Глава 4. Щепки (1/2)

Все, что Мелина помнила о своей матери — это длинные светлые волосы. Ни лицо, ни цвет глаз, ни улыбка, ни фигура, ни тембр голоса, ни манера общения — ничего не вспоминалось, вместо этих воспоминаний осталась только лишь щемящая пустота, к которой Мелина постепенно привыкла. Еще она фрагментарно помнила свою смерть — как обуявший ее тело огонь обугливает кожу, и девушка захлебывается своим криком, переходящим в вой. И следующее же воспоминание — Мелина приходит в себя, медленно открывает глаза и видит качающиеся ветви Древа Эрд, усеянные пышной, ослепляющей золотой листвой. Она чувствует, будто ее мать снова с ней разговаривает, но не слышит ее голоса — это приходит на уровне ощущений.

«Сожги Древо Эрд...Это твоя судьба», — услышала тогда Мелина, и эти слова словно въелись в ее сознание.

При встрече с Оливией Мелина иногда пыталась узнать, помнит ли загадочная Погасшая что-то о своем прошлом. И, если Мелина помнила хоть какие-то обрывки о своей жизни, то Оливия не помнила ровным счетом ничего — ни своей смерти, ни своей прошлой жизни и кем она была, ни родителей, ни друзей или семьи — ни-че-го. Знала только, что она Погасшая, и у нее есть цель и предназначение, как и у множества других Погасших — дойти до Древа Эрд, восстановить Кольцо Элдена и стать Повелителем Элдена.

Отсутствие воспоминаний о прошлом и общее предназначение, так хорошо друг друга дополняющее, вот что поначалу объединяло Мелину и Оливию, до тех пор пока они по-настоящему не привязались друг к другу.

«Идиллия» в их отношениях продолжалась ровно до того момента, пока Погасшая не решилась на предательство. Это стало понятно сразу — Оливия практически перестала разговаривать и было видно, что она постоянно о чем-то думает, что какая-то мысль не дает ей покоя. И чем дальше они продвигались по пути к горнилу пламени гигантов, тем мрачнее и мрачнее становилась девушка. Мелина догадывалась, что замышляет Погасшая, и несколько раз она пыталась поговорить с ней, стараясь отговорить ее от любой идеи, связанной с Безумным Пламенем.

— Забудь это, — настойчиво, раз за разом, повторяла Мелина. — Не ищи Безумное Пламя, оставь его.

Но Оливия смотрела на нее с пустым выражением лица, и Мелина понимала, что ее слова бесполезны, они падают, словно камни в темный колодец — вроде слышно звук, но потом наступает тишина.

— Я понимаю, этот мир разрушен, и жизнь погрязла в отчаянии и мучениях, — чуть ли не взмолилась девушка, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Но жизнь продолжается. А то, что ты ищешь, это всепожирающий хаос, и в первую очередь он поглотит тебя и все, что тебе дорого.

— Дело не в мире, — всего лишь отмахнулась от нее Оливия.

Поняв, что уговоры и мольбы не действуют, Мелина пыталась угрожать.

— Моя мать дала мне это предназначение, — тихо произнесла девушка, — Но сейчас я действую по своей воле. Я никому не позволю отобрать свое предназначение, даже тебе.

Но ответом был лишь взгляд нехорошо сощурившихся болотного цвета глаз.

Незадолго до события, которое перечеркнуло все, Мелина увидела Погасшую в Круглом столе. Она стояла, облокотившись о стенку, скрестив руки и снова напряженно о чем-то размышляла, гипнотизируя взглядом источник Благодати, от которого в разные стороны распространялся теплый свет.

Мелина предприняла очередную попытку отговорить Погасшую от чего бы она не замышляла и подошла ближе.

— Я всего лишь хочу..., — начала было говорить девушка, но Оливия, взглянув на нее и не дослушав, быстро сделала несколько шагов навстречу и резко прижала Мелину к себе, чуть ли не вцепившись. От такого неожиданного проявления чувств Мелина даже не знала, что сказать, лишь осторожно положила руки на спину Оливии и вдруг поняла, как та лихорадочно дрожит — это чувствовалось даже под слоем стальных доспехов.

Наконец Оливия отстранилась и, все еще держа Мелину за плечи, почти неслышно сказала:

— Я не позволю тебе это сделать, — и с этими словами она быстро вышла из комнаты, скрывшись за высокими деревянными дверями.

Мелина долго не могла найти Погасшую — она слишком быстро уходила от источников Благодати, рядом с которыми Мелина, будучи бестелесным призраком, могла материализоваться. Но она знала, куда та отправилась.

Оливию она нашла глубоко в подземельях Столицы — в запретной их части, которую так сильно старались скрыть от любых посторонних. Эта часть была поражена хаосом — невидимым, ползущим, давящим и обжигающим.

Оливия сидела рядом с очередным источником Благодати, столь сильно контрастирующим с темнотой вокруг. Вдалеке, зажатая между каменными стенами, виднелась темная дверь, испещренная огненно-красными полосами. И Мелина знала, что за этой дверью заперт сам Хаос, как дикий зверь, жаждущий крови ,

Мелина незамедлительно появилась рядом с Погасшей, вскочившей от неожиданности на ноги.

— Ливи, пожалуйста, давай поговорим, — снова взмолилась девушка и осторожно схватила Оливию за запястье. Погасшая вздрогнула и удивленно посмотрела на Мелину, после чего резко выдернула свою руку и быстрым шагом удалилась от девушки, ни разу не обернувшись. Мелина проводила ее взглядом, не имея возможности пройти за ней и ненавидя себя за то, что она является просто призраком.

Она решила ждать — сама не зная, чего. Но если Оливия решит пойти обратно – она обязательно пройдет мимо этого источника благодати, а это значит нужно просто подождать, в конце-концов это не проблема для призрака.

Мелина содрогнулась , понимая, как сильно она боится того, что вместо Оливии выйдет из-за двери обратно в Междуземье.

Минуты ожидания тянулись, словно часы. И Мелина видела, что еще один человек ждет Погасшую — молодая слепая девушка со светлыми волосами, завязанными в хвост. Покорно сложив руки, всем своим видом она демонстрировала кротость и смирение. В этот момент, издали смотря на нее, Мелина ненавидела Хиетту и мечтала подойти и расправиться с ней. И жалела, что не сделала этого раньше. Ведь это Хиетта столкнула её Погасшую с правильного пути, утянув на дно.

Наконец, вдали раздались тихие шаркающие шаги. Мелина, у которой от волнения перехватило дыхание, взглянула на Оливию, появившуюся из темноты подземелья. И когда она ее увидела, то что-то внутри нее словно бы оборвалось. Девушка медленно шла, еле переставляя ноги и держась за голову. Затем Оливия оперлась на сырую стену, и пытаясь отдышаться, она тихо простонала что-то. И тут Мелина увидела следы Трех пальцев. Все тело Оливии ниже шеи покрывали огромные красные ожоги, черные по краям, где обуглившаяся ткань граничила со светлой кожей. Как будто Оливию схватила и сжала огромная рука с Тремя Пальцами. Мелина почувствовала тяжелый, мутный и тошнотворный запах обгоревшей плоти, несмотря на то, что ее призрачное тело было неспособно на физиологические ощущения Погасшая подошла к своим вещам, сваленным в кучу и практически рухнула на пол рядом с ними. Мелине безмерно захотелось подойти ближе и дотронуться до нее, она даже протянула бестелесную руку навстречу Оливии, и девушка, словно бы почувствовав ее невидимое присутствие, взглянула в ее сторону, и в этот момент Мелина увидела ее глаза – и содрогнулась, отдернув руку. Вместо привычного зеленого цвета девушка увидела желто-оранжевый огонь, расползающийся по радужкам и белкам. Даже зрачков не было видно – вместо них были лишь черные всполохи теней. Лицо Ливи стало совсем чужим в этот момент. Так и не заметив Мелину, Оливия отвернулась и наконец сама увидела изменения, которые с ней произошли. Она провела пальцами по ожогам, скривившись от боли, затем потерла глаза и, взяв клинок в руки, попыталась рассмотреть свое отражение на блестящей поверхности оружия. Увидев себя, она вздрогнула и чуть не выронила меч.

Мелина ощутила, как комок отчаяния подступает к её горлу, и она поспешила телепортироваться подальше из этого проклятого места .

С тех самых пор она изредка наблюдала за Оливией, продолжившей свой путь.. Отчаяние Мелины только усиливалось, когда она стала замечать, как стремительно меняется её Погасшая, с которой она провела так много времени. То, как она двигалась, разговаривала, вела себя в поединке — все говорило о том, что Оливия прикоснулась к Безумному Пламени, и оно пробралось слишком глубоко в её душу. К ожогам прибавились новые способности — каждый раз, когда очередной противник падал на землю, изгибаясь и хватаясь за голову, на душе у Мелины становилось гадко, и еще более гадко, когда она понимала, что Оливия получает больное и извращенное удовольствие от жестоких убийств.

— Наши пути с тобой расходятся, — зло произнесла Мелина, стоя перед Оливией возле каменного горнила, за которым возвышалось Древо Эрд с вечно-золотой кроной.

Она понимала, что хочет сделать Погасшая, и, смотря на её желтые глаза, на её кривую ухмылку, Мелине от ярости хотелось отхлестать ее по щекам.

— Прощай, мой компаньон, — максимально холодно добавила Мелина.

Ей хотелось выкрикнуть «Как же сильно я тебя ненавижу!», но она промолчала, чувствуя только дрожь от кипящей злости внутри.

Она уже уходила, как услышала слова, сказанные хриплым голосом и которые почти не было слышно из-за шума ветра, дующего с гор: