая все произошедшее. Доверчивые взгляды её учеников, ужас в их глазах, когда к ним приходило понимание того, что с ними происходит, их крики и мольбы, поглощаемые распространением волны камня по деформируемым телам. То же самое, что впоследствии и произошло с ней.
«С той лишь разницей, что их больше нет. А я буду жить вечно. За это и выпьем.»
Селлен молча отхлебнула из бокала вина.
— Как бы то ни было, нож, способный расколоть сферу, придумал его друг, — тихо сказала Оливия.
— Понимаю, про кого ты… — Селлен еще раз пролистала книгу, пробежавшись взглядом по рисункам. — Его я тоже выследила и убила. Он слишком много знал.
Видя молчание Погасшей, Селлен продолжила:
— У меня было достаточно времени подумать о жизни. Даже та комната, где я находилась, будучи в виде сферы, была той самой комнатой, где я прятала результаты своих экспериментов.
Оливия так ничего и не ответила, лишь только налила еще вина в бокал. В комнате снова повисла тишина. Усталость от прошедшего дня давала о себе знать.
— Селлен, — перевела тему Погасшая, смотря на нее немного покрасневшими от вина глазами, — у меня есть к тебе предложение. Но ты должна сначала дать мне обещание.
Волшебница удивленно приподняла брови и с легкой долей иронии сказала:
— Я понимаю. Тебе сейчас тяжело без Мелины и ваши отношения переживают не лучший период. Ты всегда можешь обратится к старушке Селлен за помощью. Я знаю больше тысячи приемов магического массажа, а ещё…
— Стоп-стоп-стоп, — торопливо оборвала её Погасшая. — У меня предложение иного толка.
Я вся внимание. — Селлен закинула ногу на ногу. — Но насчет магического массажа ты тоже подумай, я вижу, как напряжены твои мышцы, если это дело запустить, потом уже будет не до размахивания мечом.
— Хорошо. Эм… Спасибо, я это учту. В общем… Я хочу, — Оливия не отрывала от Селлен взгляда глаз болотного цвета, выглядевших из-за освещения почти черными, — чтобы ты стала магом при моем дворе.
«Боюсь, в этом мире уже не осталась мест, где мне будут рады. К тому же, раз Оливия сейчас разошлась с этой дурёхой Мелиной, это неплохой шанс сблизиться с моей любимой ученицей».
— Сочту за честь, — лукаво приулыбнулась Селлен. — Помнишь, я говорила, что когда ты станешь Повелительницей Элдена, уже я буду у тебя учиться?
— Главное, пообещай мне, что больше никакой запретной магии!
Селлен подняла обе кристаллические руки в примирительном жесте:
— Даю слово! Больше никакой запретной кристаллической магии!
«Насчет этого мы ещё посмотрим. Возможно, с запретной кристаллической магией и правда стоит завязать. Но сколько есть на свете других неизведанных областей! Подумаешь, ошиблась разок. Когда-нибудь ты поймешь меня, моя любимая ученица. И быть может, в этот момент, мы будем с тобой вместе по-настоящему. Ха-ха-ха!»
Оливия уже собиралась уходить, как Селлен остановила её покашливанием.
— Да и ещё, моя ученица. Спасибо тебе большое, что спасла меня. Я это очень ценю.
Оливия неловко отвела взгляд:
— Не стоит благодарности. Я сделала это из чувства долга перед своей наставницей.
Оливия поспешила покинуть помещение, прежде чем Селлен успела ей что-то сказать вслед.
Селлен недовольно поджала губы и, глубоко вздохнув, устремила свой взгляд в окно.
*** Реналла отпустила Селлен без особых возражений, быть может, даже с облегчением. За те несколько недель, что Селлен провела в академии, вокруг нее сформировался кружок сочувствующих любителей запретных знаний. Это было тревожным звоночком, ведь Реналла совсем не хотела повторения восстания в Академии.
Путь до Столицы Королевства прошел без приключений. Разве что Торрент был недоволен новой спутницей Оливии.
Спустя неделю Селлен уже практически освоилась в Лейнделле и смогла оценить, насколько изменилась столица после восстановления Кольца Элдена. И хотя предстояло еще много работы, было видно, что город дышал жизнью, проявляющейся во всем — в снующих по своим делам горожанах, расхаживающей по городу страже, играющим и кричащим детям, пению птиц и хлопанью ставен на окнах. Селлен, было приятно наблюдать за тем, как все медленно восстанавливается.
В первую очередь Оливия познакомила Селлен с портным, живущем в замке. Маленький полу-человек по имени Бок был в восторге от того, что ему нужно сшить одежду для придворного мага.
— Я так рад, я сошью Вам самую лучшую мантию, которая будет идеально подходить, Миледи Селлен! — торопливо сказал он, потирая маленькие ладони.
Знаки внимания от зверлолюда вызвали у Селлен чувство брезгливости.
Селлен, как и подобает магу, решила поселиться в высокой башне замка Лейнделл.
Покои волшебницы состояли всего лишь из одной комнаты из-за большой высоты башни, но в тоже время это были очень роскошные покои. В центре стоял огромный дубовый стол, занимавший почти все пространство по диагонали. Рядом с входной дверью находилось большое зеркало, увенчанное кристаллами.
Селлен внимательно рассматривала свое отражение.
«Это я? Или уже не я? Или это кристаллический монстр, который думает, что он Селлен?»
Девушка задумчиво провела по щеке рукой. На кристаллических белых пальцах как будто остались куски плавленого серебра и тут же исчезли.
Селлен немного покрутилась перед зеркалом, чтобы оценить работу Бока. Мантия была великолепной.
«Что ж, обезьянка оказалась полезной. Надо будет сказать ей «спасибо». Надеюсь он потом ничего не испачкает».
Закончив рассматривать мантию, Селлен подошла к окну, захватив со стола книжку, которую ей ранее передала Оливия.
Из окна открывался великолепный вид на одну из главных достопримечательностей города — дракона Грансакса, пронзенного копьем.
Прислонившись к окну, Волшебница стала внимательно рассматривать обложку — дневника, найденного Оливией в покоях Марики.
«Просто удивительно, что Оливии удалось тогда найти древних кристаллических мастеров — Лусата и Азура. А теперь она отыскала дневник Марики. Впрочем, решить эту загадку ей не под силу — по её части больше мечом размахивать. А здесь нужен тонкий подход».
Выражение лица Селлен стало задумчивым. Белыми пальцами она дотронулась до дневника. Через прикосновение Селлен почувствовала чуждую ей энергию древа эрд.
Волшебница немного полистала покрытые зашифрованными письменами страницы.
Извилистые символы, витиеватый почерк — легко было представить, как Марика что-то записывает в эту книгу. Что-то шевелилось у Селлен в памяти, и у неё было чувство, что она точно видела что-то похожее, когда-то давно, еще когда только поступила в юности в Академию Райи Лукарии. При этом, разобрать написанное в дневнике было решительно невозможно.
— Я однозначно видела похожую шифровальную магию, — пробормотала Селлен, немного злясь на себя, что не может сразу вспомнить, — Но я непременно решу эту головоломку.
Попавшая в руки загадка, да еще и связанная с Марикой и Золотым Порядком будоражила сознание Селен.
Сквозь щель в окне в комнату залетели невесомые частички благодати, похожие на осенние листья. Комнату сразу же наполнил неприятный сквозняк.
Раздраженным жестом Селлен сотворила заклинание, которое запечатало окно магический печатью. Вообще, ей не очень нравилось использовать магию в бытовых делах, но сейчас у нее было плохое настроение.
Золотые хлопья благодати упали на страницы дневника. Листья срезонировали свечением.
«А что если дневник открывает особая молитва Древу Эрд? Нет, Оливия наверняка уже пробовала это, это было бы слишком просто для Марики» — подумала Селлен.
От размышлений её прервал стук в дверь.
«Если это Бок — я его убью. И плевать, что подумает Оливия.»
— Войдите, но предупреждаю, у меня плохое настроение!
Дверь медленно отворилась. В комнату зашел незнакомец в одежде карианского наставника.
— Приветствую, могущественная Селлен, — с этими словами незнакомец поклонился ей.
— Я не ждала гостей, — отрезала чародейка. — Назови свое имя, карианец.
— Имя мое не столь важно. Имей оно значение я бы не носил маску. Я лишь посол, не более чем проводник для чужой воли, и у меня для Вас сообщение, госпожа Селлен.
Селлен усмехнулась. Лесть незнакомца была ей приятна. Впрочем, ей не хотелось показывать этого.
— Понятно. Я вся во внимание, даю пять минут.
— О, мое сообщение не займет много времени. Я лишь хочу преподнести Вам подарок, госпожа Селлен. Позвольте…
Посол подошел к столу. Откуда-то из недр своей мантии он вытащил грубый посох, сделанный из двух лоз сплетенного дерева. Вершина посоха была украшена мутным янтарем.
«Ересь… Как интересно.» — подумала Селлен, но промолчала. Ей не хотелось выдавать своего любопытства раньше времени.
— Примите это в знак жеста доброй воли.
Селлен жадно поедала взглядом посох. Посол проследил за направлением её взгляда:
— Возьмите. Эта вещь достойна вашего могущества. Едва ли кто-то из ныне живущих волшебников и волшебниц способен совладать с его мощью, кроме Вас, само собой разумеется.
Селлен выругалась про себя, но ничего не могла с собой поделать. Темная энергия артефакта опьяняюще манила к себе.
Волшебница подошла к столу и взяла в руки посох.
— Тебе удалось меня заинтересовать. Продолжай.
— Вам, Селлен, должно быть известно, что далеко не все в академии жалуют Реналлу Полуночную…
— Как странно слышать такие слова от карианца!
— Чтож, не все карианцы в восторге от вырожденцев, узурпироваших власть. Ученики едва справляются с простейшими заклинаниями. Искусство магии деградирует.