Глава 19 (1/2)
Следующие три дня Ген провел в состоянии эйфории. Он исправно соблюдал постельный режим, пусть и стал чувствовать себя лучше уже утром второго дня. Однако главной причиной его счастья, разумеется, было не это. Порой он ловил себя на мысли, что не верит в происходящее. Не могло все сложиться настолько хорошо! И, тем не менее, все было хорошо, а всякие сомнения Гена развеивал Сенку, периодически заходящий к нему в течение дня и спрашивающий о самочувствии. Ген делал вид, что все еще страдает, чтобы заполучить от Сенку нежный поцелуй или теплые объятия, но тот быстро обнаружил его ложь. А потом сказал, что Гену не обязательно ничего придумывать, он может попросить или просто сделать то, чего ему хочется.
Привыкнуть к тому, что они с Сенку теперь вместе было трудно, но получилось у Гена это достаточно быстро. Скорее всего, Сенку поступал подобным образом не специально, но все его действия так или иначе доказывали Гену, что теперь они действительно есть друг у друга. Начиная от заботливого взгляда и горячего чая перед сном, и заканчивая поцелуями в щеку и долгими объятиями. Сенку тоже было непросто, но он старался и, стоит отдать ему должное, у него отлично получалось.
За эти дни они выяснили друг о друге много нового. Например, Ген понял, что Сенку ему вполне хватает, чтобы чувствовать себя хорошо. Нет, порой, спустя несколько часов, проведенных за разглядыванием потолка, он испытывал отголоски той апатии, что успела стать его верным спутником по жизни, но она лечилась достаточно просто. А Сенку, как оказалось, любил обниматься. Не признавал это даже самому себе, но Ген прекрасно видел, как он довольно улыбается и блаженно закрывает глаза, когда Ген прижимает его к себе. Еще ему нравилось засыпать, положив голову на грудь Гена, а Гену нравилось перебирать пальцами его волосы. Им обоим было хорошо друг с другом, настолько, что, как бы нелепо это не звучало, они будто были созданы друг для друга. Впрочем, Гену эта версия очень нравилась, но озвучивать ее Сенку он, конечно же, не стал, понимая, что за этим последует. Но едва ли разногласия в подобных вопросах были чем-то существенным.
Ген радовался сильно и долго, но на третий день его больничного Сенку сказал, что Ген достаточно здоров, чтобы вернуться к работе. Наверное, это должно было его расстроить, но, как ни странно, занявшись наматыванием очередного провода на очередную катушку, назначения которых он не понимал, настроение Гена улучшилось.
Все те дни, что теперь казались каким-то ночным кошмаром, Ген ничего не делал. Он сбегал в лес от любых обязанностей, а даже если кому и удавалось застать его в деревне, вид Гена намекал, что работать он явно не в состоянии. Никто его не трогал. Сейчас до Гена вдруг дошло, что такой подход был неправильным. Во-первых, он бросил своих товарищей, а, во-вторых, собственноручно предоставил себе безмерное количество времени для страданий и самокопания. Забываться Ген предпочел с помощью алкоголя, но вообще можно было вместо этого много работать. Это тоже бы помогло. Стоило хотя бы попытаться. Однако в прошлое вернуться нельзя, а значит и смысла в таких рассуждениях нет.
Выздоровление Гена сопровождалось не только появлением работы, но и его возвращением в общество. Раньше он и не замечал, что не контактировал с большинством жителей деревни слишком долго. Оказалось, что Ген правда давно их не видел, даже соскучиться успел. Вновь оказаться в строю было очень даже неплохо.
Ген также радовался тому, что теперь, когда он не лежит весь день в постели, у него появилась возможность видеть Сенку куда чаще, чем он охотно пользовался. Правда тот настоятельно попросил не отвлекать его и не лезть с поцелуями каждый час. Ген вынужден был принять эти условия, понимал, что реально мешает Сенку сосредоточиться. К тому же время у них еще будет. Впереди целая жизнь, наконец переставшая пугать Гена. Он знал, что легко не будет, но, когда Сенку рядом, с любыми трудностями справиться куда проще. И даже перспектива плыть через океан стала настораживать его немного меньше, пусть особого желания отправиться в это увлекательное путешествие он по-прежнему не испытывал.
Ген с удовольствием продолжил бы беззаботно радоваться всему происходящему, но имелось у него одно незавершенное дело. Он обещал Юкио помочь ему справиться со всем, что случилось в прошлом и начать жить заново. Обещание это он должен был сдержать, долг психолога обязывал. Да и чисто по-человечески хотелось сделать так, чтобы с Юкио все было хорошо.
Время для разговора он нашел в первый же день своего, если так можно выразиться, возвращения в деревню. Попросил Юкио прогуляться с ним после ужина. Когда они оказались там, где услышать их уже никто не мог, Ген сказал:
— Думаю, мне стоит еще раз извиниться перед тобой. Я поступил некрасиво, но… я бы хотел, чтобы между нами остались хорошие отношения.
Юкио тепло улыбнулся, ответив:
— Не переживай, я и не думал злиться на тебя. Ты мой друг.
— А ты мой, — искренне ответил Ген.
Раньше он предпочитал не заводить друзей, не особо веря в настоящую дружбу, но сейчас ему захотелось. Юкио ему нравился, он был замечательным человеком и отличным другом. Грех такого потерять.
Ген, теперь уже по долгу дружбы, хотел откровенно поговорить с Юкио, но не совсем понимал с какой стороны подойти и с чего вообще начать. Опасался совершить ошибку и ненароком принудить Юкио делать то, что он не хочет. Благо Юкио избавил Гена от всяких терзаний, заговорив первым:
— Помнишь ты сказал, что я могу поделиться с тобой, чем угодно?
— Да, — кивнул Ген. — Предложение все еще в силе, постараюсь помочь, чем смогу.
Юкио остановился и посмотрел на море, отражающее розоватые лучи закатного солнца.
— Я всегда думал, что мне надо забыть все, что со мной произошло, но у меня никогда не получалось. Правда, я решил, что ничего страшного, можно жить и так, но сейчас… Я хочу что-то сделать с этим, потому что…
Юкио запнулся, а Ген поспешил сказать:
— Не нужно забывать, нужно пройти через это, осознать случившееся и отпустить.
— Мне это нужно, потому что я хочу быть с Рюсуем, — закончил Юкио свои оборвавшиеся слова.
— Что? — удивился Ген.
Он был почти полностью уверен, что Юкио, наоборот, хочет от него отделаться, поэтому услышать подобное было, как минимум, странно. На щеках Юкио появился румянец. Он улыбнулся, прикрыв рот ладонью и, опустив взгляд, смущенно произнес:
— В общем, в тот день, когда… Три дня назад мы с Рюсуем поговорили и… я рассказал ему все. Это как-то само собой произошло, мне очень захотелось рассказать. Я думал, что он скажет, что я отвратительный и… и что он сожалеет о том, что касался меня. Но Рюсуй, он… он обнял меня и говорил столько всего хорошего.
Улыбка Юкио стала шире. Ген на каком-то физическом уровне ощущал, что ему нравится говорить про Рюсуя, правда, не совсем понимал, как к этому относиться. Но пришел к тому, что все же рад за Юкио. В конце концов, Рюсуй совсем неплохой и то, что Ген про него придумал — лишь его ревностные фантазии. Мысля трезво, он понимал, что Юкио будет хорошо рядом с Рюсуем. Пусть они и разные, но подходят друг другу почти идеально.
— Он сказал, что хочет быть со мной, — продолжил Юкио, — и я понял, что тоже этого хочу, но… Мне все еще страшно, то есть может и не страшно, я просто не хочу ну… ну делать все эти вещи. Но мне бы хотелось захотеть.
Юкио усмехнулся собственной тавтологии. Ген прекрасно его понял и, в целом, даже прикинул, как можно решить эту проблему. Нужно будет разговаривать, впрочем, не этим ли он хотел заниматься по жизни? Однако Ген считал нужным спросить:
— Ты сам этого хочешь? Или это условие Рюсуя? Типа ты решаешь все свои проблемы и тогда вы будете вместе.
Рассерженное удивление на лице Юкио было неподдельным. После он, что ему совсем не свойственно, возмутился:
— Нет! — громче, чем обычно, возразил Юкио. — Мы уже вместе. Рюсуй пообещал дать мне время, а еще он сказал, что для него это не главное. И вообще он такой… такой хороший, и красивый, и добрый, и он говорил, что влюблен в меня, а я, кажется, в…
Юкио неожиданно замолчал и залился краской еще больше.
— А ты в него, — уверенно закончил Ген. — Без «кажется».
Сказанного Юкио ему хватило, чтобы понять, что тот действительно влюблен. Гену оставалось только порадоваться за Юкио и постараться ему помочь. Этим он и собирался заняться прямо сейчас. Они с Юкио удобно устроились на траве и разговаривали, глядя на море. Да, было непросто, но этот путь необходимо пройти. Ген задавал вопросы осторожно, прощупывая почву, Юкио отвечал не всегда уверенно, но пытался честно, понимая, что ему это необходимо. Разумеется, один разговор мало что был способен изменить, но и ограничиваться им они не собирались. Ген заверил, что Юкио может обращаться к нему в любое удобное для них обоих время. Тот был благодарен до глубины души.
— Спасибо тебе огромное, Ген, ты настоящий друг.
Гену стало так радостно от этих слов. Наконец-то он делал что-то хорошее, а не рушил жизни чужих людей и, в первую очередь, свою собственную.
— Не за что, я всегда рад помочь. У вас с Рюсуем все будет хорошо.
В словах этих Ген не сомневался. Он видел, что Юкио искренне хочет построить крепкие отношения и Рюсуй, по крайней мере исходя из рассказов Юкио, также этого желает. А раз так, то у них должно было получиться, пусть и, возможно, не сразу.
— И у вас с Сенку, — улыбнулся Юкио.
Какое-то время они сидели молча, а потом Юкио, словно вспомнив о чем-то, поднялся на ноги и посмотрел вдаль. Уже почти стемнело. На востоке небо было уже совсем темным, начинали загораться первые звезды.
— Ой, — сказал Юкио, — уже темно. Рюсуй пригласил меня на свидание, мы договорились встретиться на мосту, когда стемнеет.
— Хорошо, — сказал Ген, — иди. Но помни, ты не должен делать что-либо, если не хочешь. Не заставляй себя и не позволяй ему заставлять тебя.
— Рюсуй никогда ничего такого не сделает, — произнес Юкио. — И я тоже. Мы решили, что не будем спешить.
— Замечательно. Тогда желаю тебе хорошего вечера. Приходи, как будет время, еще поговорим.
— Обязательно, — кивнул Юкио. — Спасибо тебе большое, Ген.
Ген несколько самодовольно улыбнулся. Он глядел Юкио вслед и радовался тому, что несмотря на то, что он сделал, у них сохранились доверительные отношения. Но еще больше он радовался тому, что жизнь Юкио наконец начала налаживаться, и он захотел решить свои проблемы. Его все еще немного настораживало, что причиной всему послужил Рюсуй, но, на самом деле, какая разница? Главное, что теперь с Юкио все будет хорошо.
А потом Ген подумал про свидания. Раньше его не посещала мысль о том, что на свидание можно пригласить Сенку. То есть, он почти не сомневался, что тот откажет, сказав, что это бессмысленная трата времени, но попробовать стоило. Как-никак свидания — это неотъемлемая часть романтических отношений.
О том, как организовать свидание в этом Каменном мире Ген пока не размышлял, главное было получить согласие Сенку. Однако, предсказуемо, его догадки оказались верны. Когда Ген вечером этого же дня предложил сходить на свидание, Сенку спросил:
— Ну и зачем? Что это вообще дает? Мы же и так вместе, в чем смысл ходить на свидания?
— Это романтично вообще-то, — обреченно вздохнул Ген.
— А в чем смысл романтики?
Следующий вздох Гена был еще более обреченным. А после он обхватил лицо Сенку руками и легонько чмокнул его в губы. Ген понимал, что Сенку не переделать, но, справедливости ради, он и не пытался. Да, Гену, быть может, хотелось обнявшись смотреть на закат или устраивать ужины при свечах, но он не собирался принуждать Сенку к тому, что его не интересует. Потому что суть их отношений была совсем не в этом, и они могли прекрасно обойтись без внешних атрибутов, во многом, навязанных маркетологами двадцать первого века.
— Ладно, — признал свое поражение Ген. — Нет так нет, мне в любом случае хорошо с тобой. А сейчас давай спать, уже поздно.
Сенку улыбнулся, посмотрев Гену в глаза, после чего погасил свет. Он забрался под одеяло и, удобно устроив голову на груди Гена, тут же провалился в сон. Видимо, слишком устал на день. Ген мягко обнял его в ответ, погладил по волосам. Лежать рядом было очень приятно. Вроде, ничего особенного, но, на самом деле, обнимая друг друга во сне, они всецело доверялись друг другу и спасались от одиночества, что длилось почти четыре тысячи лет. Это было нечто намного более ценное, чем любые свидания.
И все же от свиданий Ген бы тоже не отказался. Они снова заговорили о них спустя четыре дня. Причем, что стало для Гена абсолютной неожиданностью, инициатива исходила от Сенку. После ужина он подошел к Гену прошептал ему прямо на ухо, как бы не нарочно коснувшись кожи губами:
— Прошла ровно неделя.
Ген понял не сразу, а как понял, то удивился. Сенку совсем не походил на тех людей, кому важны годовщины каких-либо событий. Странно, что он отметил, что с момента начала их отношений прошла неделя. Хотя потом он вспомнил, что Сенку в принципе имеет склонность считать дни и всегда, без всяких календарей, может назвать точную дату. Возможно, причина была в этом, но Гену все равно стало очень радостно от того, что Сенку подметил такую мелочь.
— Да, — подтвердил он, — самая счастливая неделя в моей жизни.