Глава 50 (1/2)
Гарри читал откровения Малфоя уже второй час. Где-то на двадцатой странице дневника его затошнило от всего этого, и ему пришлось открыть окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. После чего он наколдовал себе стакан воды и вновь вернулся к изучению дневника.
Каждая следующая запись в нем словно являлась еще одной ступенькой лестницы, ведущей Малфоя в пучину безумия, и тем не менее Гарри ни секунды не сомневался – здесь не было ни слова лжи. Люциус не оговаривал себя. Он лишь делился планами с любимой женщиной, лелея несбыточную надежду заслужить ее одобрение.
«...Нарси, сокровище мое, как жаль, что ты не могла наблюдать вчера за моей встречей с Магоро! Я был воистину неподражаем!
Разумеется, я отправился в Эфиопию под Оборотным зельем, приняв облик одного из чернокожих сотрудников Отдела магических игр и спорта: я посчитал, что белый человек вызовет у Магоро подозрение. И посчитал, надо признать, справедливо.
Под моей новой личиной не составило труда наплести Магоро небылиц про погубленную невинность моей в действительности никогда не существовавшей сестры, про родовую честь и жажду отмщения с помощью магии вуду.
Магоро, расположившийся в своей хижине на каких-то шкурах, ободряюще кивал на протяжении всей моей душещипательной речи. Он заявил, что сочувствует горю моей семьи и согласен за «скромную», по его выражению, плату покарать развратника, соблазнившего и опозорившего мою дорогую сестрицу.
Среди своих многочисленных жен, с гордостью выставлявших напоказ изуродованные лица, и похожих как две капли воды один на другого детей, он выглядел настоящим царьком. Они все пресмыкались перед ним. Буквально смотрели ему в рот. Я на секунду представил, как чувствовала бы себя в этом окружении Вивьен Роше, и, еще не встречаясь с ней, понял – она бы не протянула в этом Мерлином забытом краю и недели.
Как бы там ни было, я передал Магоро вещь, принадлежавшую моему «обидчику», кошель, набитый галлеонами, и, естественно, не отказался отобедать с ним в честь удачной сделки. Вот тогда-то я незаметно и подсыпал ему яд. Ты, конечно, помнишь тот невзрачный перстень, хранивший в себе нашу последнюю надежду. Тот самый, что я приберегал для нас с тобой и Драко на крайний случай. И так и не успел им воспользоваться.
Впрочем, я отвлекся.
Яд должен подействовать не раньше чем через месяц. За это время от меня – точнее, от мадам Дюбуа – требуется любыми способами вынудить Кингсли явиться к Магоро. Видишь ли, для колдовства вуду недостаточно лишь личной вещи волшебника – необходимо еще считать его магическую ауру. После этого участь Шеклболта будет предопределена. Даже когда Магоро умрет, сделанная им кукла продолжит медленно убивать Кингсли...»
«...Нарси, любимая, похоже, все сложилось как нельзя лучше!
Я послал Вивьен письмо, в котором сообщил, что Шеклболт находится в смертельной опасности, и эта примерная маггловская женушка тут же примчалась на встречу со мной. И сразу же получила свой Империус. После этого мне не составило никакого труда уговорить ее написать записку с призывом о помощи и координатами той эфиопской деревушки, где обретался Магоро. Записка уже попала в руки Кингсли. Теперь вся надежда на Магоро и магию вуду...»
***
Гарри закрыл глаза и потер виски.
Устал. Как же он устал читать эту казавшуюся нескончаемой исповедь сумасшедшего, жестоко разделавшегося с Кингсли и почти убившего и его самого! Поттер ощущал себя так, словно по горло провалился в зловонное болото. Он задыхался от смрадных испарений чужого безумия. Единственным лучом света в этой непроглядной тьме был Северус. Если бы не его мужество, отчаянная решимость спасти Гарри во что бы то ни стало – кто знает, не покоился бы он сейчас на маленьком кладбище в Коукворте? Смерть ведь не говорила, что непременно вернула бы его назад.
Гарри взял в руку стакан и приложил его ко лбу. От всех этих мерзостей его начало заметно познабливать, а может, он действительно подхватил в Мунго какую-нибудь заразу. Однако теперь, когда ему больше не грозили неснимаемые смертельные проклятия, он не переживал – любую простуду Северус вылечит в два счета.
***
Следующая запись в дневнике была, судя по всему, сделана спустя несколько недель.
«...Магоро не зря заработал свои деньги (и свой яд). Шеклболту день ото дня становится все хуже. Он не понимает, что с ним, да и никто не понимает! Эта магия была неподвластна даже Темному Лорду. В Отделе тайн имеется всего лишь один специалист в этой области. Разумеется, он бы распознал, что творится с Шеклболтом, но целители не представляют, с чем они столкнулись. Шеклболт так слаб, что уже почти не появляется в Министерстве. Не сегодня завтра его найдут мертвым. Моя дорогая девочка, скоро ты будешь отомщена, пусть и не полностью. А уж затем настанет черед Поттера...»
Гарри, естественно, знал, чем окончилась загадочная болезнь Кингсли, но все же почувствовал дрожь отвращения, когда под выведенной мерцающими чернилами датой: «25 июня 2004 года» прочел единственное слово:
«Свершилось!»
После столь блестяще спланированного и исполненного как по нотам убийства Люциус какое-то время не обращался к дневнику. Вероятно, на него навалились заботы, связанные с его новой должностью, а может, просто не мог внятно изложить на бумаге, как он гордится собой и своими деяниями.
«Нарси, дорогая, прости, что так долго не писал тебе. Как ты понимаешь, после «внезапной кончины» Шеклболта я с головой ушел в государственные дела. Даже порой ночевал в собственном кабинете, благо от моего предшественника остался вполне удобный диван, на котором лишь потребовалось сменить обивку – все эти яркие цвета мне не по нутру.
Похороны прошли по высшему разряду, и я использовал их, чтобы завязать новые дипломатические связи, так что Шеклболт и мертвый сослужил мне неплохую службу.